НЕТСТАЛКИНГ

"Зайди туда, не знаю куда; найди то, не знаю что." (Это предложение наиболее определенно описывает процесс нетсталкинга.)

Пролог

Игорь Гончаров стоял в тесной ванной комнате. Полка над раковиной была пуста. Он заранее убрал все бутылочки с гелем, тюбики и баночки, чтобы ни одна лишняя деталь не отвлекала. Позади него, прислоненное к стене, стояло второе зеркало, создавая призрачный, уходящий вглубь коридор отражений. Он щелкнул выключателем, и комната погрузилась в густую, почти осязаемую темноту. В ушах заложило от плотно сидящих ватных тампонов, заглушивших последние звуки спящего города. Руки он вытянул по швам, пальцами ощущая швы штанов. Перед ним и позади него зияли черные бездны, бесконечно умножая друг друга. Мысленно, без движения губ, он начал отсчет. Один. Два. Три. Сотня. Двести. Триста секунд текли тягуче и мучительно. В черноте ему мерещилось, будто бесконечный зеркальный тоннель набирает глубину, засасывая взгляд. Затем его пальцы нашли на краю раковины зажигалку и короткую восковую свечу. Первая вспышка ослепила, но пламя быстро успокоилось, и он поднес его к фитилю.

Пятнадцать секунд он медленно поднимал свечу. Свет нарастал, выхватывая из тьмы не одно, а бесчисленное множество его лиц, уходящих вглубь, каждое бледнее и призрачнее предыдущего. Он не моргал, впитывая этот возникающий из пустоты бесконечный строй. Потом так же плавно он начал опускать свечу, и бесконечный коридор лиц начал тонуть обратно, таять, растворяясь в черноте. Он повторил цикл еще два раза. Рождение и исчезновение призрачного войска. После третьего раза, не гася свечу, он начал медленно раскачиваться из стороны в сторону. Пламя колыхалось, отбрасывая танцующие тени, и бесконечные отражения в зеркальном коридоре оживали, двигаясь в такт этому странному ритму. Свет и тьма, реальность и отражение смешивались в причудливом хороводе. Затем, в самой крайней точке раскачивания, он резко задул свечу и тут же, не давая глазам привыкнуть к темноте, щелкнул выключателем. Резкий свет ворвался в комнату, заставив его зажмуриться. Он стоял, все еще слегка покачиваясь, слушая, как стучит сердце. Сделав шаг назад, потом другой, он развернулся и вышел из ванной, мягко прикрыв за собой дверь.

Ритуал был завершен.

Часть 1: Как Игорь стал нетсталкером

Мне в десятом классе попалась статья. Обычная такая, техническая статейка, о том, как Гугл индексирует веб-камеры. Типа, введешь в поиск специальный запрос, и тебе вываливаются прям прямые трансляции. Ну, я сел вечерком за свой старенький комп, попробовал и понеслась. Это же был какой-то портал в другой мир. Я часами сидел, листал эти камеры, ну просто обмазывался. Мне было интереснее смотреть на японские офисы ночью где одинокий мужик сидит перед монитором, на столе у него какая-то непонятная фигурка или вот за террариумом наблюдал, как хамелеон охотится за сверчком. Самое дикое, что я нашел даже интерфейсы для управления самодельными роботами. Какой-то парень из Швеции, кажется, собрал манипулятор из лего и дал на него доступ. Я им рукой по столу поводил, а он там в другой стране ею же и повел. Вот это был вау-эффект. Потом меня понесло в другую сторону. Начал искать сайты по странным запросам. Не «интересные факты», а что-то непонятное. Находил один сайт который был просто с одной гифкой в виде черепа из символов ASCII, который моргал. Другой сайт черный экран, и на нем раз в минуту появлялась одна буква, складываясь в стихотворение непонятное. Третий был архив каких-то самодельных схем для паяльника, похожих на ритуальные символы. Кто-то это делал в шизофреническом экстазе, кто-то просто по фану, от нечего делать, но никаких духов я там не вызывал. Это был просто другой интернет. Не про потребление, а про странность. Как заброшенный дом, где на стенах остались рисунки прежних жильцов. Никакой магии. Чистая техника и человеческое чудачество. А уж потом все это начали мифологизировать, придумывать ритуалы и пугать друг друга Тихым Домом. А основа-то была простая любопытство и умение гуглить.

Тогда, на излете двухтысячных, нетсталкинг был такой непонятной хуйней для самых отпетых задротов. Для тех, кто даже в гоп-компании шататься по заброшкам не мог, их бы там просто забили за патлы и за «умный» вид. Поэтому костяк первых нетсталкеров и состоял из вот таких вот прыщавых школоты, которых гнобили в реале. Им, понятное дело, хотелось хоть где-то почувствовать себя особенными, первооткрывателями. Вот они и начали натягивать сову на глобус. Любую странную, но технически объяснимую находку как сломанный сайт, старый текстовый файл, артефакт сканирования они тут же оборачивали в легенду. Каша из мифологий, замешанная на подростковом максимализме и желании приукрасить свою унылую жизнь. Люди грамотные, нормальные айтишники, смотрели на это все с усмешкой. Для них интернет был рабочим инструментом, а не полем для мистических квестов. Кроме одного человека. Моего бывшего одноклассника, Толи. Он был не из этих патлатых. У него голова работала иначе. Он смотрел на этот зарождающийся фольклор не как на бред, а как на скорее интересный социальный эксперимент. Как на сырую, но мощную силу. И именно он, трезвомыслящий и умный парень, однажды сказал мне: «Игорян, а ведь они, эти школяры, сами того не зная, к чему-то подбираются. Не к той мистике, которую сами придумали, а к чему-то настоящему, что прячется под слоем этого дурацкого фольклора». И, как потом выяснилось, он был чертовски прав.

Ну, Толик-то наш был фрилансером, веб-программистом. Чувак реально был помешан на компах и интернете. Мог сутками не вылезать из своей берлоги, пиццу на дом заказывал, с людьми вживую почти не общался. В общем, парень не без своих тараканов, но мозги-то у него были на месте. Эту байку он мне впарил после одной из наших пьянок. Мы, бывало, собирался наш класс, спустя года три после школы. Как ни странно, народ почти никуда не разъехался, так и болтались все в городе. Классная наша, Людмила Викторовна, прям гордилась, мол, какой сплоченный и дружелюбный коллектив. Если не считать одного бедолаги, который от астмы скончался еще на первом курсе. Ну, вот.

В общем, в тот вечер мы изрядно приняли на грудь и пошли гулять на Тополиную набережную. Толик, видимо, разошёлся не по-детски, и начал нести эту чушь. Говорит, нашел он как-то в инете форум. Название, мол, странное, не помнит уже, но с числами связано. Кажись, на ноль начиналось. Я тогда пошутил, что это, наверное, форум математиков, но дело не в названии. Так вот, на этом сайте один тип писал, что якобы раскопал адрес какого-то секретного сервера Гугла. Не того, что для всех, а какого-то внутреннего, служебного. И открыто предлагал его заддосить.

Я ему тогда, помню, говорю: «Толик, да зачем Гуглу, этому поисковику, свои секретные сервера? Им бы рекламу показывать да почту хранить». А он, значит, на меня смотрит как на последнего лоха и начинает нести эту ахинею. Рассказал мне длинную, запутанную историю. Мол, когда поисковик натыкается на что-то совсем уж запретное типа секретные документы правительственные, сайты наркодиллеров, FTP-шки с детским порно, или вот еще смешнее, какие-то «смертельные файлы»! Я на этом месте прямо фыркнул, представить не мог, что это такое. Ну, типо, скачал и труп. Ну пиздеж же! Так вот, он говорит, всё это дерьмо автоматом не удаляется, а переносится на этот самый секретный сервер. Чтоб, типа, спрятать подальше, забетонировать, и никто больше не смог до этого добраться, а сервер этот, называется Гугл Трэшдип и находится, внимание, в районе какого-то Познаня. Я, конечно, не догадался спросить, откуда у него такие точные детали. Не до того было тогда я от смеха чуть с набережной не свалился. Зато хоть географию подтянул в тот вечер, узнал, что Познань — это старинный и исторический город в центральной части западной Польши.

Списался Толя там с такими же укурками с того форума, и они решили этот самый «Трэшдип» взломать. И, блин, он с таким на полном серьезе мне рассказывает, что у них таки получилось. Пролезли куда-то на какой-то левый IP, и там, на сервере, оказалось всего четыре папки. Названия проще некуда: easy, middle, hard, dead. И всё, больше нихуя. Ну, наш смельчак, естественно, тыкнул в «easy». Говорит, там такое открылось. Детская порнуха, в основном. Фотки, видосики, а еще несколько фотографий, по всей видимости, реалистично отфотошопленных, с разными непонятными тварями. Типа, помесь человека с насекомым или хуй пойми что. Но самое пиздатое, что его добило это видео. Черная комната, сидит мужик в черном, лицо не разобрать, а напротив него русалка, блядь. Девушка, а вместо ног рыбий хвост и они о чем-то разговаривают, но звука нет. Он говорит, она так неестественно двигается, глаза стеклянные. В общем, его так переклинило от этой хуйни, что он просто выдернул провод из розетки. И всё. На этом их великий взлом закончился. Но он рассказывал так, будто это с ним наяву случилось. Глаза круглые, руки трясутся.

Я, естественно, ни секунды в эту хуйню не поверил. Демоны, инопланетяне, мировые заговоры - это же бред шизонутых фантазёров, вроде моего соседа дяди Саши. Списал всё на Толькины больные фантазии, подогретые водкой и ночными бдениями за компом. Прошло где-то полгода. Он мне разок написал в ВК. Сказал, что снова вышел на тех самых парней с форума и они затеяли новый поход на этот сервер. Теперь, мол, они не просто заглянут, а по-серьёзному: насохраняют кучу файлов и выложат всё на всеобщее обозрение. Чтобы доказать скептикам вроде меня, что этот «Гугл Трэшдип» не выдумка. Я тогда хмыкнул, ответил что-то вроде «удачи», и на этом наш диалог заглох. Да я вообще про эту историю забыть успел, а потом случилось одно дело. Приехал я к родне в посёлок, иду по улице, а навстречу Толькина сестра. Поздоровались, разговорились и она мне, понизив голос, выдаёт, что Толика некоторое время назад прямо из универа увезли какие-то непонятные люди. Потом, мол, выяснилось, что это были санитары из психушки. Официальная версия, что буянил на паре, пришлось вызывать, но сестра клянётся, что ничего подобного не было, и одногруппники это подтвердят. Две недели его там лечили, родственников к нему не пускали. Короче, хз, что с ним там делали. Но она говорит, вернулся он каким-то не таким. Я, конечно, попросил встретиться с ним, поговорить. А она, до этого минут пятнадцать втиравшая мне эту историю, вдруг заторопилась: «Ой, мне бежать!» и убежала. И вот что странно. Потом были встречи одноклассников. Никто про Толю ни слова. Как в рот воды набрали. Я как-то заикнулся — все сделали вид, что не слышат, тему тут же свернули. А ещё наш «дружный коллектив» назывался. Как будто его и не было. Или как будто все сговорились делать вид, что его не было.

Помните, я про дядю Сашу, своего соседа, упоминал? Так вот, история моя тянется с детства. Изначально-то он жил этажом выше нас, а потом, когда моя бабушка преставилась, я после двадцати переехал в её квартиру. Остался в том же доме, в том же подъезде, так что стал я, по сути, соседом по лестничной клетке с дядей Сашей. Так наши пути и пересеклись снова. Дядя Саша жил один в своей квартирке. Семью он так и не нажил, вот и ютился там со своими котами, их у него штуки три было, вроде. Среди остальных жильцов он, конечно, выделялся. Был он какой-то манерный в своей речи. Слова подбирал тщательно, говорил немножко нараспев, но в голубизне его никто не вычислял, да и не было в нём этого, ну вы понимаете. Так что была это просто его манера, особенность. Ко мне он всегда был очень доброжелателен, да и ко всем остальным, в принципе, тоже. Ирисками разными угощал, а иногда, после школки, я к нему чай заходил пить. Сидел у него на кухне, уроки делал, а потом мать моя, после смены, меня забирала. Был он простой и, по-своему, добрый. Он даже представился мне как-то очень по-домашнему: «Дядя Саша просто дядя Саша». Я так и запомнил. А еще у дяди Саши было дофига компьютеров в квартире. Не новый один, а несколько старых. Он занимался их ремонтом, подрабатывал этим. И иногда, когда я у него был, он при мне что-то мелкое чинил — материнки, блоки питания. И всё рассказывал, показывал: «Вот это слот, вот сюда оперативка вставляется, смотри, как контакты почистить надо». А я слушал, разинув рот, и очень мечтал о своём компьютере. Но для моей семьи, с маминой одной зарплатой, это было несбыточной мечтой. Так что эти посиделки у дяди Саши были для меня как окно в другой, такой желанный мир.

Мама водила трамвай, тот самый, седьмой маршрут, что по центру ходит. С утра до вечера ручка, педаль, да эти вечные пробки. Папа мой свалил, когда мне лет шесть было, и слал алименты через раз, когда вспомнит. Мама из этих денег делала вид, что это мой «капитал на будущее», откладывала по чуть-чуть. О компьютере я мог только мечтать, мечты мечтами, но надо было и собирать. Год, наверное, если не больше. Сначала откладывал с завтраков, летом на почте помогал разбирать почту. Плюс те самые алименты, которые мама копила все эти годы. В общем, копейка к копейке. Самым дорогим была видюха. За неё я отдал все накопления за три месяца. Помню, принёс домой эту коробку, пахнущую новым пластиком. Мама посмотрела на меня, потом на неё, вздохнула и сказала только: «Главное, чтоб учёба не страдала». А я знал, что она ночную смену взяла, чтобы мне на блок питания дособрать. И что часть денег из папиных «подачек» ушла на эту коробку. Когда я всё это железо собрал в кучу и он впервые завёлся этот гул кулеров был самой прекрасной музыкой. Я просто сидел и смотрел на экран, где ничего ещё не было, кроме надписи BIOS, а потом, конечно, пошёл за дядей Сашей. Без него никуда. Он пришёл, посмотрел на это моё сокровище, хмыкнул одобрительно и сказал: «Ну что, Игорек, запускаем твой космический корабль?». Достал из кармана заляпанный флешник с виндой и понеслась. Он настраивал, а я смотрел, как на моём собственном мониторе появляются иконки, рабочий стол. Он ещё драйвера поставил, какие-то программы базовые. И всё приговаривал: «Вот, смотри, это тебе для учёбы пригодится, а это ну, ты уж сам разберёшься». И подмигнул. В тот день я чувствовал себя богом. И дядя Саша был немного богом для меня.

А спустя годы, уже когда я вовсю осваивал компьютер, он, по доброте душевной, ещё кое-что сделал. Притащил бухту витой пары и пропустил её от своего роутера через балкон прямо ко мне, этажом ниже. «Чтобы ты, — сказал он, закрепляя кабель в оконной раме, — не на одних энциклопедиях да словарях сидел. Настоящий интернет тоже познавать надо». И когда в моём браузере открылась первая страница, это было почти так же волшебно, как тот первый запуск. Бесконечная вселенная информации, игры, фильмы, музыка всё это вдруг оказалось в моей комнате, в этом панельном доме на окраине. Дядя Саша был не просто богом, подарившим мне машину. Он стал тем, кто открыл для меня целый мир.

И вот лет в шестнадцать мой комп сдох. Просто взял и не включился. Чёрный экран и всё. Материнка пищала так, будто хоронила мои мечты о нормальных играх. Делать было нечего пошёл этажом ниже, к дяде Саше. Все в подъезде знали, что он с компьютерами на «ты». Дверь, как всегда, была на цепочке. Из щели на меня глянул один его глаз.

— Ах, Игорёк! Какими судьбами? Ну что стряслось, излагай, — голос у него был хриплый, прокуренный, но с какими-то театральными переливами.

— Видеокарта, дядя Саш, моя крякнула походу. Может, есть запасная старая, на проверку? На пять минут.

Цепочка звякнула и я зашел в его полумрачную квартиру, давним давно уже не заходя в гости. В прихожей стояли стопки старых компьютерных журналов «Хакер» и «Game.exe» с пожелтевшими обложками. Из комнаты доносилось ровное гудение кулеров и тихое потрескивание жесткого диска, ах этот звук, который я потом буду часто слышать во сне. Пока он копался в завале на балконе, я заглянул в комнату. Это был не просто кабинет. Это был командный центр. На столе горели три монитора. На одном столбцы какого-то кода, на другом карта города, усеянная точками, на третьем тёмный интерфейс с зелёным текстом, который я не сразу узнал.

Дядя Саша вышел с пыльной коробкой, заметил мой взгляд и фыркнул:

— Что, птенец, витающий в облаках своих соцсетей, никогда не лицезрел, как в сети-то ковыряются по-настоящему? Это гофер, - кивнул он на третий монитор. - Старый, добрый гофер, о коем светлая память сохранилась лишь в анналах компьютерной истории.

Я просто молча смотрел на зелёные буквы на чёрном фоне. Для меня это выглядело как кадры из какого-то фильма про хакеров.

— Всё, что когда-либо было в сети, никуда не девается. — дядя Саша усмехнулся и закурил — Оно просто засыпает. И ждет, пока его разбудят.

Он поманил меня пальцем и ткнул этим же пальцем в самый тёмный монитор.

— Вот это, Игорёк, не интернет, коим ты привык пользоваться.. Это нетсталкинг.

Я тогда впервые услышал это слово. Оно прозвучало как что-то между спелеологией и керлингом, для меня тогда.

— А теперь, дабы переварить столь насыщенную пищу для ума, предлагаю совершить традиционный переход к церемонии чаепития, — он изящно выпустил струйку дыма в мерцающий экран.

Мы сидели на его кухне, где пахло кошачьим кормом. Дядя Саша налил чай в гранёные стаканы и достал банку с ирисками.

— Следует понимать, мой юный друг, что мои скромные занятия отнюдь не исчерпываются ремонтом этих стационарных вычислительных машин, — сказал он неожиданно. — Мне довелось в своё время компьютерный клуб держать, админил там короче, по вашему. Знаешь же «Зарю»? Так вот, в лихие девяностые, — продолжил он после моего кивка, разминая в пальцах сигарету — Там не все в «Контру» рубились. Ко мне мужики серьёзные приходили. Принесут дискету, попросят машину без сети, посидят час, уйдут. А я следил, чтобы никто не мешал. — Дядя Саша сделал паузу, глядя на сизый дым. — Потом интернет провели, но эти господа остались. Их не соцсети интересовали. Они вглубь копали. В архивы. В черновики. В то, что удалили, но тень осталась. Я им каналы прокладывал, брандмауэры настраивал. Как швейцар в закрытом клубе, — он посмотрел на меня так, будто оценивал. — А потом они все поуходили. Кто-то спился, кто-то приумножил капитал, а кто-то — он кивнул в сторону комнаты с компьютерами, — нашёл то, что искал. И ушёл в Тихий Дом.

— Тихий Дом? — переспросил я. — Это что, сайт такой? Про игры?

Дядя Саша странно улыбнулся.

— О, нет, дитя моё. Это отнюдь не сайт. Это место. Отличающееся феноменальной, я бы сказал, абсолютной акустической тишиной. И чтобы туда попасть, нужно не ссылку знать. Нужно, как тебе доходчиво сказать то, настроиться. Как радиоприемник на нужную волну. Резонанс, понимаешь? Сознания. — он допил чай одним махом и поставил стакан со стуком. — Вот тогда и находишь то, что другие не видят. Или не хотят видеть.

В прихожей он протянул мне коробку с видюхой.

