Марфушенька
У бабушки Инны Катя гостила редко. Мешала то мамина работа, то непроходимые, особенно после дождей, дороги, то сама Катя не хотела уезжать от городских друзей. Но в этом году, едва начались летние каникулы, мама стала собирать сумки.
— У меня много дел, котёнок, — смывая макияж и благоухая остатком аромата духов, говорила она, — А бабушка как раз звонила и приглашала тебя. Мы и так нечасто у неё бываем, она старенькая, нужно к ней проявлять внимание.
Катя слушала это с нахмуренными бровями, но не от обиды, а от сосредоточенности. Всё-таки мама права. И про старость, и про то, что она разрывается между работой и домашними делами. Да и по бабе Инне она успела соскучиться, и по огороду, и по блинчикам — у мамы тоже замечательные, но у бабы Инны получаются особенные.
Итак, дядь Вова из деревни сначала привёз их к бабушке, а на следующий день увёз маму в город. Баба Инна щипала Катю за щёчку и по-старушечьи посмеивалась.
— Взрослая стала, красавица. Какой ты класс закончила, Катюша?
— Третий, почти со всеми пятёрками, — не без гордости отвечала Катя.
Бабушка одобрительно охала и приговаривала не всегда связные речи про ум, учёбу и человеческие заслуги. Если уж она начинала что-то рассказывать, то говорила торопливо, немного сбивчиво, порой переходя на шёпот, а потом совсем затихая и отвлекаясь на свои дела. Эта её манера общения казалась странной, но никак не мешала вести нехитрый быт. Маленькая и вечно закутанная в узорчатые платки, она бодро носилась по всему дому и двору, не уставая хлопотать по-хозяйству.
— Вот что значит крепкое здоровье, — дивилась соседка тётя Таня, — Дай Бог нам всем в старости такими быть. Наверняка ещё на твоей свадьбе, Катюшка, успеет погулять.
Каникулы Кате всё же нравились. Она старалась чаще помогать бабе Инне: носила воду, поливала огород, кормила кур и носила дрова. Обо всём, как бы невзначай, отчитывалась по телефону маме. Лопала бабушкину стряпню, смотрела телевизор, созванивалась с друзьями. Их, честно говоря, больше всего не хватало.
В деревне жило мало детей, и те либо старше, либо сильно младше Кати. Из ближайших сверстниц имелась Леся, противная и вечно лезущая, куда не просят. Послушная Катя её компанией брезговала.
Так что в свободное время она часто гуляла одна. Порой заглядывала к знакомым взрослым, а если ни к кому в гости идти не хотелось, то бродила там, где люди бывали редко, и наслаждалась природой. Особенно ей полюбилась кромка местного лесочка.
— Любит, не любит, поцелует, к сердцу прижмёт, к чёрту пошлёт...
Белые лепестки ромашки опадали на землю, Катя шагала вперёд. Вообще-то, гадать ей было не на кого, но и неважно.
Тут она зацепилась за ветки и ойкнула, отскочив. Какой-то сухой куст будто в секунду вырос на её пути. Катя нахмурилась, отошла на середину тропинки и стала внимательнее следить за дорогой. Как на зло, через несколько шагов она споткнулась о кочку и упала на землю.
— Ну что ж это такое! — Катя отшвырнула оборванную ромашку, встала и принялась стряхивать с себя пыль. На левом колене слегка содралась кожа.
Справа, в лесу, шумно зашелестели листья, но как-то странно, словно от ветра в одной точке. Катя повернулась на звук и вздрогнула.
Среди деревьев стояло нечто громоздкое и кривое, во встопорщенных мехах и мусоре из листьев. А на верхушке — половина козлиного черепа с отломанными рогами.
Тут лесные ветви покачнулись, а череп сдвинулся.
Катя вскрикнула и побежала прочь, прижимаясь к краю дороги и задев рукой злополучный куст. По округе разносился частый топот её ног, но больше ничего. На бегу Катя обернулась и замедлила ход.
Ничего её не преследовало. Только волна ветра вновь зашевелила лес. Катя остановилась, пытаясь отдышаться, и почувствовала обидный стыд за свой страх. Да это же чучело! Наверняка Леська с дружками построила. Зря только руку о куст расцарапала. Не сильно больно, но неприятно, до крови. Пора возвращаться домой.
∗ ∗ ∗
Вечером они с бабушкой сидели в зале, Катя смотрела телевизор, а баба Инна плела нитки и напевала себе под нос.
— Что это? — спросила Катя.
Баба Инна сначала ничего не ответила, а потом взяла внучку за руку и подвязала то, что плела, на тонкое запястье.
