Мой личный человек
Я помню, как отец гладил мои волосы. Его ладонь была теплой, пахла табаком и чем-то древесным. Мама смотрела на нас из дальнего угла комнаты, и в ее глазах было что-то холодное, острое, как осколок льда. Брат и сестра сидели рядом с ней, все трое - как одно целое, а мы с папой - отдельно. Два мира в одной квартире.
Мне было хорошо в том мире. В нашем с папой мире.
Потом папа умер, и я осталась в чужом мире одна.
---
Мама говорила, что я неправильная. Слишком громко смеюсь. Слишком мало стыжусь. Слишком плохо выгляжу. Слишком много ем. Слишком мало помогаю. Она говорила это каждый день, и слова оседали во мне, как пыль на забытых вещах, наслаивались, тяжелели, пока я не начала задыхаться под их весом.
Брат молчал. Сестра отводила глаза. Они научились не замечать, как мама превращает меня в то, что не заслуживает любви.
Я лежала по ночам в своей комнате и думала: весь мир - против меня. Все. Каждый. И выхода нет.
А потом я поняла.
Выход есть.
---
Мне нужен был свой собственный человек. Мой. Который будет любить меня просто потому, что я - это я. Которому не нужно будет объяснять, доказывать, заслуживать. Он будет любить меня, потому что я дам ему жизнь.
Ребенок.
Мой ребенок.
Мы будем вдвоем против всего мира - я не буду одна.
---
Я отучилась на переводчика - чтобы уехать далеко-далеко и больше никогда не быть тут. Уехать не получилось, но я встретила того, кто поможет мне зачать ребенка.
---
Муж был... неважен. Средство. Я выбрала его быстро, вышла замуж еще быстрее. Он говорил о любви, о будущем, о том, какой будет наша жизнь. Я кивала и думала только об одном.
Для интереса я попробовала насладиться семейной жизнью, но она оказалась пустой. Он приходил с работы, рассказывал о своем дне, касался моей руки. Я смотрела сквозь него. Внутри меня было эхо маминых слов и растущее, набухающее желание - родить. Создать того, кто наполнит мою жизнь.
Когда тест показал две полоски, он плакал от счастья.
Я думала: наконец-то.
---
После родов я начала гнать его прочь. Методично, день за днем. Критиковала все, что он делал. Холодела, когда он пытался обнять меня. Убирала его руки, когда он тянулся к ребенку.
- Это мой сын, - говорила я. - Мой.
Он пытался понять. Спрашивал, что не так, что он сделал не так. Но я уже не слышала его. Я слышала только плач младенца - мой младенец, моя кровь, мой человек.
Когда он наконец ушел, хлопнув дверью в последний раз, я почувствовала облегчение.
Теперь нас двое. И больше никого не нужно.
---
Я занималась переводами на дому, брала очень много заказов чтобы прокормить меня и моего малыша. Глаза болели, виски и затылок ныли, но я улыбалась, когда видела его лицо. Он тянулся ко мне ручками, и в его глазах было то, чего я не видела ни в чьих других глазах.
Безусловная любовь.
"Мама" говорил он - и я таяла.
---
Когда ему исполнилось пять, соседка спросила, пойдет ли он в детский сад.
- Нет, - ответила я коротко.
- Но детям нужно общение...
- У него есть общение.
Она посмотрела на меня странно, но я знала лучше. Я помнила школу. Помнила, как дети могут быть жестоки. Как учителя выбирают любимчиков. Как мир ломает тех, кто слабее.
Мой сын не будет слабым, потому что я защищу его от всего этого.
Я научу его сама. Читать, писать, считать. Всему, что нужно знать. Ему не нужна школа. Школа только испортит его, наполнит чужими мыслями, чужими ценностями.
Я дам ему все сама.
---
Шли годы. Он рос тихим, послушным. Смотрел на меня с обожанием, когда я возвращалась из магазина. Я приносила ему книги, игрушки, все, что могла себе позволить.
- Мама, а почему я не могу выйти во двор? - спросил он однажды, глядя в окно.
- Потому что там опасно, - ответила я, гладя его по голове, как когда-то гладил меня мой любимый папа. - Там люди, которые могут обидеть тебя. А я не хочу, чтобы тебе было больно. У тебя есть я. Разве я тебе не достаточна?
Он замолчал, потупив взгляд.
- Достаточна, мама.
Я улыбнулась.
---
Когда ему было двенадцать, он перестал спрашивать про улицу. Он сидел в своей комнате, читал книги, которые я ему приносила, смотрел в окно долгими часами.
Иногда я замечала, как он вздрагивает от громких звуков. Как бледнеет, когда в дверь к соседям звонят. Как жмется ко мне, когда и к нам изредка стучат.
- Там страшно, мама, - шептал он, хватая меня за руку.
- Я знаю, солнышко. Поэтому мы лучше останемся дома. Дома безопасно.
И мы оставались в нашей квартире, в нашем мире.
Двое против всего.
---
Ему исполнилось пятнадцать. Он стал ростом меня, но все так же сутулился, все так же избегал смотреть в окна.
Однажды ночью я проснулась и услышала тихий плач из его комнаты. Я зашла. Он сидел на кровати, обхватив колени руками.
- Что случилось? - спросила я, садясь рядом.
- Я не знаю, мама, - прошептал он. - Мне страшно. Все время страшно. Я не понимаю почему.
Я обняла его, прижала к себе.
- Потому что мир страшный, - сказала я. Но ты же любишь меня?
- Люблю, мама.
- Ты же знаешь, что я защищаю тебя?
- Знаю.
- Тогда все хорошо. Нам больше ничего не нужно.
Он кивнул, уткнувшись мне в плечо.
А я гладила его волосы и думала о папе. О том, как он гладил мои волосы. О том, как мама смотрела на нас из угла комнаты.
И впервые за все эти годы я увидела ее лицо в зеркале напротив.
Холодное.
С чем-то острым в глазах.
Как осколок льда.
---
Врач говорил долго. Я слышала обрывки слов: метастазы, поздняя стадия, год, может быть меньше. Его губы шевелились, но звуки доходили до меня приглушенно, словно сквозь вату.
- Вам нужно будет решить вопросы, - сказал он осторожно. - Возможно, есть родственники, которые могли бы...
- Нет, - перебила я. - Никого нет.
Он замолчал, потом положил передо мной какие-то бумаги. Я их не читала.
Я думала о том, что у меня есть год. Может быть, чуть больше. Может быть, меньше.
Год с тем, кто меня любит.
Наконец-то - целый год только для нас двоих.
---
Я пришла домой и уволилась отовсюду на следующий день. Всем заказчикам сказала что больше не хочу выполнять для них работу. Денег, которые я копила все эти годы, хватит. На этот год хватит. На еду, на лекарства от боли, на все необходимое.
На наше последнее время вместе.
- Мама? - удивился он, когда я третий день не подходила к компьютеру. - Ты почему не работаешь?
- Я больше не буду работать, - сказала я, обнимая его. - Теперь мы будем все время вместе.
Он улыбнулся.
- Правда?
- Правда. Только ты и я. Как и должно быть.
---
По моим щекам текли слезы.
Я вытерла их и подумала: как же хорошо, что у меня есть этот год. Целый год, когда меня любят. Когда я нужна. Когда я не отвлекаюсь на работу. Когда я не одна. Он рядом.
Он мой.
Мой личный человек.