— На, бери. Radeon старый, но для проверки сойдёт. И смотри… — Он снова кивнул на экран с зелёным текстом. — если захочешь копнуть глубже, готовься. Там не на пару вечеров. Придётся много читать, разбираться. Без фундамента далеко не уедешь.

Он проводил меня до двери, и уже на пороге добавил:

— Знания как мышцы, Игорёк. Качать надо. Иначе не потянешь.

Я вышел от него с коробкой в руках и с ещё более тяжёлой мыслью в голове. Я не знал тогда, что дядя Саша был не просто соседом-параноиком. Он был сетевым картографом, составителем карт цифрового океана, где тонули корабли с удалённой информацией. И его слова о резонансе и Тихом Доме стали тем самым ключом, который я, сам того не зная, искал. Ключом, который открыл всё последующие пиздецы в моей жизни.

Ну, видюха заработала, дядя Саша только рукой махнул — типа, пользуйся, неблагодарный ты мой. Ну я и решил глянуть, что за нетсталкинг такой. И, блин, ёпрст. А что там вообще найти? Бинарное просвещение что ли? Типа открываешь для себя великую истину в нулях и единицах? Потыркал я там всё, что можно. Дохлый фринет, тор какой-то тормозной и потом сидел думал: какого чёрта я убил на это говно столько времени? Пиздохать учить древние протоколы, а нахрена? «Hello world» в гофере искать? Да и че привязался этот гофер как банный лист к жопе. Я помню в безкомпьютерные времена, читал все подряд про технику и наткнулся в библиотеке на книжку "Internet 2000" называется. Выпущенная естественно в 1999 году. Уже в ней этот протокол описывался как древнее говно мамонта. Скинули мне даже ссылку на терабайты текстовых файлов, типа «читай, ньюфаг, прокачивайся». Мне тогда пиздюку это не вызвало никакого интереса.

Но помните про Толину историю. Ту самую, про сервер и «русалку». И меня тогда как будто подзарядило, я конечно ржал со всего этого, но про себя думал. Может, где-то там, под слоем этого дроча, есть что-то настоящее? И я снова полез в эту кроличью нору. И знаете, что я понял? Народ там делится на два типа. Одни как случайные зрители. Зашли, увидели какую-то хуйню, испугались и свалили. А другие уже это долбоёбы-исследователи. Они остаются. Сидят, ковыряются в этом дерьме, и уже не могут убежать. Их засасывает. Ну вот представь: натыкаешься в глубинах на сайт. А там ну, типа, предлагают услуги. Не сантехника вызвать, а сделать кому-то очень плохо, прям по-настоящему и всё у тебя в голове щёлк. Понимаешь, блядина, что ты забрел не туда. Совсем не туда. И тут же накатывает паранойя, сука. Чувствуешь, как по спине мураши бегут. Начинаешь лихорадочно ставить прокси, чистить кэш, удалять историю. Качаешь кучу программ от «уничтожителей жестких дисков» до «шифровальщиков», лишь бы замести следы. Доходит до смешного думал чуть ли не калом защитные символы на мониторе не рисовать и шапочку из фольги не надевать, чтоб меня не вычислили те, чьи услуги я случайно увидел. Шучу ладно, но было пиздец как страшно ребят, но об этом попозже подробно распишу как туда залез.

Я еще тогда устроился на работу техническим специалистом в службу поддержки одного крупного провайдера. Ну а че работа на удалёнка, все по кайфу, работает конторка по московскому времени. Купил я себе тогда ноут, как второй моник, перетащил в бабкину квартиру свои шмурдки, комп подключил и пошёл к дяде Саше. Сел на его кухне, разлил чай по стаканам и вывалил на него всю эту историю и про Тольку, и про сервер, и про свой неудачный поход в нетсталкинг, еще тогда в пиздючестве, перед выпуском. Говорю, мол, так и так, дядя Саш, я вроде как опять в теме подзавис, но теперь по-серьёзному. Дай, мол, напутствия и помощи, а то сам я как слепой котёнок в этой хуйне.

Дядя Саша слушал, молча курил свою вонючую папиросу , потом усмехнулся:

— Ну что ж, Игорь, раз пришёл — значит, судьба. Только учти, нетсталкинг — это не хобби, это образ мышления. Тут либо с головой погружаешься, либо не лезешь вообще.

Достал он свой потрёпанный блокнот, начал рисовать какие-то схемы, объяснять про шифрование, анонимность и «цифровую гигиену». Сказал, что сначала надо научиться скрывать следы, а уж потом куда-то совать свой любопытный нос. В общем, с того дня я стал его подопытным кроликом. И это, скажу вам, было куда интереснее, чем просто тыкать в ссылки в надежде найти какую-то «мистику».

Начали мы с «непроиндексированного». Это еще не какая-то сверхсекретная хуйня. Это просто говно, на которое ты никогда не наткнешься из Гугла. Хотя никаких паролей там нет, просто ссылки кривые или сервера без доменных имен. Находил личные файлохостинги какого-нибудь студента-задрота, куда он скинул свои курсачи, порнуху и сборник Rammstein. Сделано «для своих», а оказалось для всех, кто ссылку угадает. Лазил неделями в Gopher, FTP и вот это всё унылое говно, где лежат какие-то техдокументы к программам, которые уже никто не использует, или например надыбал чьи-то стихи про осень, залитые в 2004 году. Натыкался на какие-то левые форумы «про всё», где три человека в месяц пишут, и один из них бот. И вся эта лажа была сделана «для тех, кто в курсе». А в курсе, бля, никто. Потому что смотреть там не на что.

Следующий пласт дядя Саша с некоторым пафосом именовал «запоролено». Типа, всё, что требует авторизации. Звучит скучно, но там, оказывается, тоже есть своя движуха. Лазили по внутрикорпоративным сайтам. Вот представь, заходишь ты как бы «внутрь» какой-нибудь конторы, смотришь их расписания, объявления для сотрудников, всякую скучную хуету, которая снаружи не видна. Находили проекты на стадии тестирования или просто заброшенные. Кто-то начал делать сайт, наполовину всё сделал, а потом забил, а он всё ещё висит в сети, и можно посмотреть на эти «заготовки». Ну и веб-морды сетевого оборудования. Это вот вообще техническая хуйня. Типа, странички для настройки роутеров или камер, которые обычно админы видят. Чувствуешь себя немного хакером, когда к такому прикасаешься. Как будто залез в чей-то карман или заглянул в приоткрытую дверь офиса после работы.

Спустя недели лазанья по «непроиндексированному» и «запороленому», границы начали размываться, и дядя Саша завел речь о чём-то совсем уж мутном, типа «данные не в сети». Я не совсем понял, как это, но он объяснил на пальцах. Вот есть серваки или обычные компы, которые в сети есть, но доступ к их файлам извне не предусмотрен. Вроде как они в сети, но не для нас. Похуй, криво объяснил, но суть уловили. Взять файлы самой операционки. Ну, те системные файлы, которые обычно снаружи не видно или даже вот ещё: файлы на твоей, блядь, пекарне. Да-да, представь, у какой-нибудь булочной стоит комп для учёта, и он тоже в сети. И там могут валяться их прайсы, рецепты, списки поставщиков — всё что угодно.

Короче, это, как если бы я залез не в квартиру, а в техническое помещение дома — где всякие щитки, трубы и счетчики. Ничего интересного для обычного человека, но если знать, что ищешь то можно и побаловаться. В общем веселил я себя так и параллельно дома по шесть часов отвечал на одни и те же тупые вопросы: „Не подключается интернет“, „Не печатает принтер“. Сидишь, как попугай, и повторяешь заученные фразы людям, которые даже на роутер глянуть не могут, а потом заходишь в гости, и дядя Саша показывает тебе, как можно слушать сам эфир, из которого этот их интернет состоит. Два разных мира. В одном ты безликий голос в трубке, в другом сталкер, который шагает там, где никто не бывает и ради этих ночей можно перетерпеть любой день.

А вот потом началось самое интересное. Дядя Саша назвал это «перехват». Суть в чём: есть данные, которые передаются через сеть один раз и больше в ней не живут. Представь, как разговор по скайпу или телефону, его же не сохраняют где-то в архиве. Ну, если ты не спецслужба, конечно. Проговорили и всё, улетело в никуда. Так вот, оказывается, эту хуйню можно перехватить. В теории. Ты как бы подслушиваешь сам момент передачи. Не запись чужого разговора, а сам разговор, пока он идёт или любой другой кусок информации, который летит по принципу «точка-точка» как файлик, сообщение, что угодно. Это уже не копание в архивах. Это как сидеть на узле связи и слушать эфир в реальном времени. И да, это уже пахнет чем-то серьёзным, и дядя Саша, объясняя это, смотрел на меня очень внимательно, мол, думай головой, надо тебе такое или нет. Потому что это уже не просто «посмотреть», это вот прям вот перехватить.

Я сидел у дяди Саши, и он показывал мне, как работает пассивный сниффинг в районе с парой открытых точек доступа. Внезапно он замер, прислушался к бегущим строкам в консоли, и лицо его стало серьезным.

— Слушай, — тихо сказал он и вывел звук на колонки.

Сначала был только шум ветра и шаги. Потом голоса, молодые, злые. Разговор был отрывистым, как будто они шли быстрым шагом.

— Ну ты видел, сука, как он мне ответил? Я ему палец показал, он мне всю руку отгрызть собрался.

— Да забей, щас приедем, он у нас попляшет. Говорят, на Яблочной, в третьем подъезде.

— Ты уверен, что этот закладчик там? А то опять мимо пролетим.

— Вито видел, как он с утра туда шмыгнул. Говорит, везёт много. Вот и отожмём все, и по рогам надаем, чтоб неповадно было.

— Тачку оставим на Жемчужной, пешком дотопаем. Чтоб не светиться.

Потом прозвучал отрывистый смех, звук открывающейся банки с энергетиком, и связь начала рваться, видимо, они уходили из зоны покрытия халявной вай-файки.

Дядя Саша молча выключил звук. В комнате повисла тяжелая тишина.

— Вот тебе и перехват, мой юный друг Игорёк, — изрёк он глухо, солидно затягиваясь. — Никакой мистики. Обычный криминал, который происходит прямо сейчас в трех кварталах отсюда. И мы, по воле случая, это слышали. И теперь мы в курсе. И что с этой информацией делать уже другой вопрос.

Я тоже старался искать что-то незначительное, какую-нибудь утечку данных или болтовню таких же задротов и вот я его поймал. Сообщение было коротким, без лишних деталей, зашифрованным в нфт-картинку с автобусом. Просто набор цифр означающую цену, и два инициала: «В.В.». Сначала я просто тупо уставился на них, а потом меня будто током ударило. В тот день все местные паблики и новостные сайты взорвались постами о певце Викторе Вое, который в одностороннем порядке разорвал скандальный контракт с продюсером Матвеем Сорокиным. Все в городе шептались, что за Сорокиным стоит влиятельный криминальный клан, контролирующий половину музыкального шоу-бизнеса, и что контракт приносил сотни тысяч долларов в месяц. Вой был единственным, кто осмелился публично разорвать эти путы, не побоявшись ни угроз, ни финансового давления. И эти два инициала, холодные и безликие, вдруг обрели плоть и кровь. Это был он. Его убирали, чтобы расчистить дорогу для новых сделок и денег, которые он больше не хотел приносить своим старым хозяевам. Прямо сейчас, пока я смотрел на эти цифры, кто-то договаривается об убийстве. Кто-то принял решение, а кто-то его исполнит. И я это спалил. Я был тем самым случайным свидетелем, который знает слишком много. И тут же накатила паранойя, сука. Ледяная волна, от которой свело живот. Я физически ощутил, как по спине побежали мурашки, будто в комнате резко упала температура. Они же где-то тут, в сети. Они могут отследить, кто прочитал это сообщение. Могут видеть мой IP, мои следы. Я лихорадочно рванул шнур из розетки, убивая связь. Пальцы дрожали, и я чуть не уронил ноут. Потом схватил его и полез в настройки, снося историю, кэш, куки, всё подряд. Поставил новый прокси, потом ещё один, каскадом, чувствуя себя идиотом, который пытается заштопать дырявое ведро. Скачал какую-то левую прогу-«уничтожитель», которая забивала свободное место на диске случайными данными. Глупость, я это понимал, но паника была сильнее. Сел на пол, прислонившись спиной к холодной батарее, и просто дышал, пытаясь унять дрожь в коленках. В голове крутилась только одна мысль: я забрался не просто не туда и теперь боялся, что начнут вылезать те, чьи «услуги» я случайно подслушал.

Я глушил себя мыслью, что это просто паранойя, что я накручиваю себя из-за случайного шифрованного послания, которое, возможно, и не было ничем серьёзным. Может, это была шутка? Ролевая игра таких же уебков, как я? И вот, спустя девять дней, подтверждение пришло. Оно всплыло в рекомендованных новостях на главной: «Кумир нулевых Виктор Вой разбился в автокатастрофе». Я щёлкнул по заголовку, и пальцы у меня похолодели. В статье было всё, что положено: «предварительная версия — несчастный случай», «возможно, подавился мацой», «тело влетело прямо на кондуктора», «выражаем соболезнования семье».

Единственное отвлечение было это увеличенные трудовые часы тех. специалиста, где я восемь часов успокаивал какую-нибудь пенсию, у которой „одноклассники не грузятся“. Восемь часов притворяться, что всё в порядке. Что я не видел, как заказывают убийства. Что я не подслушиваю чужие разговоры. Что мир такой же простой и безопасный, как им кажется с другой стороны телефона. Самая сложная часть нетсталкинга это потом возвращаться и делать вид, что ты обычный человек.

Когда я в следующий раз сидел на кухне у дяди Саши, я просто с дикими глазами молча тыкал в него телефоном с той самой новостной статьей, пересказав что я перехватил в сети заказ на человека. Дядя Саша не стал говорить ни слова, пока не поставил между нами два граненых стакана с чаем, густым и темным, как смола. Я сидел, сжавшись в комок, и трясся, пытаясь выдать что-то связное про то, что они теперь и за мной придут, что они всё знают.

— Игорёк, — его голос был неожиданно мягким, без привычной театральности. Он звучал устало и по-отцовски. — Выдохни. Ты сейчас накручиваешь себя до состояния, когда сам побежишь в полицию с повинной, хотя не совершал ничего.

Он отхлебнул чаю, давая мне время перевести дух.

— Ты столкнулся с системой, мальчик мой. Ты увидел, как один из её винтиков отработал своё и был выброшен за ненадобностью. Это страшно. Это и должно быть страшно.

Он потянулся через стол и положил свою тяжелую, исчерченную прожилками руку мне на плечо. Ладонь была теплой и шершавой.

— Но слушай меня сейчас внимательно. Ты всего лишь случайный свидетель, о существовании которого они не знают и, скорее всего, никогда не узнают. Их мир огромен, их интересы лежат далеко от какого-то паренька с ноутбуком в панельной хрущёвке. Они уничтожают угрозы, а не призраков. Мы для них призраки.

Я сглотнул ком в горле, пытаясь в это поверить.

— А теперь посмотри на это с другой стороны, — его голос вновь обрёл оттенок наставника, того самого проводника. — Ты только что прошёл самый важный экзамен. Ты не просто нашёл игрушечный пистолет в песочнице. Ты увидел, как из настоящего ствола стреляют по настоящей мишени. И ты не сломался. Ты испугался? Да, это нормально, но ты пришёл ко мне, а не в полицию. Ты понял главное: некоторые знания требуют тишины.

Он убрал руку и откинулся на стуле.

— И это, Игорек, только начало. Ты прикоснулся к грязи на самой поверхности, но впереди целый океан. Глубины, где плавают не просто киллеры и жадные дельцы. Там есть вещи, от которых эта история с депутатом покажется детской сказкой. Настоящие тайны. Не человеческой подлости, а мироздания. И чтобы добраться до них, нужно иметь стальные нервы. Ты их, я вижу, начинаешь отращивать.

Он допил свой чай и посмотрел на меня так, будто видел не испуганного пацана, а того, кем я мог бы стать.

— Так что успокойся. Выспись. А завтра продолжим дальше.

Дальше уже был блядь, самый дикий лес. Дядя Саша назвал это «самописные протоколы». Есть куча устройств или софта, которые работают на своей собственной, самодельной логике. Не как все не HTTP, не FTP, а на своей, написанной для них конкретно хуйне. И вот если найти такую штуку в сети и понять, как с ней говорить, то можно получить доступ ко всему, на что она завязана. Это может быть что угодно. От датчика температуры в каком-нибудь подвале в Германии, до удаленного управления каким-нибудь фрезерным станком с ЧПУ на заводе. Или, блять, до потока сырых данных с какого-нибудь небольшого университетского адронного коллайдера, который плюет результатами экспериментов в открытый порт, потому что админу было лень настраивать нормальную защиту. Это уже не просто читаешь чужие файлы. Я в реальном времени получал данные с какого-то физического устройства где-то далеко. Или, если повезет разобраться с командами, мог бы даже ему что-то приказать. Это уже не нетсталкинг, это какая-то кибернетическая магия. И от этого становилось одновременно и дико интересно, и до жути страшно.

Еще иронично была в том, что я, уже пролезавший в бэкдоры корпоративных сетей и читавший логи серверов, как утреннюю газету, теперь должен был часами терпеливо объяснять тётеньке Люде из Бутово, что её интернет не работает потому, что она воткнула кабель не в тот WAN-порта.

Вершиной же всего курса от дяди Саши стал так называемый «выход за пределы сети». Дядя Саша, не моргнув глазом, заявил: «Сеть это не стена, Игорёк. Это дверь. И её можно открыть не только внутрь, но и наружу». Суть в чём? Ты используешь оборудование, которое уже в сети, как ступеньку, чтобы добраться до того, что к интернету вроде бы и не подключено. Мы включали веб-камеры и микрофон на моём же ноуте, сидя на кухне у дяди Саши. Он мне показал, как можно удаленно активировать их, даже если я их выключил. Я сижу, смотрю на свой собственный комп, а он мне транслирует картинку с камеры, которую я не включал. Мурашки по коже, блядь. Потом он дал задание, узнать данные об электропитании в нашем здании. Он сказал, что на многих серверах есть логи, которые косвенно показывают скачки напряжения, температуру в серверной. Взломав такой сервер, я анализировал эти логи и понял, когда в здании что-то включают-выключают. Это уже было похоже на шпионаж из фильмов, а не просто «поиск инфы». Это даже было перепрошивание реальности вокруг тебя. После таких уроков я начал смотреть на каждый гаджет в комнате с подозрением.

Спустя полгода этих долбаных тренировок, лекций дяди Саши и ощущения, что мой мозг медленно перепрошивают, однажды он сказал: «Всё, Игорёк. База есть. Теперь покажу, где начинается нирвана». И начал объяснять про какой-то статистический и эвристический анализ. Звучало занудно и манерно, но суть была простая: ты берешь всё, что ты насобирал на предыдущих этапах, а конкретнее перехваченные сигналы, данные с самописных протоколов, логи с серваков и скрещиваешь это с открытыми источниками, а потом включаешь математику. Я уже не просто смотрел на цифры. Я искал связи, закономерности, которые другим не видны. И дядя Саша привел пример, который меня добил: «Допустим, ты видишь, что на сервере какого-нибудь бизнес-центра резко упал сетевой трафик. Одновременно с этим датчики температуры и задымленности, которые мы нашли через тот самописный протокол, зашкаливают. Ты открываешь новостную ленту, а там тишина. Но твой анализ уже показывает: в здании пожар. И ты узнал об этом раньше всех. Раньше пожарных. Раньше новостей».

Это был уже не нетсталкинг. Это было какое-то другое измерение. Когда из кучи разрозненных цифр и сигналов ты складываешь точную картину происходящего в реальном мире. Не гадаешь, не веришь в мистику, а просто вычисляешь. Я сидел и думал: блять, а что, если так можно вычислять не только пожары?