— Подарок Катюше, — она улыбнулась и погладила красно-белый браслет.
Катя с удивлением принялась рассматривать вещицу. Нитки собирались в простой, но милый узор. Если фенечки, которые они с девочками плели в школе на пластиковых рогатках, резко пахли резиной, то этот браслет пах чем-то травяным и душистым.
— Это для Катюшеной пользы, для защиты, для всего хорошего, — прошамкала баба Инна, — Чтоб она не боялась.
— Спасибо, бабуль, — улыбнулась Катя и чмокнула бабушку в сухую щёку.
∗ ∗ ∗
Ночью Кате не спалось. Она вздохнула, открыла глаза и обвела взглядом потонувшую во мраке комнату. Столик с книгами, рядом табурет. Тикающие часы. Коробка со старыми мягкими игрушками. Тень за окном.
Катя замерла и крепче сжала пальцами одеяло.
Силуэт был нечётким, большим и только смутно походил на человеческий. В тусклом лунном свете он выглядел абсолютно чёрным. Только два пятна на "голове" выделялись своей белизной. Наверное, это были глаза.
В затылке скреблось чувство, что ни в коем случае нельзя отводить взгляд. И Катя не отводила, едва дыша от страха. Часы тикали. Оглушительно громко в напряжённой тишине.
В конце-концов тень двинулась в сторону, словно взметнув напоследок волосами, и скрылась за пределами окна. И всё: ни страшных звуков, ни монстров, ночь просто продолжилась, будто ничего и не случилось, под ритмичное тиканье часов.
На следующий день Катя рассказала маме о пережитом, уверяя, что это точно был не сон. Тогда мама объяснила, что такое сонный паралич. Катя, озарённая ответом, согласилась, что это действительно мог быть он. И забыла о своих страхах на несколько дней.
∗ ∗ ∗
Она поругалась с Леськой. Рискнула вместе погулять, а та прицепилась, уговаривая залезть в кому-то во двор. Катя стала огрызаться, Леся стала высмеивать её трусость, и Катя, пнув в противную девочку облако пыли с земли, убежала в ближайшее укрытие — лес.
Она выбрала хорошее место, села на землю, немного поплакала. Потом утёрла горячие щёки и просто лениво скользила взглядом по округе. Пальцы выдирали и раздирали травинки. Кате подумалось, что сейчас она вполне похожа или на принцессу из мультфильма, или на героиню грустного музыкального клипа. Правда, те обычно носят красивые распущенные волосы или модные стрижки, а не тонкие светлые косички. И не ревут от того, что поиграть не с кем. От этого почему-то опять потянуло на грусть.
Вдалеке что-то громко затрещало.
Чучело. Под берёзой, около поросшего крапивой пня. То же самое, что и тогда, но более горбатое, кусок черепа сполз набок.
Оно грузно шагнуло вперёд. Меха и листва пошли буграми, будто оно не решалось, какую форму принять.
Катя вскрикнула и убежала прежде, чем чучело сделало второй шаг, но оно с шумом ускорило свои движения. Острые ветви деревьев словно клонились вслед за Катей, пытались её зацепить — или не словно? Она бежала что есть сил, не разбирая дороги.
Тут сбоку выскочила какая-то тень. Не на Катю, а ей за спину. К шелесту примешался какой-то треск.
Катя выскочила на дорогу и обернулась, не прекращая бежать. Меж деревьев кружила плотная тень, чучело то дёргалось в её сторону, то пыталось продолжить движение, но вдруг рухнуло на землю. Череп упал, а листва рассыпалась, словно порвавшийся мешок, открыв лесной мусор и куски чего-то мясного.
Тень остановилась и медленно обернулась. Катя ахнула, узнав силуэт из окна. Абсолютно чёрный, с ярко-белыми точками глаз. Он не пытался подойти ближе, просто смотрел. Нижние края плавно развевались, как от ветра, которого не было. Катя сделала шаг назад.
Тень подняла бесформенную "руку" и указала на что-то у девочки. Катя не хотела отводить взгляд, а потому молча стала нащупывать, на что же указывает фигура. И наткнулась на бабушкин браслет на запястье. Фигура опустила руку.
— ...Ты что, меня защитила? — голос немного дрогнул.
Тень кивнула. Лес теперь стоял совершенно спокойным, и Катя постепенно успокаивалась тоже.
— Спасибо!..
Тень склонила голову и так же, как ночью, скользнула вбок, скрывшись за деревом.
Неужели это реальность?
Дома Катя пыталась аккуратно расспросить бабушку, как же она сделала этот браслет. Но баба Инна говорила свои старческие присказки, отвлекалась на совершенно другие темы и продолжала замешивать тесто. Может, специально не говорила, а может проявляла свою обычную рассеянность.
