DarkStory

Ничто не шелохнется на бескрайней болотистой равнине, лишь дыхание ночи колышет невысокую траву. Уже долгие годы ни одна птица не пролетала под огромным слепым щитом небосвода. Когда-то, давным-давно,

И вдруг, пока я брел вниз головой по телефонным проводам, глядя под ноги, на плоское, холодное, кое-где присыпанное колючими яркими звездами небо, меня осенило: стоит на миг поддаться слабости, сдела

На болоте Ставиля безмолвье царит —

Там злого разбойника тело лежит.

Скрывая от кроткой Марии,

Он грабил, он жёг, разрушал;

Он честных сынов Иллирии

В пустынных горах убивал.

Его сердце пронзил

— Спелые мандаринчики. На, попробуйте, — предложила Максиму упитанная тётка в красном измызганном плаще, протягивая дольку.

Максим ощутил прикосновение и оглянулся.

Его наставник Валентин стоял от н

Девки устроили с парнями вечеринку. И началось не-ладом: одни девки своих парней больше пригласили, чтобы любы им были, а тех не пригласили, которые другим были любы, ну, и разожглись друг на друга. И

Многие суть басни о табаке на соблазн людям написаны. Говорят тако: произрастает он из червоточного трупа блудницы, другие же на Иродиаду валят, будто из ее костей ветренных, а третьи совсем несуразно

I

Единственным человеком, который знал все доподлинно, была Симка. Она знала, что происходит в комнате Носихина. Носихин, пьяный, сидит с утра боком к двери, а к комоду задом и бьет себя в грудь к

Сидя на своей любимой небольшой веранде, Анна дописывала письмо. Время близилось к полуночи. На столике горела обычная керосиновая лампа, вокруг которой непрерывно кружили мотыльки. Аромат теплой летн

Тома Басараб хотел повеситься в кошнице для кукурузы в полдень.

Но его жена Томиха подняла вопль, все соседи покидали цепы из рук, все соседки вылетели из сеней и прибежали к Томиной усадьбе. Отважны

Сорвавшись в горную ложбину,

Лежу на каменистом дне.

Молчу. Гляжу на небо. Стыну.

И синий выем виден мне.

Я сознаю, что невозможно

Опять взойти на высоту,

И без надежд, но бестревожно,

Я нити г

К вечеру настроение у нее было паршивое — дальше некуда. Почти весь день она провела на кладбище под моросящим дождем, среди чужих людей, имена которых сразу же забыла. Фигуры из черного картона, лосн

С оврагов помчались табуны свистящих ветров и, пронесясь заснеженными полями, ударили лбом в белые сугробы. Согнанный с мягкой постели снег скручивался в причудливые трубы, бездонные лейки, хлещущие п

Глава 1. Неизвестный вызов

Олег сидел дома уже третий день. Все бы ничего, но у него еще побаливало горло. А все из—за этой проклятой ангины! Слабое горло было его проблемой с самого детства. Но

Когда в городе гаснут праздники,

     Когда грешники спят и праведники,

     Государственные запасники

     Покидают тихонько памятники.

     Сотни тысяч (и все-похожие)

     Вдоль по лунной идут

Когда машину занесло, Сара Раннинг как раз пыталась поймать по радио какие-нибудь новости о своем преступлении. Она провела за рулем уже не один час, рискнув проехать по М6 от самого Престона. Ей повс

Это произошло в ноябрьский день, когда на башнях львовских домов развевались желто-голубые флаги, а по улицам струйками текла кровь — теплая еще, красная…

В такие ясные, погожие осенние дни, калина с

Началось это еще тогда — четыре года назад, в тот странный, ужасающе странный полдень августовского дня, когда Ядвига в последний раз вышла из его дома.

Была тогда не такой, как обычно, какой-то боле

Эта история Н астолько П лоха, Ч то Д аже Х ороша. Она претендует на серьёзность, но написана так плохо, что может вызвать лишь смех.

Одна девочка переехала с родителями

Я в твоем стоял подъезде, ждал естественно тебя.

На своем обычном месте, батарею теребя.

Что зимою согревала нас с тобою вечерком

Батарея вдруг отпала, окатила кипятком.

Управдом дом дом

Управдом

Осклизлый осенний дождь стучал по целлофановой плёнке, что лежала поверх лотка с кассетами.

Лоток был выставлен прямо на улицу, в проход между рядами. Так что прохожие видели наш самый модный ассорт

Михайло был третьим по счету ребенком отца Миколы и Олеси. Родился раньше времени, был хилым и тихим младенцем, никогда не плакал. Вставали к нему несколько раз за ночь, лишь потому что не были уверен