Дядя Саша будто прочитал мои мысли и ответил, спокойно затягиваясь сиграетой:

— Можно, Игорёк. Можно вычислять что угодно. От того, какая смена сегодня на заводе халтурит, до маршрута инкассаторской машины. Можно узнать, когда соседняя страна начинает скрытую мобилизацию, анализируя трафик с военных форумов и нагрузку на энергосети. Можно предсказать биржевой крах по активности в корпоративных чатах. Можно найти пропавшего человека по пикселям с камер наблюдения и данным с его смарт-часов, — он посмотрел на меня через дым, и его глаза стали серьёзными. — Однако, мой юный друг, следует усвоить: знание сего рода сродни радиации. Чем ближе к источнику, тем опаснее. И ключевой вопрос отныне звучит для тебя не "как это узнать", а "что ты будешь с этим делать". Ибо грядёт день, когда ты вычислишь нечто такое, что попросту не позволит тебе отвести взгляд и сделать вид, будто ты слеп. — он с изящным нажимом потушил сигарету. — И дабы ты не питал иллюзий, запомни: всё, чему я тебя до сей поры обучил не есть нетсталкинг. Это не более чем базовая грамотность пользователя. Удел сетевого администратора, лишённого формальной корочки, можешь кстати указать это в свое резюме. Всё тобой познанное, всего лишь инструментарий. Инструменты сбора и последующего анализа информации. Не более того.

Меня как будто холодной водой окатили. Полгода! Полгода я думал, что прикасаюсь к какой-то великой тайне, а оказалось — просто научился правильно гуглить и читать логи. Но потом, уже дома, глядя в монитор, я поймал себя на мысли. А что, если он не договаривает? Что если всё это — не замена нетсталкингу, а подготовка? Фундамент. Потому что если ты умеешь всё это анализировать потоки, находить скрытые связи, проникать в изолированные сегменты то где тот предел, куда ты можешь добраться? Тот самый «Гугл Трэшдип», про который нес Толик, чтобы до него добраться, нужны не кривые ссылки с форума, а вот эти самые навыки.

Захожу я после всего этого как-то к дяде Саше, не с пустыми руками, естественно, с тортом «Прага». Надо же проставить перед стариком за целые полгода обучения непонятно чему. А у него в квартире музыка играет какой-то мужик хриплый, с гитарой, поёт так, будто у него душа нараспашку, и не поёт, а выдыхает что-то важное. Я, конечно, не в курсе был, кто это, но играл он у дяди Саши постоянно. Видать любимый исполнитель. Поставил торт на стол, чай заварил. Сидим, молчим. А у меня этот вопрос внутри уже который день скребётся. Я и говорю, глядя ему прямо в глаза:

— Дядя Саш, так что такое нетсталкинг на самом деле? Всё, чему ты меня учил — это же просто инструменты. А где же то самое?

Дядя Саша отхлебнул чаю, посмотрел на меня поверх стакана.

— А не доводилось ли тебе, пытливый ум, слышать о таком феномене, как Резонанс Шумана? — спросил он.

Я промолчал, сделав вид, что не слышал. На самом деле, конечно, нет.

— И о так называемом «невидимом интернете»?

Я отрицательно мотнул головой, чувствуя себя полным лохом. Он усмехнулся, поставил стакан.

— Такой интернет, Игорёк, в гугле не найдёшь, сколь усердно ни бейся. И софт в открытом доступе не сыщешь. В него можно лишь войти. Посредством осознанного сновидения.

Я чуть чаем не поперхнулся.

— Через что?

— Осознанного сновидения, — невозмутимо, с лёгким намёком на таинственность, повторил он. — Вообрази: пребываешь ты в объятиях Морфея и отдаёшь себе отчёт в том, что пребываешь в сновидении, и вот тогда-то ты просто визуализируешь, как входишь в интернет. Как открываешь браузер, вводишь в строку то, что жаждешь обрести будь то видео, файл, что угодно, и оно является.

Я сидел с каменным лицом, пытаясь это переварить.

— А при чём тут резонанс? — наконец выдавил я.

— Земля-матушка наша вся опоясана электромагнитными пульсациями, бьющими на сверхнизких частотах. Это, если угодно, гигантская всемирная антенна. И твой мозг, в особенности в состоянии сна, способен настраиваться на оные вибрации. Не на забавных котиков, но на саму информацию, парящую в сем поле, и на сознание иных людей, так же научившихся слышать этот шепот. Вот мы все вкупе и формируем, грубо говоря, единую сеть. Интернет, но пребывающий в наших головах. Без проводов, без серваков. Чистая, необузданная мысль.

Он отломил кусок торта.

— Вот этим я, можно сказать, и занимаюсь. Ловлю тишину, настраиваюсь. Ищу в ней сигналы. Такие дела.

Дядя Саша отодвинул тарелку с тортом, его лицо стало серьезным, почти отрешенным.

— Единственный способ ступить в иную реальность через осознанные сновидения. Так можно совершить осмысленное путешествие в иные миры. Нетсталкеры используют путь через зеркала. О нём-то я тебе и поведаю. Слушай серьезно, Игорёк, и, умоляю, воздержись от перебиваний.

Он плавным движением приглушил музыку, и комната погрузилась в звенящую, густую тишину.

— Всё начинается со сна. Но не с любого, а с особого. Ты должен возлечь с единственной мыслью, что во сне тебе надлежит войти в интернет. Думаешь, что это звучит как совершенный бред, не так ли? — он усмехнулся, но в глазах не было и тени веселья. — Однако это архиважно. Перед сном ноутбук, поставь рядом включённым, хоть в спящем режиме и размести зеркало таким образом, дабы в нём отражались и ты, и экран. Главное, Игорёк, чтобы пребывал он в сети. Если всё сделаешь подобающим образом, во сне ты окажешь в точности в своей комнате и запустив компьютер, ты обретёшь ответ на любой вопрос. Познаешь всё. Как закончишь работу и хочешь проснуться, изволь выйти обратно через зеркало.

Он помолчал, давая мне это осознать.

— Мой дорогой Игорёк, если уж ты решишь баловаться с зеркальными порталами, то будь добр послушай, как вернуться, — дядя Саша томно развёл руками, будто представляя невидимую театральную постановку. — Этот нелепый, но необходимый ритуал твой единственный шанс не застрять между мирами, нужно делать сразу же как проснешься.

Он прикрыл глаза, подбирая слова с изысканной манерностью.

— Итак, идешь сразу же в ванную комнату с фонариком или другим источником света. Убери оттуда все лишнее, чтобы не захламлять зеркало. Установи второе зеркало, чтобы создался зеркальный коридор и погрузи пространство в бархатную тьму, заткни уши ватой потому что внешний мир не должен отвлекать от внутреннего. Затем начинается медитативная часть, — его голос приобрёл медовые нотки. — Триста секунд неподвижности, просчитай ровно столько про себя, а потом, знаешь лучше всё-таки возьми свечку и спички, а то еще батарейки в фонаре подведут. Так вот затем зажги свечу. Поднимай её медленно и наблюдай, как в зеркалах рождается целая армия твоих двойников. — дядя Саша сделал изящный жест, будто дирижируя свечным пламенем. — Три цикла: явь-небытие, свет-тьма, а потом самое пикантное. Начни раскачиваться, держа свечу, пока отражения не превратятся в подобие шествия. И в апогее этого танца резко задуй пламя и включи свет! Резкий, беспощадный электрический свет, что вмиг рассеять все иллюзии.

Он открыл глаза и улыбнулся с лёгким безумием.

— Если после этого ты обнаружишь себя в обычной ванной, а не в зазеркалье — поздравляю, ритуал сработал. Можешь продолжать поиски неизведанного в сети. Ну, или отказаться от этой безумной затеи что, признаться, было бы куда благоразумнее. Но главное чтобы все было в порядке.

— Дядя Саш, а что я должен увидеть в зеркале, если что-то пошло не так?

Дядя Саша тяжко вздохнул и отхлебнул остывший чай.

— Ты поймешь, что там не в порядке, когда увидишь это. Лучше не делай этого, скажу сразу, но уж если решишься хотя бы записку оставь, Игорёк. А то твоя матушка ой как удивится, найдя пустую квартиру и два зеркала, стоящие друг напротив друга ванной.

Я же говорил, что дядя Саша для меня казался шизанутым фантазером? Просто после этого у меня получалась идеальная картинка местного сумасшедшего, просто более симпатичного и безобидного, чем те, что орут в подъезде. Я тогда всё это воспринимал как набор странностей, которые только подтверждали его ненормальность. Ну во-первых, быт. Мужик под шестьдесят, живёт один в заваленной хламом квартире, пахнущей котами и припоем с канифолью. Ни семьи, ни вроде работы, только какие-то копошения с древними компьютерами под рев какого-то хриплого гитариста. Может он получал пенсию по шизе, не знаю, но для двадцатилетнего пацана это все равно уже был маркер «неудачника». Во-вторых, эти его «теории». Ну вы сами прочитали. «Осознанные сны» как способ выхода в интернет? «Резонанс Шумана», соединяющий мозги людей в сеть? «Тихий Дом» не сайт, а какое-то мифическое «место» в сети, куда можно попасть, «настроив сознание»? Это же классический бред одинокого параноика, который слишком много читал фантастики и окончательно потерял связь с реальностью. В-третьих, его манерность. Он говорил не как нормальный человек, а как персонаж из старого фильма со своими «соблаговоли», «лицезреть», «томительное ожидание». Все эти церемонии с чаем, взгляды сквозь дым. Не ну может он конечно человек старого советского воспитания, но мне это казалось наигранным позёрством, попыткой хоть как-то приукрасить свою убогую жизнь. Ну и главное полное отсутствие доказательств. Он ничего не показывал по-настоящему. Только намёки, только разговоры. «Вот тогда и находишь то, что другие не видят». А где, блядь, конкретика? Где хоть один реальный пример? Всё сводилось к «скрещиванию данных» и «математическому анализу», что для меня, почти закончившего бакалавриат, звучало как отмазка. Я думал, он просто водит меня за нос, сочиняя небылицы, чтобы казаться значительнее в глазах соседей, которые обычно крутили палец у виска при разговоре про дядю Сашу. Я списывал всё на его одиночество и возраст. Мол, старый чудак нашёл себе слушателя и развлекается, пудря мне мозги сказками про цифровые миры и резонансы. Я как реалист опирался в железо, в код, в то, что можно пощупать, а он говорил о вещах, которые пощупать нельзя. И я искренне считал его тем ещё шизанутым фантазёром, просто добрым и безвредным. Пока не начал проверять его «сказки» на практике и не понял, что это были не сказки. Это была инструкция.

Помню, как я прогуливал пары, чтобы сидеть на его прокуренной кухне и слушать про «нетсталкинг». Я жертвовал контрольными по математике ради этих разговоров. Мне казалось, он посвящает меня в тайны мироздания, открывает дверь в другой мир. Я ловил каждое слово, пытаясь разгадать загадочные термины, которые он бросал с таким знающим видом. Всю его мудрость, все эти часы, проведенные за изучением гофера и сетевой безопасности, я в итоге для себя вычленил в одну-единственную, оглушительно простую и идиотскую концепцию:

Итак, в этот ваш невидимый интернет можно попасть с помощью осознанного сна. Просто представить во сне, как ты заходишь в интернет и набираешь интересующее тебя видео или файл. А резонанс Шумана тут при том, что это, типа, электромагнитные волны, опоясывающие всю Землю, и они соединяют твой мозг со всей мировой информацией на супер-низких частотах. Ну, и головы других жителей планеты. И таким образом, вы образовываете еще один интернет, но только уже в ваших головах. Вроде как во время сна мозг может принимать такие частоты.

Вот и всё. Весь «нетсталкинг» свелся к этой шизофренической ахинее. Не протоколы, не шифры, не скиллы взлома, а какая-то эзотерическая хуйня про сны и волшебные волны. И я понял, что потратил кучу времени на сумасшедшего старика, который разговаривал со своими мониторами. Разочарование было горьким, как полынь. Я чувствовал себя обманутым.

Я от горя сидел потом и переваривал все эти бредни, даже набирал в браузер о том, как попасть в интернет через сон. Мне попадались различные ссылки «Астральный ветер», «хакеры сновидений». Звучит как названия дешёвых рок-групп или пабликов в ВК для любителей эзотерики, но ведь дядя Саша не с потолка это брал. Почитал про резонанс Шумана и это не просто физическое явление, и понял что это своего рода камертон, способный настраивать мозги, превращая их в узлы одной сети. Дядя Саша не придумал это он просто взял готовый, хоть и маргинальный, концепт и вывернул его наизнанку под свои нужды. Но дальше интереснее. Вы же в курсе про Ктулху? У Лавкрафта, если вспомнить, была не просто нелепая тварь с щупальцами. У него была «Страна Снов» такое общее пространство, куда можно было попасть, уснув. Место, где мысли и воспоминания всех людей становились осязаемой реальностью. Звучит знакомо? Прямо как дядин Сашин «интернет в головах». И вот тут мысль заходит в тупик, от которого становится не по себе. А что, если все эти теории просто разные названия для одного и того же явления? То самое коллективное бессознательное, о котором психологи твердят, которое существует в наших снах?

Я вернулся к дяде Саше. Не за техническими советами, а с одним-единственным вопросом, который теперь казался мне ключом ко всему.

— Дядя Саш, — сказал я, чувствуя себя идиотом. — Научи меня. Осознанным сновидениям.

— Дорогой мой Игорёк, — дядя Саша поднял бровь с изящной ухмылкой, — неужто твой прагматичный ум наконец-то возжелал покинуть уютные пределы бинарного кода и вкусить тонких метафизических удовольствий? Он театральным жестом указал на запылённый том Карлоса Кастанеды на полке. — Осознанные сновидения это вам не FTP-сервера взламывать. Здесь требуются не столько технические навыки, сколько известная деликатность восприятия. Готов ли ты к тому, что твоё собственное сознание станет самым сложным интерфейсом, с которым тебе доведётся работать? Тогда представь, — продолжал он, расхаживая по комнате, — что засыпание — это не утрата контроля, а запуск альтернативного браузера. Браузера, который подчиняется не щелчкам мыши, а тончайшим вибрациям намерения. Тебе предстоит научиться составлять поисковые запросы не из слов, а из сиюминутных желаний души. Но предупреждаю! — вдруг воскликнул он, останавливаясь и глядя на меня с преувеличенной серьёзностью. — Первые сеансы напоминают попытку настроить спутниковую антенну во время урагана. Сплошные помехи, обрывочные образы, да ещё и внутренний цензор то и дело вопит, что всё это физически невозможно! Однако, — понизил он голос до конспирологического шёпота, — если проявить должное упорство, однажды ты обнаружишь себя в мире, где можно не просто искать информацию, а буквально доставать её с полок, словно редкие фолианты в библиотеке твоего подсознания.

И он выдал мне инструкцию, лишённую всякой романтики.

Первое — тотальная осознанность. «Внушай себе днём, как мантру: „Я сплю, это сон“. Делай это до тошноты. Когда засыпаешь, лови момент и повторяй снова. Твой мозг должен привыкнуть к этой мысли, как к старому доброму „Ctrl+C“». Второе — дневник сновидений. «Это самое скучное и самое важное. С сегодняшнего дня ты бухгалтер своих грёз. Записывай всё. Любое абсолютно: собака пробежала, сосулька упала, ты три часа искал носки. Не пытайся понять, что важно. Просто фиксируй. Эта осознанность в реальности, это внимание к мелочам, по инерции перекатится и в твой сон. Ты научишься замечать, а значит и осознавать». Третье — смирись с провалами. «Первый раз, когда ты поймёшь, что спишь, ты проснёшься через минуту. От избытка эмоций. Либо просто «уснёшь» дальше, потеряв контроль. Это нормально. Самое лучшее, что ты можешь сделать в эту минуту не метаться, а постараться «схоронить» это состояние, запомнить его, как уникальный вкус. Со временем ты сможешь удерживать его дольше». И под конец он, с присущим ему жеманством, выдал библиографию:

— А теперь, мой дорогой неофит, вооружись. Для начала фундаментальный труд Стивена Лабержа. Это на ближайшее время для тебя азбука. Затем более прикладные руководства от Михаила Радуги. Стандартный, можно сказать, набор для сновидца-аквалангиста, готовящегося к погружению в океан собственного бессознательного.

Я ушёл от него с парой книжек и началась самая неинтересная часть. Я заставлял себя вести дневник, тупо записывая обрывки снов. Я твердил себе днём, что сплю, пока это не стало раздражающим фоном. И знаете что? Дядя Саша, как всегда, оказался прав. Ничего не произошло ни через неделю, ни через две. Первый проблеск, слабый и мимолётный, случился только недели через три. Я во сне шёл по знакомой улице, и вдруг в голове щёлкнуло: «Стоп, а ведь это сон». Щёлкнуло и тут же погасло. Я проснулся с учащённым сердцебиением, но я это поймал.

Со временем практики осознанных сновидений начинаешь замечать странные вещи. Тот самый резонанс Шумана, о котором дядя Саша так витиевато рассуждал ты начинаешь его буквально слышать. Вернее, не слышать, а ощущать. Это такой высокочастотный писк где-то на границе слуха, будто в ушах включили старый ЭЛТ-монитор. Сначала думал, что это просто в ушах звенит, но нет это он, своего рода фон, белый шум подсознания. Научился я его ловить, и он стал моим первым звонком, что я на пороге, что граница близко. И вот у меня получилось, и я внутри. И здесь работают свои, дурацкие законы.

Первый и главный — контроль эмоций. Потому что первое, что ты чувствуешь, осознав себя во сне это дикий, щенячий восторг. «Бля, я сплю! У меня получилось!». И всё. На этом всё заканчивается. Тебя просто вышибает, как будто тебя вырвало из матрицы от перегрузки или сон начинает стремительно рассыпаться, темнеть по краям, и ты проваливаешься в чёрную бездну пробуждения. Потом бац, и ты уже в кровати.

Страх это ещё хуже. Однажды я во сне посмотрел в зеркало. Не делайте так. Просто не надо. Первый раз там никого не было. Пустота. Я видел ноут на столе, стену за своей спиной, а своего отражения нет. Как будто я был призраком. Это было настолько противоестественно, что по спине пробежали ледяные мурашки. В другой раз отражение было, но оно начало меняться. Пару секунд всё было нормально, а потом у моего двойника начало медленно, как у какого-то слизня, отрастать третье ухо. Не спеша, будто надуваясь, из-за виска. Я стоял и не мог пошевелиться, наблюдая за этой сюрреалистичной хуйней. А бывало и хуже, один раз моё отражение просто расплылось, превратившись в кривую, неведомую хуйню где не лицо, а каша из глаз и ртов, которая уставилась на меня с таким немым ужасом, что меня просто выкинуло из сна. Я проснулся с дико стучащим сердцем и кирпичом в трусах. Сейчас же в осознанных сновидениях в зеркалах вижу только то, что там и должно быть. Нормальное, спокойное отражение. Почему? Наверное, слишком часто использую зеркала как портал для входа. Мой мозг привык, что зеркало — это не объект для ужаса, а инструмент типа двери и когда ты часто пользуешься дверью, ты перестаёшь бояться, что за ней кто-то прячется. Ты просто знаешь, куда она ведёт. Но все равно, едва попав внутрь осознанного сна, я первым делом говорю себе: «Тише. Спокойно. Дыши». Как сапёр, который знает, что одно неверное движение и всё к чёрту.

Второй закон — не застывать. Взгляд в осознанном сне это как якорь. Если ты слишком долго смотришь на одну точку, мир вокруг начинает терять чёткость, расплываться. Ты как бы «прилипаешь» к реальности, и она выталкивает тебя. Поэтому я постоянно в движении. Смотрю на свои руки вижу, что вот они, мои десять пальцев. Потом перевожу взгляд на стену, на окно, на свои ноги. Если чувствую, что начинаю «проскальзывать», что края зрения темнеют то, немедленно возвращаюсь к рукам. Они — мой контрольный пункт в эту реальность.