Тень в ту ночь не пришла, хотя Катя её даже немного ждала.
∗ ∗ ∗
Тень стала появляться каждый день, по несколько раз. Стояла поодаль и молча смотрела. Иногда, если Катя подходила на то место, где она стояла, то находила или грязные забытые монетки, или особенно красивые цветы, или редкие созревшие ягоды.
— У тебя есть имя? — спросила однажды Катя.
Фигура ничего не делала, просто смотрела. В темноте она смотрелась бы жутко, но при ярком свете... Просто немного странно. Её очертания были похожи на сарафан. Катя призадумалась и решила про себя называть её Марфушенькой. Милое имя для необычной защитницы.
Чем дальше летело лето, тем больше времени Катя проводила с Марфушей. Она оказалась очень милой: молчаливо поддерживала разговоры кивками и наклонами головы, провожала на прогулках, показывала сокровища-безделушки. Когда Катя опять поссорилась с Лесей, Марфушенька ласково гладила её по голове. Прикосновения тени были прохладными, как стылая ночь.
Катя чувствовала, будто ей доверили интересный, волшебный секрет. Она сама теперь была героиней сказочной книжки.
Однажды утром бабушка заплела ей косички и попросила собрать ягод в лесу. Катя растерялась. Но Марфуша, выскользнувшая из-за угла сеней, кивнула и поманила её за собой. Обещала защитить.
Лес нисколько не выглядел жутким. А с присутствием Марфушеньки рядом Катя совсем скоро расслабилась. Ягоды собирались в небольшое пластмассовое ведёрко. Ручка у него ослабла, и Катя всё волновалась, что она сломается.
— Под землёй и на земле, в свете лета... — напевала Катюша бабушкину песню. Как же там правильно? В зимней тьме?
Тут её взгляд зацепился за копыто в траве.
Катя замерла. Отрубленное, странно чистое копыто, наверное телячье.
Оно вздрогнуло и стукнуло её в ногу.
Катя отскочила назад и увидела, что ветви над ней качаются — совсем не от ветра, а как что-то живое. Чучела не было, зато копыто дёрганно согнулось и поползло. Катя с криком бросила в него ведро и побежала прочь.
Вдалеке показалась Марфушенька, махнула рукой, подзывая. Катя сменила направление, чуть не упав, и увернулась от невесть откуда взявшегося голого куста.
Марфуша то исчезала, то появлялась. Деревья грозно качались и старались зацепить Катю. Один раз она упала и чуть не разбила голову о пень, оцарапалась до крови. Дыхание сбилось, хлёсткие ветви как могли пытались её задержать, а Марфуша звала, звала...
Деревья поредели, и Катя выскочила под яркое солнце. Она с трудом успела затормозить перед глубокой, поросшей травой ямой.
Вокруг разлилась тишина. Катя обернулась, тяжело дыша.
И получила удар в грудь.
Она упала в яму и ударилась спиной о твёрдую землю.
На миг зрение померкло, а когда вернулось, боль прилила резкой волной. Катя сдавленно просипела, моргая на безоблачное голубое небо, и чувствовала своё колотящееся в груди и в ранах сердце.
Над ямой склонилась Марфуша. Стойкая чернь на фоне светлых небес. У Кати вырвался крик, но до того задушенный болью и чистым страхом, что больше походил на писк.
У Марфуши, оказывается, никогда не было глаз. Это её зубы сейчас открылись в вертикальную пасть.
Ветви деревьев позади заскрипели и закачались, с досадой, но признавая поражение. Охота закончилась.
∗ ∗ ∗
Тело девятилетней Кати Нелонниковой нашли в яме на краю местного леса. Всё её тело было изломанно под резкими углами, а лицо изуродованно, словно сгрызенно хищником. Характер ямы предполагает её рукотворное происхождение, однако она явно была вырыта задолго до инцидента. Никаких следов, кроме следов самой Кати, в округе найдено не было.
Мать задыхалась в рыданиях и вырывала себе волосы. Она практически не спала и не ела. Никак не могла приступить к подготовке к похоронам.
Бабушка Инна плела нитки и мычала мелодию. Старушечьи губы изгибались в улыбке. Конечно, она любила Катюшу. И Хозяюшка её тоже полюбила, одобрила, сделала по-настоящему ценной.
Катя не вернулась домой, зато принесла пользу.
Под землёй и на земле,
В летнем свете, в зимней мгле,
Будешь пищей, едоком,
Будешь ночью ты и днём, днём, днём.
Авторка: Чертополох домашний