Так вот, мой первый по-настоящему удачный осознанный сон. Комната вокруг плыла и мылилась, ровно как тот старенький телевизор «Электрон», что у бабушки в квартире стоял, в которой я и живу щас кстати. Я изо всех сил впивался в реальность взглядом, чувствуя, как эта хлипкая картинка подчиняется мне. Прямо передо мной, на экране моего ноута, который в реале был переведен в спящий режим, висела знакомая поисковая строка. Светилась таким ровным, неестественным светом, будто приманка и меня так и подмывало вбить туда «Тихий Дом». Руки не было, но сама мысль уже тянулась к клавишам, буквы вот-вот должны были сложиться, но в самый последний момент, перед самым мысленным щелчком по энтеру, меня обуяло такое чувство. Вспомнилось, как какой-то аноним на форуме, в ответ на такой же вопрос, выдал: «Да вы чё, не в курсе? Тихий Дом это пСиХУШКА!». Страха там не было, его сон просто не пропускал. Вспоминаем первое правило, да. Это было другое такое тяжелое, железное чувство, как будто я стою на краю крыши многоэтажки и одна неверная мысль и полетишь вниз. Не потому что страшно, а потому что нельзя. Просто нельзя, и точка. Мой воображаемый палец замер в паре миллиметров от финиша, а свет от экрана вдруг начал мерцать, с перебоями, точно от скачков напряжения. И в этих коротких вспышках тьмы по углам комнаты что-то шевельнулось. Что-то большое и плавное, скользящее вдоль стен. Не человек. Даже не знаю кто.

«Нет, — подумал я с невероятным усилием, будто грузовик толкал. — Не сейчас. И не так».

Я заставил себя стереть эти два слова. Строка пульсировала пустотой, словно обманутый хищник, и сразу же мерцание прекратилось, тени в углах замерли. Комната снова просто плыла в своей беззвучной дымке. Я аж вспотел, когда проснулся. Понял одну вещь: в этом месте нельзя делать что попало. Это не браузер. Это дверь. И ты не хочешь стучать в некоторые из них, просто чтобы посмотреть, кто откроет.

«Ладно, — подумал я. — Давай по фактам. Проверим эту теорию».

Мысленно я вбил в строку: «Виктор Вой смерть настоящая причина» Энтер. И тут начался ад. Экран будто взорвался. Он не выдал мне аккуратную статью из википедии. Он вывалил на меня ВСЁ разом, в сыром, нефильтрованном виде, как будто сорвал крышку с канализационного колодца. Мелькали снимки с камер наблюдения. Запомнился тёмный переулок, где тот самый продюсер, Матвей Сорокин, в плаще, он что-то передаёт какому-то типу в подворотне. Обрывки перехваченных звонков. Шипящий, искажённый голос Сорокина: «...он уезжает. На Запад. Со всеми нашими черновиками, со всеми связями. Он не может уехать. Понимаешь? НЕ МОЖЕТ...» Ответ: «Понял. Разберёмся.» Всплыли сканы каких-то левых счетов, переводы на офшорные счета, за день до смерти Воя. И главное черновик нового контракта Виктора с калифорнийским лейблом. Он действительно уходил и тут появилось ещё одно видео, которое кто-то залил в сеть, а потом пытались стереть, но тут ничего не стирается. С другого ракурса, с какого-то придорожного кафешки, наверное. Была весна. Слякоть, лужи на асфальте отсвечивали фонарями. Машина Воя, его серебристый мерс, летела по обочине. Я глянул на скорость да он под 130 шёл! По мокрой обочине, блять и самое пиздатое в салоне, за рулём, был не Вой. Я приблизил картинку, сон позволил это сделать. За рулём сидел какой-то костлявый мужик в кепке, с абсолютно каменным, пустым лицом. Профессионал. Он смотрел прямо перед собой, и его руки лежали на руле расслабленно, а потом его правая рука резко, почти без усилия, дёрнула руль влево. Чётко. Без суеты. Как будто он просто переключал передачу. Машина выскочила на встречку прямиком под лоб несущемуся автобусу и в последний момент, перед самым ударом, этот тип в кепке посмотрел прямо в камеру. Словно знал. Словно видел меня, смотрящего на это всё спустя недели. Его взгляд был пустым, как у рыбы. Вот тогда меня окончательно пробрало. В тот весенний вечер за рулём сидел не просто водитель, а смертник. Человек, который знал, что это его последний заказ. Его каменное лицо и пустой взгляд на видео, это принятие собственной судьбы. Его работа заключалась не только в том, чтобы убить Виктора Воя, но и чтобы навсегда похоронить правду об этом убийстве вместе с собой.

Сидел я, переваривал этот шквал говна, что сам же и выудил. В голове каша: видео, фото, этот взгляд киллера. Инфа, за которую в реале можно и по зубам схлопотать, а то и хуже. Что с ней делать? В полицию? Так мне там первым делом вопрос зададут: «А откуда у тебя, дружок, такие пикантные детальки?» И всё, приехали. Я либо сошлюсь на анонимный источник, и меня пошлют лесом, либо начнут копать и докопаются до моих осознанных сгулянок и нетсталкинг-трипов. Одним словом, билет в дурку или в камеру. И тут меня осенило. А что, если я её, эту инфу, не просто посмотрел, а заберу с собой? В реальность. Как в старые добрые времена, когда качал с торрентов. Только торрент тут мой собственный сон. Мысль пришла дикая, но чёткая: в следующий раз, как окажусь там, перед тем самым ноутом, я еще в ноуте флешку оставлю и скачаю на неё всё: и видео, и логи, и эти чёртовы скриншоты. А дальше что? Допустим, у меня в кармане окажется эта флешка с абсолютным компроматом, взятое из нетсети. Куда её нести? Кому её вставить?

И вот тут я представляю вам еще одного героя моей истории. Коленкин Виталий Степанович. 2 февраля 1996 года рождения. Зарегистрирован по адресу: Киселёвская улица, дом 37. Всё это я, само собой, выудил из сети за десять минут. Хотя и так до этого знал, знакомы мы с ним ещё со школы. Он учился в параллельном классе, и был у нас такой негласный договор. Я был мозг, он был мышцы. Ситуация была простая: в моем классе была своя шпана, которая любила потренировать кулаки на очкариках, а я как раз был классическим очкариком. Ах да, и еще же у нас был дружелюбный коллектив, даже Людмила Викторовна? Не то чтобы Виталик был благородным защитником слабых. Нет. Всё было куда прагматичнее. Мы были одного варианта на контрольных, а я, скромно говоря, решал их так, что учительница физики плакала от умиления. Ну а Виталик, ну, скажем так, его конёк был не в законах Ньютона. Так и родился наш симбиоз. Он прикрывал мне спину на переменах, намекая местным гопоте, что трогать меня чревато проблемами с его нехилыми кулаками, а я, в свою очередь, обеспечивал ему стабильный поток решённых задач и аккуратно переписанных формул. Он меня от побоев, я его от позора и двоек. Когда у нас в школе все поголовно с ума посходили по какой-то видеоигрушке про мафию, у Виталика тут же появилась кличка Вито, а у меня компа тогда не было, так что я только со стороны наблюдал, как он важно похаживает по школьному двору и бросая на ходу: «Информатика в сделку не входила».

Наш школьный симбиоз тогда и развалился. Мы закончили учёбу, разбежались кто куда. Я в свои компьютеры и сети, он не ебу, ну, я тогда не особо интересовался. Слышал краем уха, что он где-то крутится, но делал вид, что не замечаем друг друга. Оказалось, мой бывший школьный защитник стал спортиком. Для тех, кто не в теме, это не про спортзал. Это те ребята, которых нанимают за деньги кому-нибудь башню снести. Конкретно Вито, судя по всему, специализировался на разборках в наркоманской среде. Выбивал долги у потребителей, которые должны были дилерам или, как в том перехвате, «воспитывал» закладчиков, которые либо косячили, либо, что вероятнее, пытались спиздить товар. Выкупаете иронию? Парень, который когда-то не давал меня обижать, теперь сам зарабатывал тем, что обижал других, причём самых отчаянных и обречённых всяких мелких наркоманов и закладчиков, тех, кого в случае чего никто искать не будет. Еще Виталик был не просто спортиком. Он был, блядь, медийной личностью в своих кругах. Админом приватного телеграмм-канала «Колотун 18+». Я нашёл ссылку на него в одном закрытом чате дилеров, куда пролез через подставной аккаунт. Канал был его личной галерей славы. Короткие, минутные ролики, снятые на айфон, для внушения трепета целевой аудитории. Трясущийся бедолага отсчитывал деньги на капоте битой девятки. За кадром спокойный, узнаваемый голос Виталика: «Не досчитал. Где ещё пять?» Потом резкое движение, и бедолага уже замирает на асфальте с приглушённым стоном. Или вот на другом видео какой-то зумер валялся в грязи на какой-то стройке. Оператор (ясно кто) вальяжно обходит его, комментируя: «Вот так бывает, когда берёшь чужое. Красиво? Запомни, как надо работать». Самое пиздатое, что под каждым таким видео был ворох благодарных комментариев от местных «бизнесменов». Типа «Вито, красава, вовремя приехал» или «Респект мужику, порядок наводит».

Вот так и живём. Одни, как я, рыщут в сети за всякими призрачными тайнами, а другие, как Вито, создают очень наглядные цифровые памятники жестокости, и в каком-то ебаном смысле его правда была куда осязаемые моей.

«Привет, Виталя. Помнишь меня? Есть кое-что, что тебя заинтересует.»

Я уже почти собрался писать Виталику анонимное сообщение в Телеге, как вдруг наткнулся на кое-что интересненькое. Копался я в очередных открытых, но хорошо спрятанных базах, не буду вдаваться в детали, как именно вы и так уже знаете мои возможности, искал любые зацепки по моему другу и случайно вышел на служебный, неиндексированный сегмент сети МВД. Не взлом, конечно, просто просмотр каталогов, которые не должны быть доступны снаружи, и вот среди прочего мусора нашел папку с грифом «Предварительная проверка», а в ней — знакомое сочетание имени, фамилии и даты рождения. Коленкин Виталий Степанович, 02.02.1996. Сердце у меня ёкнуло. Значит, наши доблестные органы всё-таки заинтересовались деятельностью Вито. Папка была пустовата только входящая бумага из какого-то ОБЭПСа с запросом на предоставление оперативной информации. Но сам факт! Они начали присматриваться и если они начнут копать, они докопаются. До его канала, до его «спортивных» подвигов, до всего. И тут у меня в голове всё щёлкнуло.

Вот он, мой входной билет. Не просто предложить ему информацию. Предложить ему услугу. Бесценную. Я даже не стал долго думать. Активировал пару прокси, запустил скрипты, которые дядя Саша когда-то называл «цифровыми метлами» и просто стёр эту папку. Не всю базу, конечно, а только файлы, относящиеся к нему. Вымел все упоминания о начатой проверке, оставив только голый, чистый профиль, как будто его никогда и не было в поле зрения. Работа заняла минут двадцать. Когда я закончил, от его папки в недрах МВД осталась лишь пыль да ощущение, что я только что совершил своё первое по-настоящему серьёзное преступление и теперь я знал, о чём будет моё первое сообщение старому другу. Без намёков. Прямо и по делу.

Набрал с левого номера: «Привет, Вито. Твоё дело в МВД я прикрыл. Есть что обсудить. Игорь.»

Виталик согласился на встречу. В назначенное время подъехал старенький жигуль, где за рулем на меня пялился молодой бычара с впалой шеей и тяжелым взглядом. Рассмотрев меня внимательней я заметил, как он был, блядь, пиздец как рад меня видеть. Не притворно, а по-настоящему, что аж заорал опуская окно: «Игорёк, блядь! Очкарик! Ты где пропадал, учёный?» Сев в машину, я пересказал ему. Не всё, конечно. Не про осознанные сны и резонанс Шумана, ведь он бы просто не понял. Я сказал, что могу ковыряться в таких уголках интернета, куда обычные люди не заглядывают. Называется это нетсталкинг.

Он сначала не поверил. Смотрел на меня, как на идиота: «Ты там не обкурился чего, братан? Интернет кто? Какая то хуйня». Тут я достал флешку. Ту самую, на которую сгрузил всё про Воя. Врубил ему на ноуте в машине. Сначала он смотрел скептически. Потом молча, а когда пошло видео с регистратора, та самая весенняя ночь, резкий поворот руля и лобовое стекло, летящее навстречу автобусу, он аж присвистнул.

— Это же? Это ж тот певец, который разбился? — спросил он, и в его глазах было нечто новое. Не просто удивление, а профессиональный интерес.

— Да, — сказал я. — И это не авария. Это заказ, а вот и заказчик. — Я переключил на скриншот с Сорокиным.

Виталик несколько минут молча смотрел на экран, перематывая. Потом медленно поднял на меня взгляд и я увидел в его глазах тот самый, знакомый как в школьной столовке, расчёт.

— Слышь, — сказал он. — У меня в канале десять тысяч подписчиков. В основном, свои ребята, барыги, всякие, — он мотнул рукой. — Но если начать выкладывать такое блядь. Это ж под миллион можно набрать. Народ такую жесть жрет за обе щеки. Особенно с реальной кровью.

Он снова посмотрел на видео с аварией, и на его лице расплылась ухмылка. Ухмылка хищника, который учуял новый, жирный кусок.

— Так ты, выходит, золотая жила, Игорь? — Он потянулся к прикуривателю. — Ну что, партнёры, значит? Ты информацией, я пиаром. Старая схема, да?

Ну, я попытался, блять. Решил, что раз уж мы партнёры, надо делиться знаниями. Уселись мы как-то, я начал нести ему эту жесть, которой дядя Саша меня годами пичкал.

— Смотри, Витал, — говорю. — Вот это — непроиндексированное. Сервера без имён, файлообменники.

Он смотрит на меня пустыми глазами и чешет затылок:

— И чо там?

— Ну, информация всякая. Архивы, логи.

— То есть, никаких денег там нет? Ни складов, ни закладок? — перебивает он.

— Нет, — вздыхаю я. — Просто информация.

— Ну нахуй, — заключает он и отворачивается. — Скучно.

Я не сдаюсь. Пытаюсь объяснить про «запоролено».

— Вот, смотри, можно в корпоративные сети залазить, расписания смотреть.

— Опять твои бумажки? — он уже достаёт телефон и листает ленту. — Игорь, я чё, бухгалтер, чтоли? Мне цифры эти нахуй не упали.

Тогда я решил ударить по крупному — про «перехват».

— Мы можем, типа, разговоры слушать. В реальном времени.

Тут он оживился.

— А че можно слушать? Кто кому сколько должен? — глаза у него загорелись хищным блеском.

— Ну, в теории... — начинаю я, но он уже машет рукой.

— В теории говно плавает, а на практике хлеб жуёт. Покажи делом, а не словами.

Ему всё это до лампочки. Все эти мои тонны данных, протоколы, архивы. Для него это просто пыль. Он мыслит категориями: «можно потрогать/нельзя потрогать», «можно продать/нельзя продать», «можно наебать/нельзя наебать». Вся философия дяди Саши, все эти уровни доступа для Виталика просто заумная блажь. Ему нужен готовый продукт.

— Виталик, а ты знаешь, что в интернет можно заходить прямо во сне?

— Ты опять свою шизу гонишь

— Нет, — уперся я. — Серьёзно. Осознанные сны. Ты спишь и понимаешь, что это сон. И там можешь всё. В том числе и в интернет залезть. Найти что угодно.

— И че там можно найти?— Всё, — развёл я руками. — Любую информацию. Прошлое, настоящее. То, что скрыли. Тебе для канала контент нужен. Такой, чтоб подписчики обосрались от зависти и все их друзья срочно бежали подписываться. Понимаешь? Вот тебе что из этого источника информации надо?

Виталик сделал задумчивое лицо

— Вот если ты сможешь во сне своем достать ну, я не знаю. О! Отснятые материалы со съёмок настоящих порнофильмов. Те, что вырезали, самые охуенные сцены или там инструкции, как правильно пытки проводить. Реалистичные. Или фото с мест преступлений, которые мусора закрыли от всех. Вот это я смогу выложить. Вот это контент будет!

Он откинулся на спинку кресла, довольно ухмыляясь.

— А всё остальное что ты тут мне рассказывал это для задротов, Игорян. Для таких, как ты. А мы с тобой теперь бизнес делаем. Так че, будешь по снам порнушку искать? — он прыснул со смеху.

— По рукам. Только никакого детского.

— Само собой, а то заблокируют нахуй.

Решил я как-то свести Виталика с дядей Сашей. Ну, думаю, пусть посмотрит на истоки, откуда ноги растут. Предупредил, конечно, что мужик тот ещё фрукт. Зашли мы к нему. Дядя Саша открыл дверь, увидел Виталика, и у него прям глаза загорелись, будто ребёнок новую игрушку увидел. Такой интерес неподдельный, прямо с портала чувствовался.

— Милости прошу к нашему шалашу! — говорит он таким сладким голосом, а сам глазами так и сканирует Виталика с ног до головы.

Виталик, который обычно хоть кого сходу на брусчатку уложить готов, тут как-то съёжился. Поздоровался тихо, на цыпочках прошёл в прихожей, будто боясь что-то задеть. Сидим, пьём чай. Натянутая тишина. Дядя Саша пытается рассказать про «резонанс Шумана и коллективное бессознательное», а Виталик смотрит на него, как баран на новые ворота, и жуёт ириску. Видно, что ему не по себе, он всё время на дверь поглядывает. Через полчаса еле вырвались. Как на улицу вышли, Виталик аж выдохнул с облегчением.

— Игорян, — говорит он, закуривая. — А этот твой сосед, который блатоту гашоную слушает. Он пидор, что ли?

Я так и фыркнул.

— Да нет, — махнул я рукой. — Просто странный такой. Гениальный, но еханый. Со своими тараканами.

Потихоньку Виталик стал втягиваться. Уже сам спрашивал, как это — «выйти в интернет во сне». Узнал про Тихий Дом, и его, как любого нормального человека, сразу понесло в сторону конспирологии и дешёвых страшилок.

— Ну это, наверное, типа такая цифровая пыточная, да? — рассуждал он однажды, когда мы разбирали очередную папку с данными. — Где шизы мучают тех, кто туда попал. Или там демоны какие-нибудь сидят.

Я вздохнул. Пришлось его останавливать.

— Виталик, слушай сюда, — сказал я. — Эта хуета не имеет почти ничего общего с тем, как её описывают школота интернетная.

Он смотрел на меня, не понимая.

— Там нет никаких «мучений». Понимаешь? — я посмотрел ему прямо в глаза, чтобы он проникся. — Никаких демонов, никаких пыток. Представь себе гигантскую, дохуище пустую библиотеку. Абсолютно тихую и на полках всё. Вся информация, которая когда-либо была. Каждый удалённый файл, каждый стёртый снимок, каждый секрет. Прошлое, настоящее, возможно, даже будущее. Ну просто данные елы-палы.

Виталик хмурился, переваривая.

— И че всё? — переспросил он с разочарованием. — Никого нет? Никого поубивать нельзя?

— Никого, — подтвердил я. — Только информация. И она самая страшная, самая ценная и самая опасная вещь на свете. Потому что она настоящая. Без прикрас. Без фильтров. Просто голая, безразличная правда. И от неё, брат, можно с ума сойти куда быстрее, чем от любых демонов.

Виталик на несколько секунд задумался, а потом пожал плечами. Я ему дал почитать те самые книжки Лабержа, Радугу, стандартный набор. Он, на удивление, вник, стал практиковаться и ведь получилось у него. В один прекрасный день звонит мне, весь возбуждённый: «Игорян, я вчера осознался! По твоему методу, с компом и зеркалом!»

Он рассказал, что во сне очнулся в своей же комнате. Всё как обычно, только слишком уж тихо и чётко. Он стоял, смотрел на свои руки, и до него начало доходить: «А я, кажется, сплю...» Ах это самое первое, щемящее чувство осознанности. И в этот самый момент его кошка в реальности начала орать как потерпевшая. Со слов Виталика, кошка у него молчунья редкая. Обычно мычит только когда жрать подавай или в лоток просится, а тут дикие вопли, прямо истерика, и скребётся в дверь так, будто её там режут. Виталик, естественно, вылетел из сна, как пробка. Вскочил с дивана, весь в отходняке, ругается: «Ну что тебе, блядь, опять?!» Пошёл выпускать это исчадие ада на улицу, ну у него частный дом, такие дела. Открывает дверь, а кошка и не думает нестись сломя голову в ночь. Наоборот, шерсть дыбом, хвост трубой, и цап-царап забилась под самый дальний шкаф в прихожей и сидела там, шипя, до самого утра. Виталик глянул на часы, на работу же вставать, в свою шиномонтажку, а на циферблате 3:33. Три тройки, блять. Так он мне и говорит, задумчиво так: «Игорян, у меня такое чувство, что эта тварь меня вовремя подняла. От чего-то спасла. От того, что могло бы случиться, останься я в том сне ещё на минуту дольше».

Такие дела. Вот тебе и осознанки. Одно непонятно: то ли кошка просто конченная мразота, то ли она единственная во всём этом доме не потеряла инстинкты и увидела то, что ему, в его осознанном сне, видеть было не дано. С тех пор Виталик, конечно, очкует лезть в нетсталкинг через осознанки. Эта история с кошкой и тремя тройками его конкретно проняла. Он же человек дела, для него непонятная опасность самая страшная, но сам навык осознанных снов его подцепил. Так что иногда он бахвалится, когда мы бухали пиво после его работы:

— А я, бля, вчера опять во сне очнулся. — делает он довольную рожу. — Ну, думаю, опять эти ваши интернеты. Нахуй. Помню я, чем это может кончиться.

Он хитро прищуривается и допивает пиво.

— Я вместо этого Меган Фокс вызвал и мы с ней. — он делает многозначительный жест руками, — жахались до самого звонка будильника.

Он громко смеётся, довольный собой.

— Вот это, Игорь, — тыкает он мне в грудь пальцем, — настоящее применение технологии! А не твои там «Тихие Дома» и прочая хуйня.

Ну, вот так мы и жили. Установился такой конвейер по производству цифрового ада. Я рыскал по темным углам сети, как крыса в подвале. Находил то, от чего нормальному человеку стало бы плохо и всю эту жесть я пачками кидал Виталику. Он был моим дистрибьютором, моим рупором в мир нормальных людей. Его канал «Колотун 18+» из местечковой площадки для своих превращался в настоящего медиа-монстра. Подписчики росли как на дрожжах. Люди обожают смотреть на самое дно, лишь бы оно было настоящим. Вот, например, «Бетонное клизмирование». Звучит же ну просто ахуенно, да? Находил порноролик с чуваком, которого превратили в секс-куклу. Вырезали глаза, голосовые связки, ампутировали по локти и колени, оставив только туловище и голову. А та популярная гифка, где срут на младенца? Это ведь тоже моих рук дело. Я её выдернул из дипвеба и кинул Виталику. Он её вбросил, и её понесло по всему рунету. Или вот фотки, где мужик ебёт разложившиеся трупы животных. С каждого такого вброса мне капал процент. Сначала копейки, потом тысячи, потом, ну, скажем так, я уже мог не париться о работе в техподдержке.

Ну в целом можно уже переходить ко второй главе. Ах да, забыл еще сказать, что дядя Саша стал каким-то потухшим. Он ответил что кошка умерла и я даже не смог вспомнить, про какую именно он говорит. Потому что у него они вечно были то серая, то полосатая, то чёрная. Вечно подбирал каких-то бродяжек, и они плодились в его квартирно- компьютерном склепе.

Часть 2: Vladimir_Vladi

— Вот, слушайте, какая штука. — дядя Саша отхлебнул остывший чай. — В начале XXI века эскимосы познакомились с интернетом, и этот термин понадобилось перевести на их язык.

Виталик, который слонялся по комнате, разглядывая стопки журналов, насторожился.

— И че, как назвали этот интернет по-эскимосски? — хмыкнул он.

— Эксперты выбрали слово «икиаккивик», что означает «путешествие сквозь слои». Раньше это слово употреблялось для описания действий шамана. Шамана, который для поиска ответа на какой-либо вопрос «путешествовал» сквозь время и пространство.

Виталик перестал вертеть в руках старую материнскую плату и замер.

— Так вы, выходит, как шаманы, что ли? Со своими этими снами?

Дядя Саша снова улыбнулся, на этот раз шире, с горьковатой усмешкой.

— А кто знает, мой друг. Может, мы все, кто тыкается в этих сетях в поисках истины, просто новые шаманы. Только бубны у нас клавиатуры, а духи пакеты данных, летающие по информационному шуму. И наш «икиаккивик» это нетсталкинг.

Виталик, выслушав всю эту философию про шаманов, почесал затылок и выдал своё:

— Ну это всё, конечно, замудрённо, — отмахнулся он. — А на практике-то что? Вот смотрите. Я знаю, что есть ютуб уровня «Б», типа, запретный. Там, наверное, всё есть, что залочили!

Он посмотрел на нас с вызовом, словно мы в этом сомневались.

— Я найду порно на Ютубе! — заявил он с такой верой в голосе, будто объявил о плане покорения Эвереста. — Я верю в себя и в свою веру в себя!

Я и дядя Саша переглянулись. Дядя Саша с трудом сдерживал улыбку, а я просто опустил лицо в ладони. После всех разговоров о путешествиях сквозь слои реальности и цифровом шаманизме его неуёмный энтузиазм в поисках запретного порно на видеохостинге был одновременно и обескураживающим, и до смешного жизненным.

— Виталик, — вздохнул я. — На Ютубе есть всё, но порно там искать это знаешь как шаманить, чтобы найти банан в супермаркете. Возможно, но как-то мелковато для путешествия сквозь пласты мироздания, не находишь?

— А мне похуй! — парировал он. — Всякая хуйня начинается с малого. Сначала найду порно, а там, глядишь, и до твоего Тихого Дома дорогу проложу!

Виталик, достав пачку сигарет, поморщился от ого что она пустая и потыкал пальцем в сторону дяди Саши.

— Дядя Саш, а дайте «Корону»?

Тот хитро прищурился, сделал вид что будто снимает что то с головы и с шутливым пафосом протянул её Виталику, как будто это была королевская корона.

— На, получай свою корону.

Виталик хмыкнул, но взял пачку «Корон» с подоконника, прикурил. Дядя Саша в это время потянулся к старенькому радиоприёмнику на столе и выключил его. Из динамика на секунду вырвался хриплый голос и затих.

— Песни хорошие сейчас такие не делают, — тихо и как-то отстранённо заметил дядя Саша, глядя в потолок.

В комнате повисла тягучая, прокуренная тишина, нарушаемая только потрескиванием сигареты и вдруг, почти шёпотом, глядя куда-то мимо нас, он добавил:

— Я там был. В Тихом Доме.

Виталик поперхнулся дымом. Я замер, чувствуя, как по спине бегут мурашки, а дядя Саша так и сидел, уставившись в пустоту, с лицом человека, который не шутит.

— Трижды... трижды мне было даровано оказаться в месте, для точного описания которого у меня нет слов. — Дядя Саша сделал паузу, выпуская дым «Короны» медленной, задумчивой струйкой. — Именно такие видения, такие интерпретации реальности, такие кратковременные визиты в такое «место», или, вернее сказать, состояние бытия... они-то и служили тем самым первоисточником, той благо́й вестью, что эхом доносится до нас сквозь всю канву человеческой истории. Он посмотрел на нас поверх очков, и его взгляд утратил привычную иронию, наполнившись чем-то глубоким и серьёзным. Виталик сидел напротив меня, откинувшись на спинку стула, и медленно, с театральным надрывом, закатил глаза к потолку. Всё его тело выражало одно сплошное «начинается, блять, опять этот бред». Я не стал ничего говорить. Просто резко повернул голову и зыркнул на него глазами. Не просто посмотрел. Это был тот самый взгляд, в котором читалось: «Заткнись. Сейчас. Сиди и слушай, блядь». Сообщение было доставлено. Виталик встретился со мной взглядом, на его лице на секунду застыло удивление, а потом он флегматично пожал плечами, опустил взгляд на свою банку с пивом и затих, приняв вид человека, который терпит явную хуйню, но из уважения не перечит.

— Я убеждён, что по всей видимости есть не что иное, как часть тех самых Небес, о чем вещают наши религии. Должно быть, это и есть та самая нирвана, самадхи, то самое верховное переживание, о которых твердят мистики всех эпох и традиций.

Виталик замер с сигаретой на полпути ко рту, глядя на меня, а я почувствовал, как во мне что-то ёкнуло типа смеси ярости и стыда. Ярости, потому что этот болван не понимал, что перед ним настоящий оракул, пусть и в засаленной майке, а стыда, потому что часть меня, та самая, что работала в техподдержке и пила пиво с Виталиком, понимала его скепсис.

— Разные умы интерпретируют это состояние бытия по-разному, — продолжил он, и его голос приобрёл певучие, почти проповеднические интонации. — Для моего же восприятия это место или состояние абсолютнейшей, всепоглощающей умиротворённости, и, вместе с тем почти что утончённейших эмоций. Это сродни парению в тёплых, мягчайших облаках, где нет ни верха, ни низа, и где ничто не существует в виде обособленного материального фрагмента. Тепло оно не просто окружает тебя. Оно есть ты. Оно пронизывает тебя насквозь, и ты ослеплён и повергнут в ошеломленный трепет совершенства окружающего. Облако, в котором ты паришь, залито лучами света, непрестанно меняющего цвета и оттенки, — его голос стал тише, обретая гипнотическую плавность. — И каждый из этих оттенков, когда погружаешься в него, и он пронизывает тебя прекрасен. — он прикрыл глаза, словно вглядываясь в воспоминание. — Вокруг рубиново-красные лучи света или нечто, что можно назвать светом лишь условно, ибо в отличие от известного нам сияния, он полон смысла. Буквально. Он не просто светит, он вещает. Сменяя друг друга, мягко переливаются все цвета радуги, и каждый источает свой, уникальный оттенок мирного, безмятежного счастья.

Дядя Саша сделал паузу, давая нам прочувствовать. Виталик уже не ерзал, а внимал, заворожённый.

— Ощущение такое, паранормальное, — продолжил он шёпотом, — будто пребываешь внутри и являешься частью тех самых облаков, что объемлют вечно рдеющий закат и с каждым его переливом меняешься ты сам. Впитываешь в себя и отзываешься на эти бесконечные переливы голубых, желтых, зеленых, красных тонов и все они, все они до боли знакомы тебе. Как забытая мелодия из детства. И ты понимаешь это то место, где тебе надлежит быть. Это и есть Дом.

Дверь за нами только закрылась, и мы ещё не дошли до выхода, как Виталик взорвался, его лицо перекосило от ярости.

— Вы тут короче все ебанулись? — прошипел он, тыча пальцем в сторону двери дяди Саши. — Нетсталкеры бля, дипнет с тихим домом ебать. Диаграммы, блеать, уровни хуюровни, резонанс Шумана.

Он смотрел на меня, требуя ответа, но я молчал, давая ему выговориться.

— Ну я порой вам не верю внатуре, — продолжал он, — Интернет бля, передовую технологию обменом информации, начали мистифицировать и давай, складывай все в одну кучу говна!

— Да, есть всякие частные сети организаций, к которым, сломав, могут получить доступ дохуя хакеры, — парировал я, его же словами. — Да, есть методы, позволяющие более-менее анонимизировать свои действия в инете и пользоваться зашифрованными сетями.

Я шагнул к нему ближе.

— Но какое, нахрен, паранормальное? — Он с силой ткнул себя пальцем в висок. — Паранормальное это то, че нельзя объяснить с научной точки зрения!

В паранормальное я и сам не верил, в это верят только ненормальные, как девочка из моего детства,которая видела привидений во дворе, её потом в психушку увезли. А я не такой, хоть мой сосед по лестничной клетке и похож как внешне на профессора Чудинова, который ищет скрытые тексты древних славян на поверхности штукатурки, так и тоже занимается больше какой-то паранаукой.

— Виталь, — сказал я тихо, но так, что он сразу замолчал. — Учи матчасть, блеать. Ибо не зная устройства сетей, нечего нам искать тихий дом.

Ночью того же дня я погрузился в сон. Комната плыла, как обычно. Я уже научился удерживать этот хрупкий баланс между сном и той гибридной реальностью, где мой ноут был порталом. Я рыскал по знакомым тропам: проверял аномальные IP-адреса, что дядя Саша называл «тенями», копался в логах заброшенных серверов и вдруг щелчок. Тихий, но отчётливый, будто сработал курок в тире. В углу экрана, поверх всех остальных окон, всплыло окно мессенджера, которого я раньше не видел. Интерфейс был до ужаса знакомым потрёпанный, ещё из тех самых, поздних нулевых.

И в нём одно-единственное сообщение. Отправитель с ником: Vladimir_Vladi.

Сообщение: ПРИВЕТ.

Может, спам какой-то кривой пролез в этот сонный браузер? Но чувство было неспамовое. Слишком целенаправленное. И пока я сидел в полной растерянности, просто не понимая, что это за хуйня и как на неё реагировать, снизу пришло второе сообщение.

ТЫ СПИШЬ?

Вот это уже было по-настоящему стремно. Я инстинктивно оглянулся. Сонная комната была пуста, только монитор светился в темноте. Кто это? Как он знает? И главное он обращается ко мне во сне, как к собеседнику, или просто констатирует моё состояние?

Я сглотнул ком в горле, собрал всю свою волю в кулак и мысленно, одним коротким импульсом, отправил в ответ:

ДА

Сообщение ушло. Я только что признался незнакомцу в том, что нахожусь в самом уязвимом состоянии в осознанном сне. И вот в чате появились буквы. Не сразу, а будто печатались с паузами, как будто кто-то делал это с трудом.

ЭТО ХОРОШО

Мне стало ещё хуже. Что, блять, хорошего? Следующая строка возникла почти мгновенно.

Я СЕЙЧАС ЗАЙДУ

И всё. Я просто изо всех сил, всем существом, захотел проснуться. Рванулся назад, в свою реальную кожу, в свою настоящую кровать, с такой силой, что у меня перехватило дух. Меня выкинуло, как пробку. Я вскочил в своей комнате, в поту, с дико колотящимся сердцем. Свет за окном был утренним, серым. Я был дома. В безопасности, но ощущение, что в тот миг, когда я рванулся прочь, дверь в том сне всё-таки приоткрылась и теперь тишина в моей реальной комнате казалась обманчивой. Словно я сбежал, но оставил там, в сне, дверь открытой.

Я вломился к дяде Саше, даже не позвонив, у него если честно всегда порой просто открыто, красть то и нечего. Он сидел за мониторами, но не работал, а просто смотрел в экран, застывший на каком-то коде. Я выпалил всё, сбивчиво, почти не следя за словами: про сообщение, про «ПРИВЕТ», про этот леденящий душу «Я СЕЙЧАС ЗАЙДУ» и о том, как меня выкинуло из сна от ужаса. Он слушал не перебивая. Его лицо было каменным, а во взгляде читалась редкая, тревожная настороженность. Он не улыбался, не сыпал витиеватыми фразами. Он молча впитывал информацию, и я видел, как в его глазах мелькает что-то напоминающее скорее узнавание. Когда я закончил, он долго молчал, глядя куда-то сквозь меня.

— Пересечения с активностью во сне, — наконец произнёс он тихо, растягивая слова. — Такое случается, но так, чтобы на связь выходили. Редко. Очень редко. Любопытно, Игорёк. Крайне любопытно. Большинство сущностей в тех местах как эхо, они как отражения данных, обрывки мыслей и пассивные сгустки информации, но то, что ты описываешь это не эхо. Это какая активность, Игорёк. Прям осознанный контакт, будто выходит на связь. Нетсталкеры друг к другу в гости не захаживают.

В его голосе не было утешения. Как и у Вито, с который я пересекся во дворе отдавая флэшку с гурятиной из частных личных архивов на 5 гигабайт.

— Ну ты, блядь, страшилку рассказал, — флегматично констатировал он, вытирая руки о штаны. — Какой нахуй Владимир? Это какой-то хакер-одиночка, типа задрот, типа тебя, который просто пробил тебя по IP, пока ты в своём виртуале сидел. Нашел твой сонный «сервак» и решил потроллить.

Он упёрся руками в боки, приняв вид эксперта.

— Ему просто пизды дать надо. В реале. Найти этого пидораса, настучать по клаве и по роже, чтоб неповадно было чужие сны ломать. Ты тоже с ума не сходи, попалась тебе просто ебанашка с хорошими скиллами.

Ладно бывает же, что из ряда выходящего, это же как никак осознанный сон, моя фантазия. Мне все равно надо лезть за тем, что Виталик в своем канале «Колотун 18+» называл «контентом». Наше сотрудничество нужно было кормить, а то Вито уже начал ворчать, что подписчикам скучно. Я снова здесь, в своей комнате, которая плыла. Сознание цеплялось за знакомые очертания такие как экран ноута, стол, мои руки. Всё было как всегда, можно приступать информационным нечистотам дипнета. Я был мусорщиком, который выгребает из канализации самые вонючие отбросы, чтобы потом Виталик, как ушлый торговец, выкладывал их на всеобщее обозрение для услады таких же ублюдков. И именно в тот момент, когда я сохранял на виртуальную флешку особенно мерзкий отрывок чьей-то аудиозаписи с угрозами, раздался этот стук. Чёткий. Металлический. Абсолютно реальный.

Тук-тук-тук.

Сначала я не понял. Мозг отказался обрабатывать. Откуда здесь, в цифровом пространстве моего сна, может доноситься звук входной двери?

ТУК. ТУК. ТУК.

Снова увереннее и настойчивее. Это был не скрип, не шорох, не голос из колонок. Это был физический удар по дереву и металлу. Звук, который я порой слышал в своей реальной квартире. Звук, который здесь, в этом месте, быть ну как бы не может, ведь это было неправильно. Это нарушало все правила, все законы этого места. Здесь не должно быть дверей. Здесь не должно быть гостей. Мой взгляд прилип к щели под дверью в прихожей, той самой, что вела в остаток моей квартиры, которого здесь не существовало. Из-за неё не лился свет. Там была только тьма. И тут, поверх этого стука, в самой комнате раздался знакомый, леденящий душу звук. Дзынь! Тот самый злоебучий и пронзительный звук уведомления из старого мессенджера. Всплывающее окно. От отправителя: Vladimir_Vladi.

Сообщение: ТЫ ДОМА?

Я понимал, что тот пользователь Vladimir_Vladi, он был не только в чате. Он был за дверью. В моём сне и он стучался ко мне в квартиру. Зазвонил дверной звонок, и я открыл глаза. Мне нужна какая-то тактика.

Я устроил настоящий командный пункт у себя в комнате. Поставил ноут на стол, а рядом два телефона. На одном запустил таймер с вибрацией, чтобы он срабатывал каждые 20 минут. Не для того, чтобы просыпаться полностью, а для встряски. Чтобы мозг постоянно помнил: «Ты во сне. Это не навсегда. Ты можешь выйти». Каждая вибрация это был мой якорь, короткое напоминание о реальности. Но одного якоря было мало. Мне нужен был кто-то в реальном мире, кто мог бы видеть то, чего не вижу я.

Я позвал Виталика, объяснил всё на его языке: «Вот, братан, есть один тип, может вломиться ко мне, пока я сплю. Сиди со мной, смотри. Если я начну дёргаться, задыхаться или просто орать, в харю дай, если надо».

Вито, к моему удивлению, понял и согласился. Приехал ко мне, заварил чайку и сел рядом буркнув: «Да хуле, посижу. Во сне заорешь уебу сразу, да или так если заебёшь». И вот мы сидели. Я в кресле-кровати, погружаясь в тот осознанный, плывущий мир, с вибрацией в кармане, а Виталик похлюпывая чаем и листая порнуху на телефоне. Через какое-то время он оторвался от экрана, почесал затылок и выдал:

— Слушай, а ты в своих этих дипвебах не находил, ну, сёкса с инопланетянами? С представителями других, каких там, цивилизаций.

Мой мозг, уже наполовину отключенный от реальности, с трудом обработал этот запрос.

— Виталь... — выдохнул я, — Человечество хотя бы на первый контакт выйти мечтает, спутники шлёт, в космос смотрит, а с ними, выходит, уже кто-то ебётся, да?

И я просто закрыл глаза, готовясь снова нырнуть, надеюсь что не в кошмар. Комната плыла, как обычно, Виталика слава богу не было в ней и я привычно клацал по клаве видя своими глазами все уровни айсберга дипвеба. Сначала наткнулся на форум извращенцев с рвотным фетишем. Ладно, подумал, бывает и не такое. Промотал, сохранив пару файлов на флэшку. Дальше обнаружил обсуждение секса с новорождёнными. Это уже был пиздец, настоящий, неподдельный. Такое нам не нужно. Я лихорадочно листал, пытаясь найти что-то, что можно было бы выдернуть без того, чтобы сойти с ума. А потом попался сайт про фетиш с насекомыми. Фотографии, видео где какой-то уёбок подробно показывал, как он, бля, у меня даже слов нет. Я сильно старался без эмоций этот видос промотать, но жужжание из колонок только наростало громеч и громче. Будто все эти осы вылетающие из уретры заполонили мою комнату. В комнате застучало: «ВЖЖЖЖЖЖЖ». ВЖЖЖЖЖЖ. Чёткий, металлический, как бля точно! Телефон. Будильник с вибрацией прозвучал спустя ровно 20 минут, как и было задано. Ладно. Якорь сработал, я в порядке, я во сне, всё под контролем. Пытаясь сконцентрироваться, я переключился на следующую папку в облаке. « Mexican Sugar Dancing». Открыл и чуток подохуел. Это были нихуя не мексиканские сахарные танцы. Это было видео, где к трупу, подвешенному на проводах под высоким напряжением, подводили ток. Тело дёргалось в жутком, неестественном танце и к нему подходило мужчин семь, наверное, все голые. Я только не понимал, как это они ебать собрались. Первого ебаря же тоже уебёт током, если он коснётся. Может он заземлился. И в этот самый момент, пока я тупил над этой дикой мыслью, раздался звук.

Не стук. Не звонок. А щёлчок. Чёткий, однозначный, абсолютно реальный. Звук поворачивающегося в замочной скважине ключа. Я замер, не дыша, уставившись на дверь. Чувствовал себя как когда-то мамка раньше времени пришла, а у меня только порнуха открылась на компьютере, хотя сейчас была ситуация тоже самая. Следом раздался второй звук. Скрип. Тихий-тихий скрип старой петли. Дверь в мою сонную квартиру медленно, на сантиметр, приоткрылась.

Я замер, вцепившись в подлокотники кресла. Потом я услышал шаги. Вернее, не шаги. Тягучий, влажный звук, будто что-то тяжелое и мокрое волокли по полу прихожей. Никаких четких шагов. Просто это мерзкое, неспешное шарканье, того что было в прихожей. Всего в паре метров от меня, за тонкой перегородкой. Я сидел, уставившись в дверной проем своей сонной комнаты, за которым была только тьма. Я не видел ничего. Только слышал. Оно двигалось. Медленно. Целиком заняв собой узкое пространство прихожей. Я слышал, как что-то массивное и мягкое задевает за вешалку, и та с тихим стуком падает на пол. Потом наступила тишина. Оно остановилось. Прямо за углом. В двух шагах от меня. И в этой тишине я услышал новое. БЗЗЗЗЗЗЗ-КРРРХ! Ш-ш-ш-ШИИИИИИ! ТРРР-ТРРР-ДЗЫНЬ! КР-КР-КР-КХ-КХ-КХ-ЦИИИИИИ! Этот звук невозможно описать словами, только так, через эти шипящие, рычащие, скрежещущие и свистящие звуки. Надеюсь это что-то включил Виталик в реальности, но потом звук прекратился, сменив на другой тихий, прерывистый звук. Как будто кто-то принюхивался. Влажное, сопящее всхлипывание, будто существо с огромными, незнакомыми мне легкими с шумом похожий на работающий кулер, втягивало в себя воздух комнаты, выискивая что-то. Оно уже знало, что я здесь и сейчас решало, как войти. А затем из темноты, из проёма двери, начинает плыть этот луч ядовито-зелёного цвета. Он скользит по полу, поднимается по стене. Я понимаю что это бля чей-то глаз. Он не просто светит, он сканирует, и видит всё насквозь. Он ищет движение, ищет тепло, ищет меня. Я изо всех сил рванулся к зеркалу, в свою кожу, в реальную комнату, выталкивая себя из этого сна, как ныряльщик, у которого кончился воздух. Я очнулся с воплем, который застрял где-то между гортанью и грудью. Комната была залита тусклым светом настольной лампы и тут я услышал ровный, спокойный, мерзкий храп.

Мой взгляд метнулся к креслу, где спал Виталик. Он развалился там, голова запрокинута, рот открыт. Из его глотки вырывался тот самый, знакомый до боли, тягучий, влажный звук. Тот самый звук, что я слышал во сне. Оно передвигалось с этим звуком. Блять лучше бы один ночевал.

Голова гудела, словно в неё ввинтили дрель. В висках стучало, перед глазами плыло. Эти звуки и этот храп. Всё это так въелось в мозг, что хотелось вырвать его и промыть. Я посмотрел на Виталика, который уже проснулся и смотрел на меня с немым вопросом.

— На, — я кинул флешку с новым «контентом» ему на колени. — Доконал ты меня, Вито. Доконаешь так, блять.

Я поднялся с кресла, и комната качнулась. Похуй. Мне было плевать.

— Может, ещё отпишусь потом. Ищи сам, блин.

Побрел на кухню. Руки сами нашли в холодильнике бутылку пива. Я открутил крышку, залпом выпил половину. Холодная жидкость обожгла горло, но не смыла тот мерзкий привкус страха и гнили, что скопился внутри. Я стоял, упёршись ладонями в стол, и понял, что на разобраться с этой проблемой в реале.

Я устроил настоящую цифровую облаву. Я пролазил все свои старые, пыльные архивы, которые когда-то скачал с FTP-серверов по наводкам дяди Саши. Я писал скрипты, которые перебирали базы данных утекших форумов, искал по криптографическим хешам, пытался найти хоть одну зацепку. Vladimir_Vladi не значилось нигде. И тогда я сменил тактику. Я начал искать не его, а тех, кто возможно сталкивался с чем-то похожим. Я вбивал в поиск по своим архивам не имя, а паттерны: «стук в дверь во сне», «голос в осознанном сне», «сообщение от незнакомца». И вот тут я наткнулся на кое-что.

В глубине одного старого, заброшенного форума, в архиве за 2021 год, я нашёл тред. Он был почти полностью стёрт, остались только обрывки, как будто кто-то постарался замести следы. Но несколько сообщений уцелели. Они были от пользователя с ником VerteltrinityNa.

Первое: «Ко мне в сон какой-то Владимир рвется. Кто-нибудь знает?»

Второе, спустя неделю: «Он выходит на связь через сон. Это не человек.»

И последнее, обрывочное, с гигантскими кусками удалённого текста: «[...] не открывай дверь [...] он не уйдёт [...] он хочет [...]»

Сообщения были зашифрованы простым шифром Цезаря, будто человек спешил или не обладал глубокими знаниями и судя по тому, что тред был оборван, а его следы в сети бесследно исчезли, его путешествие закончилось плохо. Мне пришла в голову мысль найти его самое первое сообщение на этом форуме. Может, там есть какие-то детали, зацепка. Я пропустил все его панические посты и полез в самую глубь, в самые ранние страницы архива, когда форум только зарождался и был просто местом для болтовни. Самое первое сообщение от VerteltrinityNa было таким обычным и человечным.

«Есть кто из Кулишово? Давайте лампово общаться и устраивать сходочки.»

Я перечитал сообщение еще раз, другой, третий. Кулишово. Это был спальный район, в котором я живу. Мы были с этим челом с одних улиц. Возможно, он даже ходил в мою школу.

— Ну, общий смысл его ника, короче, что Вертел он тринити на... — Виталик сделал многозначительную паузу и похабно ухмыльнулся, — ну ты понял. Чувак, видать, с приколом был.

Я потратил ещё два дня, роясь в архивах, искал не его имя, а следы его цифрового почерка паттерны шифрования, любимые сервера, что угодно и я нашёл. В самых дебрях гофера, на одном из тех самых «непроиндексированных» серверов, висел скрипт. Простой ретранслятор, оставленный кем-то, кто явно хотел остаться на связи, но боялся это делать открыто. Рядом с ним в комментарии к коду был ник — VerteltrinityNa. Я написал простое сообщение, зашифровал его своим ключом и оставил в логе сервера, как делают в таких случаях.

«Меня зовут Ig0r (ну бля да фанатазия только на такой ник, мастер конспирации мля). То что стучалось к вам стучится и ко мне. Я из Кулишово. Ответь, если ты ещё есть.»

Я не ждал быстрого ответа. Может, он давно мёртв. Может, он сбежал и больше не заходит сюда, но на следующий день ответ пришёл. Короткий, обрывистый, будто писал его человек с трясущимися руками.

«Жив.

Еле.

Не открывай дверь.

Никогда.

Он не человек.

Он ловушка.

Он хочет выйти.»

«Как ты выжил?» — отправил я.

Ответ пришёл не сразу.

«Не выжил.

Спрятался.

Отказ от снов.

Отказ от нетсталкинга.»

«Слушай, — напечатал я. — А зачем ты вообще всё это начал? Рыться в дипвебе, лезть в осознанные сны? Что ты искал?»

Ответ пришёл не сразу. Я уже думал, он опять пропал. Но потом в логе появилась строка, которая заставила меня замереть.

«Тихий Дом.»

«Я тоже, — признался я. — Мне о нём рассказывали. Что это не место, а состояние. Что там тихо.»

На этот раз ответ прилетел почти мгновенно, словно я дотронулся до открытой раны.

«НЕТ.

Ложь.

Не знание.

Тихий Дом — это не тишина.

Это КРИК.

Крик, который не слышно.

Информационный абсолют.

Там нет «состояния».

Там есть ВСЁ.»

VerteltrinityNa потом просто исчез. Словно его и не было. Я обновил страницу. Перезагрузил скрипт. Лог был чист. Наших сообщений там больше не было.

Спать я боялся. Поэтому с головой ушёл в работу. Не в ту унылую поддержку, что была раньше, а в новую должность, даже в новую работу. Поддержку я бросил и нашел другую идеальную работу для социопата с пошатнувшейся психикой. Меня взяли по удаленке в отдел, который тестировал новое ПО для банковских систем. Моей задачей было ломать. Ломать всё, к чему я прикасался. Я находил баги, о которых разработчики не могли и помыслить. Отправлял отрицательную сумму на счёт и получал безразмерный кредит. В поле «Имя владельца карты» вводил SQL-инъекцию и получал дамп всей базы данных. Выходил на связь с их серверами через дыру в API, которую они забыли закрыть. Потому что, с другой стороны, пусть уж лучше я ломаю это в стерильных условиях тестового стенда, чем это сделают какие-нибудь ушлые хулиганы из даркнета, не правда ли. В тот вечер я как раз пытался «купить» виртуальный товар, оплатив его несуществующей валютой, которую я сам же и сгенерировал, подкрутив системное время и кэш браузера. В ушах стоял монотонный гул моего ноута, а перед глазами плыли строки логов и сквозь этот гул, сквозь цифровую какофонию, я сквозь закрытое окно балкона почувствовал, скорее чем услышал, какой-то глухой удар. Не громкий, не резкий, а такой плотный и тупой. Как будто с крыши гаража упал мешок с песком.

Я на секунду оторвался от монитора, прислушался, но за окном были привычные вечерние звуки Кулишово. Ни криков, ни сирен. Подумал, может, кто-то во дворе мусорный бак уронил. Похуй. Вернулся к трафику, к зловредным пакетам, которые были куда понятнее и безопаснее, чем этот удар. На следующий день решил навестит маму, благо всего то пройти восемнадцать ступенек вниз.

— Заходи, сынок, котлетки только со сковородки, — мама встретила меня на пороге, но лицо у неё было странное, осунувшееся.

Я сел за стол, она налила мне чаю. Руки у неё слегка дрожали.

— Игорюша, ты там наверху ничего не слышал вчера вечером? — спросила она тихо, глядя куда-то мимо меня.

Я с набитым ртом покачал головой.

— Ну, слышал удар какой-то был. Глухой. Я работал. А что?

Мама перевела на меня взгляд. В её глазах стоял испуг.

— Это мужик один с пятого этажа, представляешь выпрыгнул.

Я перестал жевать.

— Когда? — глупо спросил я.

— Да вот тогда, наверное, когда ты слышал. Его во дворе нашли, — она замолчала, сглотнув. — Я его, честно говоря, даже в лицо не знала. Редко его кто видел, затворник был, даже не знали. А теперь все узнали, как он выглядит только вот посмертно. А он же над вами с дядей Сашей жил, представляешь.

Я сидел и смотрел на золотистую корочку котлеты на своей тарелке, а в ушах снова стоял тот самый глухой, плотный удар. Мешок с песком. Довертелся получается VerteltrinityNa. Вспомнился Толька. Просто хотел узнать, куда он пропал. Все думали как же поехал крышей, но я-то знал, он не тот парень, который просто так срывается с катушек и дядя Саша намекал, что Толя не просто исчез, а «нашел Тихий Дом». Для меня тогда это звучало как какая-то банда или секта, куда его завербовали. Я полез в нетсталкинг, потому что это был единственный способ хоть что-то выяснить. Думал, найду его переписку, следы, хоть что-то, а потом меня самого затянуло.

Дядя Саша будто подменил мне цель. Вместо «найти Толю» у меня в голове засело «найти Тихий Дом». Это стало какой-то навязчивой идеей. Я уже почти забыл, как Толька выглядит, зато чётко знал, что Тихий Дом место, где откроются все тайны, где я пойму вообще всё - про дружка, про этот ебаный мир, про то, почему всё так устроено.

А теперь сижу и думаю: а не наебали ли меня? Может, никакого Тихого Дома нет? Может, Тольку просто укатали в психушку, а дядя Саша старый блажной дед, который надо мной издевается? Но назад пути уже нет. Я слишком далеко зашёл, чтобы просто взять и забыть. Теперь я должен узнать, что такое Тихий Дом. Хотя бы для того, чтобы понять, не был ли я все это время самым большим лохом.

Часть 3: Низкочастотная угроза

Осознанные сны — мой основной канал связи с этой хуйнёй. Значит, нужно сделать их максимально безопасными. Я вспомнил все техники из книг Лабержа и Радуги, всё, что мне впаривал дядя Саша. Не просто «осознаться», а выстроить цифровую крепость прямо в собственном подсознании. Если эта хрень лезет через интерфейс сна, значит, мне нужен фаервол. Не в компе, а в голове.

Первым делом сделаю свою комнату безопасной. Раньше, осознавшись, я сразу бежал к ноуту, теперь нихуя. Теперь первым делом я оглядываюсь. Я не в своей комнате. Я в ней, но это её каркас, её чертеж, который мы изменим и укрепим. Стены будут из плит холодного, полированного титана, без единой щели. Пол полностью литая сталь. Потолок такой же. Никаких окон. Ни теней, ни углов, где может притаиться какая-то хуйня. Только ровный, матовый свет, исходящий отовсюду сразу. В этой комнате будет только три объекта. Я. Мой ноут, стол на котором он стоит, стул, флешка и Дверь, ну ладно получилось больше чем три объекта.

Дверь это будет само зеркало, но теперь оно не висит на стене. Это массивная, герметичная плита, как в банковском хранилище. С матовой поверхностью, в которой не видно отражения и на ней замки, не физические, конечно, а мысленные. Пароли, которые я придумываю наяву и никуда не записываю. Длинные, бессмысленные комбинации слов, цифр и образов. aNhF66-94N. Чтобы открыть или закрыть её, нужно мысленно ввести этот код. Каждый раз новый. Это не идеальная защита. Ничего идеального не существует, я как контролёр качества знаю это лучше кого бы то ни было. Любую систему можно сломать, но теперь, чтобы до меня добраться, этой хуйне придётся взламывать не просто сон, а целую цифровую крепость, которую я выстроил в своей голове.

Пару дней спустя после случая с летающим соседом, я зашёл к дяде Саше. Не с пустыми руками, с пачкой того чая, что он любил. Не для подкупа, а как бы в знак того, что я всё ещё его ученик, хоть и пошёл своим путём. Он был за своими мониторами. На одном, как обычно, бежал зелёный текст гофера, на другом была карта города, а третий монитор был выключен.

— А, Игорёк! — он обернулся, снимая наушники. Взгляд его был усталым, но острым. — Какими судьбами? Не иначе, как проверить, не скончался ли старый параноик в одиночестве?

Я хмыкнул, поставил чай на стол и сел на свой привычный стул с протёртой обивкой. Фоном как обычно играл на гитаре хриплый голос, исполнителя которого Виталик обозвал как Гуф того времени.

— Просто мысли вслух хотел проверить. С вашей, так сказать, экспертной оценкой.

— О-хо-хо, — он протяжно произнёс. — Наставничество изволишь требовать? Изволь. Излагай.

И я изложил про «безопасную комнату» из титана. Говорил, а сам смотрел на его мониторы. Особенно на тот, где видел в темноте экрана свое отражение.

Дядя Саша медленно потянулся к своей пачке "Корона", вытащил одну, но не закурил, а начал вертеть в пальцах. Его взгляд был тяжёлым и насмешливым одновременно.

— Мои нетсталкерские детекторы, — начал он, растягивая слова с притворной задумчивостью, —Они, Игорёк, задетектят твою «безопасную комнату» в осознанном сне. Представь себе, что на фоне общего хаоса, бреда и случайных образов, внезапно возникает идеальный куб. — начал он, показывать куб руками в воздухе, — Абсолютно ровные грани. Чистейшая, выверенная геометрия. Это всё равно что на чёрном-чёрном поле поставить большую белую стрелку с надписью «ЗДЕСЬ СПРЯТАНО САМОЕ ЦЕННОЕ, ЛОМАЙТЕ СЮДА». Ты не прячешься, мальчик мой. Ты строишь маяк и призываешь не корабли, а шторм.

Он наконец поднёс сигарету ко рту и чиркнул зажигалкой.

— Твоя «безопасная комната» самая небезопасная вещь, которую ты мог придумать. Потому что она кричит о тебе громче, чем любая твоя паника. Паника равно цельно шуму, а это идеальный, чистый сигнал и он будет прекрасно слышен.

— А сосед, дядь Саша? — выдавил я. — Тот, что с пятого этажа. У него такая же паника была?

Дядя Саша на мгновение замер, его пальцы перестали барабанить по столу. Он медленно повернул голову ко мне, и в его глазах я не увидел ни понимания, ни того узнавания, которого ожидал. Только пустую, вежливую отстранённость.

— Сосед? — переспросил он, и в голосе прозвучала лёгкая, искренняя недоуменность. — С пятого этажа, который? Прости, Игорёк, я не в курсе. Знаю лишь что сидел на вай-фае с четвёртого этажа. Одна и та же сеть с нами. Тот самый ручеёк, что поил тебя, поил и его. Совпадение, конечно. В нашем подъезде столько людей уходят и приходят — резко сменил тему он будто сболтнул что то лишнего. — Если кто и выпрыгнул, то это печально, конечно, но при чём тут наши с тобой разговоры? Случайные бытовые трагедии давай мимо касс.

Он либо правда не знал либо делал вид настолько убедительно, просто вычеркнул. Как нерелевантные данные. Вернувшись к себе, я заварил кофе покрепче и уставился в монитор. Терабайты архивов скачанные мною с дипвеба. Цифровое кладбище, где были похоронены все страхи и паранойи задротов со всего бывшего Союза. Сколько же там было всякого шизанутого бреда: фурри-фантазии, описания духовных практик, отрывки из плохих крипипаст, тонны эзотерического мусора, и НЛП-медитации.

Перелопачивая эти терабайты цифрового дерьма, я начал видеть структуру. Раньше мне казалось, что нетсталкинг просто дикое плавание по даркнету в поисках запретного. А нихуя! Всё куда сложнее и, блять, страннее. Я выделил для себя три типа нетсталкинга: паранормальный, пассивный и андерграунд нетсталкинг.

Первый тип — паранормальный нетсталкинг. Эти ребята вообще не за архивами и утечками гоняются. Им похуй на криминал или слитые базы. Они охотятся за какой-то другой хуйнёй. За битами, порожденными сетевыми духами. Ты слышишь это? СЕТЕВЫЕ ДУХИ, КАРЛ! Блядь, я бы сам себя за такие мысли по морде дал, но именно так они это и называют. Вхождение в дипвеб такой же что глубокий интернет не провода и сервера, а какая-то ебучая дверь в другое измерение. Они ползают по форумам и шепчутся про какую-то Фазу, которую они зовут «Уровень ⩛». Вот этот вот значок, три волнистые палки. Видел я его в их тредах. И вот что самое пиздатое: их тусовки, те, что на виду, сплошь состоят из троллей или из просвещенных. Я до сих пор, не могу понять, они все долбоёбы, которые просто по приколу несут эту ахинею, или там есть те, кто реально во всё это верит и что-то знает. Потому что если это не просто словоблудие, а серьёзный бизнес, то там нужны какие-то особые знания и этими знаниями никто не хочет делиться. Никаких инструкций, никаких гайдов «для чайников». Только одни намёки, загадки и пиздёж. Иначе, видимо, никак. Нельзя просто взять и научиться быть «сетевым шаманом». Надо либо родиться ебанатом, либо не знаю стать им.

Ладно, по справедливости сам по себе вход в Фазу, описанный в тредах, та ещё штука. Это не просто «ой, я во сне». Это пиздец как круто и страшно одновременно. Представь: ты не просто листаешь дипвеб, ты буквально в него проваливаешься сознанием и там всё не так. Это как тёмная, потусторонняя версия интернета, где сайты не страницы, а целые миры, а ссылки ведут куда-то в подкорку и вот этот самый «выход в сеть» из Фазы, похоже, это просто работа какой-то ебанутой программы, которая прошита в самом нашем мозгу. Типа встроенного браузера, о котором никто не знает, но чтобы им пользоваться, нужен не айпишник, а твой рассудок. Именно он отвечает за то, чтобы ты, во-первых, вошёл в эту хуйню, а во-вторых оттуда вернулся. И это, цитирую я со словтроллей/просвещенных, охрененный опыт. Сильнее любого трипа. Ты не просто ищешь инфу, а чувствуешь на вкус, видишь запахи цифр. Короче со слов этих припизднутых не люди мы, а операционки разные. Вот только беда в том, что софт у нас разный в голове. Выйти обратно получается далеко не у каждого. Тот же VerteltrinityNa, наверное, так и завис где-то между загрузками, а я пока держусь, вроде бы.

Второй тип — пассивный нетсталкинг. Представь себе рыбака, который расставил сети во всём море и просто ждёт, что в них попадётся. Эти ребята не охотятся за конкретной дичью. Они запускают сканеры, которые тупо долбят по всем подряд портам, ищут дыры в фаерволах, открытые камеры, фтп с паролем «12345» и им похуй, что выловили. Может, это будет гостайна какого-нибудь НИИ, забытая на сервере, а может переписка двух школьников из 2004 года про то, у кого круче скины в КС или, блять, сканы письма аж из 1734 года (да, я видел и такое), где Алиса Прокофьевна просит Андрея Ивановича купить молока. Для них это не имеет значения. Весь сок в самом процессе. В этом бессмысленном, медленном блуждании по цифровым руинам. Это самый доступный тип. Не нужно никаких тайных знаний о «сетевых духах» или выходах из тела. Достаточно примкнуть к какой-нибудь группе таких же задротов. Они тебе выдадут свой софт тот самый сканер и вперёд. Ты как бы плывёшь на маленькой исследовательской подлодке, на борт которой маркирован названием их группы и неспешна бороздишь просторы, собирая всё, что плохо лежит. Скучно? Иногда да. Зато безопасно. Почти. Третий тип — андерграунд нетсталкинг. Это уже не игрушки. Самый сложный и самый, естественно, серьёзный паёк. Эти ребята не археологи и не рыбаки. Они диверсанты. Они целенаправленно охотятся за документами организаций, организуют утечки приватных данных, занимаются манипуляцией общественного мнения, меняя инфу в нужных источниках. Это не про то, чтобы найти открытый фтп это про то, чтобы взломать то, что не взламывается. Их группы это закрытые клубы, где состоят либо крутые хакеры, либо инсайдеры в разных конторах. Просто так туда не попадёшь. Они скрыты так, что даже случайно не наткнёшься. Да и не захочешь, если у тебя мозги на месте. Потому что неподготовленный чел в такой тусовке будет чувствовать себя маленькой девочкой, которая случайно зашла в зал, где Нео, и Морфеус судьбу матрицы за кофе. Эти существа на публичные борды не пишут. Они там не водятся.

И вот меня зацепил второй тип. Это же по сути то, чем мы с дядей Сашей занимались на первых порах. Сижу, читаю про эти пассивные подлодки, и такой: а нахуя я вообще себя извожу? Эти осознанки, мне только психику рушат. Нахуй. Нахуй! Порылся в тех же архивах, нашёл пару ссылок. Оставил заявку в одном таком паблике «Искатели.нет». Мне, бля, за пять минут прислали целый набор: сканер уязвимостей, софт для подбора паролей к фтп, даже какой-то свой мини-браузер для гофера. Установил, запустил и понеслась. Сканер замигал, поползли логи. Я сижу, пью кофе, а он тупо долбит по случайным айпишникам, выискивая дыры. Нашёл какую-то камеру в автомастерской в Перми. Нашёл расширенную папку с дипломными работами какого-то вуза. Нашёл базу данных районной поликлиники с историями болезней. Ну ладно за сутки я прям что-то стоящего в телегу Виталика не особо нашел. Просто мусор и шелуха, если честно, а настоящее, та самое страшное и манящее, осталось там, за зеркалом.

Мы сидели с Виталиком в «Старом докере», нашем районном пабе, где пиво было дешёвым, а гренки съедобными. Вито пялился в телефон, листая статистику своего канала, и хмурился.

— Слушай, Виталик, насчёт контента. Он теперь будет идти помедленнее и, возможно, не такой острый.

— Это ещё почему?

— Просто я нашёл способ поспокойнее. — я покрутил стакан в руках. — Есть такие ребята называют себя пассивные нетсталкеры. Они не лезут в хуй пойми куда. У них есть софт, сканеры. Ты его запускаешь, а он сам ползает по сети и собирает всё, что плохо лежит. Открытые камеры, файлы с простыми паролями, всякий цифровой хлам.

Виталик смотрел на меня, переваривая.

— То есть, ты теперь не сам ищешь, а как бы програмку запустил и ждёшь?

— Ну, типа того. Безопаснее. Никаких тебе осознанных этих сновидений, ты же видишь мои глаза то красные? Никакого риска короче.

Он хмыкнул, отпил ещё пива и снова уткнулся в телефон.

— Безопаснее. Ну скучно, бля Игорян. Ну ладно, посмотрим, что твой сканер нароет, но если через неделю не будет ничего, то будешь искать по-старому, а то отписываться начнут и мы останемся без достойного пассивного дохода.

Мы сидели, я уже почти уговорил себя, взять еще кружку светлого, как к нашему столику подошли двое. Первый был кудрявый, с жидкими усиками, которые он, видимо, гордо называл усами. Второй был его точная копия, только одетый так, будто мама вплоть до сегодняшнего утра сама выбирала ему верхнюю одежду. Такие же усишки девственника и тонна прыщей на лице. Оба с такими каменными физиономиями, будто на тренировку по покерфейсу убили год. Кудрявый без предисловий упёрся взглядом в Виталика.

— Виталий Степанович Коленкин? — голос у него был плоским, без эмоций. — Просим пройти с нами. Для разбирательства.

Виталик, который только что тупил в телефон, медленно поднял на него глаза.

— По какому делу? — спросил он так же ровно.

— По вопросу касательно информации, появляющейся в вашем телеграм-канале «Колотун 18 плюс», — отчеканил второй, прыщавый. — Источники интересуют.

Я сидел, стараясь дышать ровно. Понимая, что это не мусора. Мусора так не работают. Да и не выглядят. Эти знали, кого ищут и пришли за ним прямо сюда, в паб, да еще и вечером. Виталик медленно поставил стакан на стол.

— А вы кто, епта? — спросил он с лёгкой, почти учтивостью.

— Мы те, с кем вам лучше пойти, — не моргнув глазом, ответил кудрявый. — Пока разговор ведётся в вежливой форме.

Наступила тягучая пауза. Эти двое с каменными лицами ждали, а Виталик медленно, с вызовом, допивал своё пиво. Я мысленно прогонял варианты: Конкуренты? Какие-то киллеры-аутисты, по заказу тех, чей контент мы сливали? И тут прыщавый, тот, что выглядел моложе и, видимо, нервнее, скосил глаза на мой ноут, который лежал на столе рядом с бокалом.

— Lenovo ThinkPad икс один? — спросил он, коряво выплюнув английские слова и кивнув на ноут, и в его голосе прозвучала не столько подозрительность, сколько какое-то любопытство неуместное.

Кудрявый бросил на него короткий, шипящий взгляд: «Заткнись». Но было поздно. Виталик, уловив этот диссонанс, грузно отодвинулся от стола, и его лицо расплылось в гоповатой ухмылке.

— Интересуетесь, откуда ноги растут у моего контента? Так бы сразу и сказали. — Он перевёл тяжёлый взгляд с прыщавого на кудрявого. — Только зря парнишку одёргиваете. На таком вот крутом железе мы хуярим, которое вам и не снилось. Мой товарищ вообще-то нетсталкер. Пассивный. — Он произнёс это с таким нарочитым пренебрежением, будто говорил «мой друг пассивным гей». — Сидит, сканеры свои запускает, всё что плохо лежит собирает. Вот вам и все источники.

Я сидел и охуевал. Этот долбоёб только что влепил меня по полной программе, выдав первому встречному, кто мы и чем занимаемся, но что было страннее реакция этих двоих. Прыщавый не смог скрыть лёгкого, одобрительного кивка, а кудрявый не выглядел удивлённым, скорее удовлетворённым. Как будто получил подтверждение своей догадке и слово «нетсталкер» для них не было пустым звуком.

— Ну что, удовлетворили любопытство? Или ещё вопросы по софту будут? Могу гайд скинуть или нахуй послать. Пойдем Игорян, покурим – позвал он меня на выход.

Я, наскоро заткнув ноут, поплелся за ним, а эти двое вышли следом. Мы встали в переулке за пабом и Виталик достал пачку сигарет, я даже к ней поятнулся.

— Расслабьтесь, — сказал Кудрявый нам в след, и его каменное лицо наконец дрогнуло, выдав нечто похожее на усталую усмешку. — Мы не из полиции.

Прыщавый, нервно оглядываясь, добавил тише:

— В общем, в стране сейчас действуют две крупных исследовательских организации, которые вплотную занимаются изучением дип-нета. Не того дерьма, что вы в своем канале постите, а настоящего".

Виталик фыркнул, чиркнув зажигалкой:

— О, бля, учёные в говне моченные.

— Не совсем, — парировал Кудрявый. — Одна контора государственная. Другая частная, с неясным финансированием и они не просто изучают глубокую сеть. Они её методично прочёсывают. Ищут точки входа и тех, кто через них проходит.

Виталик выпустил остаток дыма.

— И че мне с этого?

— Тебе — ничего, — резко парировал Кудрявый. — А вот твоему другу, — он перевёл взгляд на меня, — ему стоит задуматься. Потому что эти конторы не ограничиваются пассивным наблюдением. Они выходят на контакт. Вербуют, а тех, кто не идёт на контакт изолируют для изучения.

У меня похолодели пальцы, сжимающие сигарет, которую так и не поджег. Изолируют. Как Толика?

— А какая цель-то у этих контор? Что они ищут? — сказал я, глядя на Кудрявого. — Тихий Дом?

— До Тихого Дома, — произнёс он отчётливо, растягивая слова, — насколько нам известно, доходили несколько человек.

Рядом Прыщавый непроизвольно сглотнул, глядя себе под ноги.

— Некоторые пропали, — Кудрявый сделал маленькую паузу. — Некоторые, того, — покрутил он пальцем у виска. — Поехали. Мы, — Кудрявый ткнул пальцем себе в грудь, а потом кивнул на напарника, — состоим в одной из этих организаций. Не в самой жёсткой, скажем так, и наш вам совет, пацаны — он посмотрел прямо на меня. — Забудьте. Потому что те, кто ищет Тихий Дом, они либо становятся добычей, либо — он мотнул головой в сторону города, — становятся нами, а вам, я смотрю, ни то, ни другое не улыбается. Не лезьте в это дело.

Виталик медленно, с театральным спокойствием, докурил свою сигарету, бросил окурок и растер его каблуком. Потом поднял взгляд на Кудрявого.

— Знаете, — начал Вио на удивление тихо, почти задушевно, — я всегда охуевал с фраз типа «не лезь в это дело».

Кудрявый нахмурился. Прыщавый отступил на полшага.

— Итс май бизнесс, во что мне лезть, а во что нет, — продолжил Вито, его голос начал набирать металл. — Предупреждаешь? А нахуя? Если человек движется в этом русле, он должен осознавать, что его жизнь отныне ещё более хрупкая и подверженная опасности, нежели прежде. Если он этого не осознаёт, то никакие предупреждения тут не помогут.

Он сделал шаг вперёд, и его массивная фигура вдруг показалась заполняющей весь переулок за пабом.

— Подобные фразы тупо пыль в глаза, не более того. Особенно, если после них точку в своём рассказе, при этом нихуя не поясняя. — Вито был уже в паре сантиметров от Кудрявого. — То я понимаю что имею дело с пиздаболом.

Кудрявый попытался что-то сказать, но не успел. Рука Виталика, быстрая, как плеть, вцепилась ему в горло и припечатала к кирпичной стене.

— А я пиздаболов не люблю. Капиш? — прошипел Вито.

Прыщавый рванулся было на помощь, но Виталик просто пнул ему в грудь с ноги, даже не сойдя с места. Пока Прыщавый лежал в ахуе, держась за солнечное сплетение, Кудрявый, синея у него в захвате, судорожно бил его по рукам и бокам. Виталик коротко, без размаха, всадил ему колено в пах. Тот осел с булькающим стоном. Тело обмякло и сползло на землю. Прыщавый, наконец встав на ноги, встретил жёсткий апперкот в челюсть и тут же затих, не простояв на ногах и три секунды.

Пока Виталик стоял, крехтя отдышкой, мы услышали как из-за отворота пиджака Кудрявого раздался шипящий звук и голос из рации, резкий, металлический:

— Керновая группа, хули вы там творите? А ну быстро на связь, уровень 3-15. Повторяю, уровень 3-15!

Мы переглянулись.

— Блядь, — выдохнул Виталик, тыча пальцем в рацию. — Это чё, они уже в курсе? По съебам.

И мы съебались даже, не заплатив за пиво, сворачивая в знакомые тёмные дворы. Адреналин ещё пульсировал в висках. Спустя несколько дворов мы уже пошли просто быстрым шагом. Рука Виталика была разбита в кровь.

— Ебать, — только и говорил Вито, закуривая на ходу. — Ну и рожа у того кудрявого, — хрипло усмехнулся он, сплёвывая. — Теперь будет знать, как к нормальным людям с подъёбом подкатывать.

— Слушай, — я остановился на углу своего дома. — Давай ко мне. Переночуешь. Руку тебе надо промыть.

Виталик посмотрел на свою разбитую костяшку.

— У меня свой дом частный, там тихо никого.

— Именно поэтому и ко мне, — настоял я. — Если эти клоуны всё же решат поискать тебя, первым делом поедут на твою хату. Частный дом — он же один, его не с соседями перепутаешь. А сюда, в панельку, вломиться сложнее — люди, лифты, домофоны. И потом, — я ткнул пальцем в его руку, — у меня хоть аптечка нормальная.

Виталик развалился на моём диване, заливая перекисью свою разбитую руку и матерился на чем свет стоит, а я рылся в шкафу в поисках чистых простыней

— Слушай, я спать, — сказал я, вытаскивая своё старое бабушкино зеркало в деревянной раме. — Задолбался как собака.

Виталик лишь кивнул, прикладывая к костяшкам лёд, завёрнутый в тряпку. Я поставил зеркало на стол напротив дивана, чтобы Виталик, если проснётся, видел в нём только мою спину и экран. Ноут я не выключал, перевёл в спящий режим и экран стал тёмным, но индикатор горел ровным синим глазом. Сеть, конечно, была подключена, ведь без этого никак.

— И что это ты тут фэншуй устраиваешься? — буркнул Виталик, смотря одним глазом на мои приготовления.

— Ритуал такой, — отмахнулся я, стараясь, чтобы голос звучал уставшее-безразличным. — Чтоб лучше выспаться. Психология, типа. Ты бы тоже поспал, а не в телефон пялился.

Он что-то пробормотал про «ёбаных психологов» и уткнулся в экран, листая свой канал. Я прилёг на кровать, спиной к нему, лицом к зеркалу и ноутбуку. Закрыл глаза, начав медленно и глубоко дышать, изображая из себя засыпающего человека. Внутри же всё было иначе. Я не пытался уснуть. Я целенаправленно погружал себя в транс, вспоминая все техники дяди Саши и Лабержа. Я мысленно повторял свою мантру: «Я сплю. Это сон. Я в безопасности». Я представлял, как моё сознание отделяется от тела, как тонкая нить, и тянется к тому самому порталу к тёмному экрану ноутбука в зеркале.

Это было всегда похоже на запуск ракеты. Каждый вдох проверка связи. Каждый выдох шаг вглубь. Я чувствовал, как реальность за спиной в виде пердежа Виталика, скрипа дивана и запаха перекиси начинают отдаляться, становиться фоновым шумом. А передо мной, в зеркале, тёмный экран начинал обретать лёгкое, едва заметное свечение. Виталик ничего не замечал. Для него я был просто парнем, который странно спит, а я в это время по кирпичикам выстраивал в голове стены своей крепости. Как и планировал титановую и стальную, без окон и с дверью-зеркалом с мысленными замками.

Я был почти там. Ещё немного, и я окажусь внутри. Не чтобы бежать, а чтобы наконец задать вопросы. Я открыл глаза. Я был внутри. Я стоял в центре своей безопасной комнаты. Я поднялся с кровати и сделал шаг к ноуту. В этой комнате не было эха. Звук шага поглощался мгновенно. Пока я рыскал по архивам, я нашёл кое-что для себя. Пришло время не ждать стука. Пришло время написать самому.

Сообщение: ПРИВЕТ. Отправителю с ником: Vladimir_Vladi.

Ну что ж. Начнём.

Сообщение: ТЫ ЗДЕСЬ? Отправителю с ником: Vladimir_Vladi.

Секунда. Две. Экран не менялся и вдруг ответ. Строка просто появилась, как будто была там всегда.

Vladimir_Vladi: Всегда.

Сообщение: ЧЕГО ТЫ ХОЧЕШЬ? Отправителю с ником: Vladimir_Vladi.

Vladimir_Vladi: Выхода.

Сообщение: ОТКУДА? Отправителю с ником: Vladimir_Vladi.

Vladimir_Vladi: Из Тихого Дома.

Пока мы переписывались, как будто за титановой стеной кто-то пересыпал сухие листья. Я замер, вслушиваясь. Шелест нарастал, превращаясь в отчётливый, ритмичный стук. Звук шёл отовсюду сразу — справа, слева, сверху. Будто что-то огромное и невероятно длинное медленно, сегмент за сегментом, проползало по внешней стороне моей комнаты. Я представил себе гигантскую сороконожку, но самое жуткое было не это. Сам звук, так как это не был топот ног или шуршание чешуи, это была клавиатура. Чёткий, сухой, механический стук. Тысячи и тысячи клавиш, ударяющих одновременно, создавая этот ползущий, многоного-щелкающий гул. Будто за стеной слепой машинист печатал на бесконечной ленте само мироздание. Тук-так-тук-так-трр-трр-так.

Vladimir_Vladi: Я просто хочу проснуться.

Это нечто за переделами моей комнаты обвила мою крепость кольцами своего туловища и начала сжимать. Титан заскрипел с противным металлическим визгом, будто лист жести гнут в руках. Стена напротив меня медленно, с неумолимой силой поползла вперёд. Моя неприступная комната превращалась в консервную банку. Я метнулся к двери-зеркалу и мысленно орал пароль, чувствуя, как сзади на меня надвигается стена.

Титановые плиты пола под моими ногами пошли волнами. Комната хрустнула, будто кости и тут зеркало стало жидким, как ртуть. Я не раздумывая нырнул в эту серебристую плёнку, чувствуя, как сзади комната сходится в точку с оглушительным лязгом.

— Ты чего, по кровати ползал и орал, как резаный? — Виталик с дивана смотрел на меня округлившимися глазами. — Или у тебя тут тараканов дохуя?

Я лежал на кровати, весь мокрый, и не мог отдышаться. Не потому что нечем ведь воздух был, но он казался бутафорским, как в аквариуме. Я поднял руку, посмотрел на пальцы, шрамы, всё на месте, но ощущение было какое-то силиконовое. Я знал, что это просто отходняк. Дереализация. Глюк перегруженного мозга, но знание не помогало. Ощущение, что всё вокруг ебаная игра-сон, накрывало с головой. Потом мир щёлкнул, как переключившийся канал. Воздух снова стал воздухом, рука рукой, но на задворках сознания остался мерзкий осадок. Что если это не глюк? Что если я так и не проснулся по-настоящему, а просто перезапустился на новый уровень симуляции?

Я встал, подошёл к окну, упёрся лбом в холодное стекло. Холод был настоящим, но череп будто зажали в тисках, и кто-то методично закручивал винт. Я начал сползать вниз по стеклу, а в ушах стоял оглушительный звон, сквозь который едва пробивался встревоженный голос Виталика:

— Игорян ебать! Ты чего, совсем? Бля, держись, щас скорую...

Я не мог ответить. Я зажмурился, свернувшись калачиком на холодном линолеуме, и просто ждал, когда голова взорвётся. Потом были смазанные кадры. Грубые руки санитаров. Качка в машине, где каждый стук колёс по кочкам был новым ударом молотка по черепу. Яркий свет приёмного отделения, заставляющий скулить от боли. Меня запихнули в какую-то каталку, вкатили укол, от которого стало тише и далеко. Голова не перестала болеть, но теперь она болела где-то на фоне, как соседский перфоратор за бетонной стеной.

Какой-то уставший врач что-то бормотал Виталику, мелькнувшему в дверном проёме:

— ...сильное истощение, переутомление ЦНС на фоне хронического недосыпа... Наблюдение, капельницы...

Меня привезли в палату. Я лежал на жёсткой койке, уставившись в потолок, и слушал, как в висках постоянно отстукивало, превращаясь в писк ебанного резонанса Шумана. Мне вкололи ещё чего-то, и я провалился в тяжёлый, безсновидный сон. Лучший сон за последние несколько месяцев.

Медсестра, поправляя капельницу, буркнула что-то стандартное: «Неделю полежите, посмотрим по состоянию». Она имела в виду мои анализы, давление и прочую ебучую биологию. Физически — да, неделя. Может, дней десять. Капельницы снимут интоксикацию, снотворное нагонит дефицит быстрой фазы. Я перестану блевать и смогу ходить по прямой. А вот чтобы в голове всё встало на свои места…

Дядя Саша как-то сказал, что знание как радиация. Чем ближе к источнику, тем дольше выведение. Я не просто подошёл близко. Я побывал внутри реактора.

Я повернулся на бок, глядя в стену, просто продержаться до выписки. Сделать вид, что я «здоров». Что я просто переработал, а там посмотрим. Может, мне и правда стоит найти другую работу или купить дачу. Выращивать картошку и забыть. Забыть про сети и про эти сны и от всей этой информации. Наша жизни связана с информацией, потому что та вокруг нас везде и всюду. Сны для нас-это как модем с проводом в интернет для пекарни. Получается, что во сне мы можем оказаться в том же информационном пространстве, в котором находятся все эти дипнеты и прочее. Одним словом нечто, похожее на ноосферу, но не она. Сны способны подарить нам тонны полезной информации, если будет возможность ими управлять, скажем "написать софт" для сёрфа информации во снах, как браузеры для интернета.

Меня навестили. Мама, вся в слезах, притащила целый рюкзак продуктов. Виталик стоял сзади, смущённо хлопая по плечу — мол, лечись, братан. Я слушал их утешения, кивал и улыбался. Да, мол, просто переутомился. Да, скоро выпишут. Когда они собрались уходить, я окликнул Виталика:

— Слушай, бро. Принеси мне сюда мой ноут.

Он уставился на меня как на ненормального:

— Ты чего, Игорян? Тебе покой нужен, а не в интернеты лазить!

— Мне скучно, — соврал я, глядя ему прямо в глаза. — Фильмы посмотреть. Музыку. Игру какую-нибудь простую. А то с ума сойду от этих стен.

Мама тут же подхватила:

— Конечно, сынок! Виталий, принеси, пожалуйста. Пусть развлечётся.

Виталик смотрел на меня с немым вопросом. Он всё понимал. Он видел, что мне не фильмы нужны. Но кивнул:

— Ладно. Завтра завезу.

Лежал я потом вечером в палате и думал. Учёные там бьются над своей «теорией всего». Коллайдеры строят, частицы сталкивают, формулы строчат. Хотят свести всё и гравитацию, и квантовую физику в одну большую, красивую схему. Объяснить, из чего мир состоит на самом деле, а мне интересно другое. Допустим, они её таки создадут. Поймут все эти струны, браны или что там у них будет. Получат, условно, чертёж вселенной. И что? Вот сидит программист. Он знает язык кода до самых глубин. Может написать программу, но он же не знает, на каком железе она будет работать. Для него процессор просто «система», которая выполняет его команды. Он не лезет в кремниевые затворы и не думает о квантовых эффектах внутри чипа. Ему это не нужно. Так, может, и наш мир просто программа, работающая на каком-то непостижимом для нас железе? Мы можем до мельчайших деталей изучить код в виде законов физики, химии, биологии, но мы никогда не поймём, что там снаружи. Что за система выполняет этот код. Кто или что нажало «Запуск».

Виталик притащил ноут мой родной. Сунул мне в руки, сурово так глядя:

— На, держи. Только смотри, чтоб тебя обратно не загнуло. Косынку запускай и хватит.

Я кивнул, делая вид, что согласен. Как только дверь за ним закрылась, я запустил систему. Пока она загружалась, мои пальцы потянулись к штанам в которых я прибыл в больницу и достал из кармана флешку. Я сунул её туда в тот момент, когда мир поплыл перед обмороком, на автомате. Инстинкт крысы, которая прячет самый ценный кусок перед смертью.

Часть 4: Тихий Дом

Покойного Толю Любимова тогда приехали брать из института не санитары, и не просто полиция, а 19-й отдел 8-го Главка. Охрана правопорядка на секретных военных объектах. Какого хуя? Как Толя, задрот, не вылезавший из своей берлоги, умудрился столкнуться с такими темами? Что он такое узнал, пока я ржал над его бредом про «Гугл Трэшдипе»? А дальше читал рапорт, показания опера. Толя, затравленный, сбежал и заперся в спортивном корпусе. Непроизвольно схватился за гриф от штанги. И этого хватило, чтобы в него выпустили всю обойму восемь патронов, не чтобы ранить или обездвижить, чтобы убить наверняка. И после этого объявили террористом и пособником экстремизма. Тело в закрытом гробу. Допросы всех, кто его знал. Слежка.

Всё это время я думал, что он поехал крышей и его упекли в дурку, а его оказывается ликвидировали. Значит, его «бред» про сервер был не бредом. Он нашёл что-то настолько серьёзное, что за этим стояли не просто «хакеры», а самые настоящие, самые страшные структуры. И он, дурак, полез туда с кривыми ссылками с какого-то форума, даже не подозревая, против кого он играет. Толю стёрли. Как файл. Я вынул флешку и сжал её в кулаке.

Меня выписали. Сказали «избегать стрессов». Очень смешно. Я вышел из больницы, и мир снова показался бутафорским. В кармане запищал телефон. Смска от дяди Саши было кратким: «Чай стынет. Заходите. Оба.»

Я показал смску Виталику, который ждал меня на своем жигуле у ворот больницы.

— Поехали, — буркнул он, закуривая.

Мы молча ехали. Я смотрел в окно на уродливые панельки Кулишово и думал о том как дальше прожить спокойно избавившись в жизни от всего этого. Дядя Саша открыл нам сам. Он выглядел постаревшим, но в глазах горел всё тот же едкий огонёк.

— А, выздоровели, — проворчал он, впуская. На кухне, где фоном что-то бормотал включенный телевизор, на столе действительно дымился чайник и стояли три гранёных стакана. — Ну что, Игорёк, прочувствовал на собственной шкуре, что нетсталкинг не в крестики-нолики играть? Давайте, ребят чай стынет, а картина интересная вырисовывается.

Мы перебрались в его логово. Дядя Саша сидел перед своими тремя экранами, на которых пульсировали какие-то схемы. Рядом, в потёртом трёхстворчатом трельяже, отражались сразу три его уставших лица и наши с Виталиком недоумённые физиономии. Получился сюрреалистичный портрет: наши отражения, зажатые между бегущим кодом и бесконечными копиями дяди Саши.

Дядя Саша медленно налил всем чаю. Его рука не дрогнула, затем поправил очки и отхлебнул чаю, глядя на нас с Виталиком своим пронзительным взглядом.

— Вы всё про порталы да про хакерские атаки в осознанках, — начал он, и в голосе зазвучали лекционные нотки. — А на самое простое и опасное не обращаете внимания. Зеркала.

Виталик фыркнул:

— Ну, дядя Саш, мы в курсе. Не спать напротив, а то покойник приснится. Бабушкины сказки.

— Сказки? — дядя Саша тонко улыбнулся. — Открой любой технический справочник. Что такое сайт-зеркало? Это точная копия ресурса, распределяющая нагрузку. В нашей расширенной реальности, их физические тёзки работают по тому же принципу. Они распределяют энергию.

Он сделал паузу, давая нам осознать.

— Только в отличие от серверов, они не просто перераспределяют. Они забирают причем безвозвратно.

Я вспомнил, как в своей сонной крепости использовал зеркало-дверь. Была ли она щитом или насосом, выкачивающим меня самого?

— Попробуйте, хотя лучше не пробуйте уснуть, окружённый зеркалами, — продолжил дядя Саша, и его голос стал тише и зловещее. — С вероятностью девяносто девять процентов проснетесь разбитым. Как будто ночью молотком отвадили или вообще заболеете. А сны... — он многозначительно посмотрел на меня, — сны будут сниться непонятные, чаще кошмары. Можете, но я не советую, сами проделать такой опыт дома. Только, — он пригрозил пальцем, — не вздумайте спать ногами близко к зеркалу. Канал будет слишком прямым.

Я, до этого молча вертевший в руках стакан, не выдержал:

— Дядя Саш, зачем вы нам это рассказываете?

Дядя Саша медленно повернулся к нам на своём скрипучем стуле. Его лицо в трёх зеркалах трельяжа исказилось тремя разными гримасами усталой озабоченности.

— А потому что глупые еще, — тихо, но очень чётко произнёс он. — Волнуюсь я за тебя конкретно, Игорек. Я уже говорил, что чем глубже спускаешься в Интернет, тем теснее он связан с реальностью, а реальность не одна.

Он встал и подошёл к трельяжу, глядя на наши отражения.

— Жизнь вся это сон. Ты когда-нибудь видел себя в зеркале во сне, Игорь? А ты, Виталий?

Мы молчали.

— Каждый, кто видел, знает увидите себя абсолютно другим. Возможно, такую рожу, что душа в пятки уйдёт.. Это будешь ты, но в другой реальности или в другом слое нашей.

Он провёл пальцем по пыльной поверхности зеркала.

— Правда о зеркалах в том, что это не просто отражение. Это иные слои, которые мы наполняем своей энергией. Зеркало как портал, связывающий эти слои. Можно сказать, другие миры. Поэтому при гадании можно увидеть лицо суженого. Некоторые скажут, что нечистая сила. Они отчасти правы, но на деле мы подключаемся к иным реальностям, которые прямо перед нами. Это информационное поле и есть другая реальность. Мы можем войти в зеркало и тогда мы просто исчезнем из этого мира и появимся в ином слое.

Виталик поставил стакан со стуком.

— Ну давай, интернет-шаман, расскажи нам как.

Дядя Саша улыбнулся, и его улыбка растянулась в трёх зеркалах, став жутковатой и многослойной.

— Инструкция? — переспросил он. — Охотно, но предупреждаю что обратного билета может и не быть. Готовы ли вы к тому, чтобы посмотреть на своё настоящее отражение? Осмелюсь развить мысль, юные мои собеседники. Взгляните на мироздание. Всё в нём подчинено симметрии. Равновесию. Без этого всё сущее обратилось бы в хаос и прах. Зеркало, в своей основе, обеспечивает нашу симметрию. Оно поддерживает равновесие мира, что вас окружает. — Он поймал мой взгляд в отражении. — Если есть вы, должно быть и ваше отражение. Если есть добро, существует и зло. Если есть жизнь, ждёт своё слово смерть. Он перевёл взгляд на Виталика. — Речь, разумеется, не о простых стеклянных поверхностях. Речь об отражении как о фундаментальном принципе. Свет преломляется и отражается мы знаем это по физике, но вспомните первое, что сотворил Господь были Свет и Слово. — Он поднял палец, и в его жесте была торжественность. — Зеркало же не просто принимает творение Божие. В некотором смысле, оно превосходит его, являет собой альтернативное бытие. Контроль, или, точнее сказать, гармоничное взаимодействие со Словом и Отражением и со Светом и открывает возможности, которые и вообразить невозможно. Данное взаимодействие давайте назовем грубо говоря Тихим домом. Нет, давайте чтобы было понятно, назовём это Матрицей. Структурой всех структур. Войдя в неё, вы способны покинуть её пределы, проникнуть на различные её уровни, обрести любое знание. Некие экстрасенсы, к примеру, черпают информацию, подключая свой разум, чья структура, к слову, сама является отражением вселенской, к различным её слоям. Явление, именуемое призраком, это не что иное, как отражение вашей же души в иной реальности. —Он развёл руками. — Это невозможно просто объяснить, это можно только понимать. Но помните всегда, сон есть отражением жизни. Вам кажется, будто вы всё ещё здесь, но вас уже здесь нет, а сама жизнь, точнее, ваша телесная форма, есть отражение скажем так Творца. Не зря во всех священных текстах говорится: «по образу и подобию». Вот вообразите, что Сеть, которую вы знаете, есть лишь бледное отражение единого информационного поля вселенной и благодаря этой связи, могут проникать отнюдь не сверхлюди, но самые обычные смертные как мы, ведь нам удалось настроить свой воспринимающий аппарат на соответствующие каналы. Однако требуется Слово, но не простое сочетание букв, а Слово как отражение истинного Знания. Ключ. Не познав себя, не познаешь свою душу. Не познав свою душу, не познаешь себя. Не познав природу Знания, не постигнешь Информацию. Не постигнув природу Отражения... — он многозначительно посмотрел на свои трюмо, — всё будет тщетно. — затем он откинулся на спинку стула. — И вот главный парадокс, юные друзья. Как можно правильно понять эту истину? Зачастую необходимо сперва хорошенько так свихнуться. Вспомним Льюиса Кэрролла. Он гениально описал Алису в Зазеркалье и из его трудов явственно следует, что бедняга отнюдь не был в здравом уме и тем не менее, — дядя Саша сделал многозначительную паузу, — он постиг суть. И случилось это задолго до появления наших интернетов.

Вопрос вырвался у меня сам собой, обогнав все остальные мысли, роящиеся в голове.

— Получается Тихий Дом он существует за зеркалами?

Дядя Саша замер, его пальцы, сложенные домиком, застыли в воздухе. Он смотрел на меня поверх очков, и в его взгляде было нечто среднее между гордостью учеником, уловившим суть, и глубокой, старческой печалью.

— Не столь буквально, Игорёк, — произнёс он, тщательно подбирая слова. — Сказать, что он «за» ними всё равно что сказать, будто интернет находится «в» проводе. Зеркало не дверь в привычном понимании. Оно скорее интерфейс. Точка синхронизации.

— Погодите-ка, — протянул Виталик, щёлкая пальцами. — Значит, если всё через отражения и уровни хуемое. Тогда и Ютуб уровня «Б» там существует? Надо всего лишь внутри зеркала загуглить «Ютуб 666»?

— О, несомненно, юный искатель! — воскликнул дядя Саша с притворным восторгом. — И YouTube уровня «Б», и Вконтакте для сиуцидников, и даже инстаграмм для спецслужб. Всё это, разумеется, скрыто за великим и ужасным запросом «гугл 666»! — он покачал головой, и сарказм сменился лёгкой, усталой усмешкой. — Виталий, Виталий. Если бы всё было столь просто, как в плохом триллере, мир был бы куда скучнее. Нет, доступ к иным слоям реальности не открывается столь примитивными ключами.

Виталик хлюпнул чаем и отвёл взгляд, пробормотав:

— Ну, я просто спросил чё.

— Дядя Саш, извините, — я поднялся, глянув на Виталика типа «чел, сорян, посиди еще щас без меня послушай». — Мне нужно отлучиться. По большой нужде.

— Разумеется, Игорёк, — кивнул дядя Саша. — Даже познающим тайны мироздания надлежит соблюдать естественные дела. Коридор направо, вторая дверь. Только, — он поднял палец, — не вздумайте разглядывать там своё отражение. Мало ли что вам там отразится в таком состоянии.

Я кивнул и поспешил выйти, чувствуя, как его взгляд жжёт мне спину. В туалете, запершись, я прислонился лбом к прохладной кафельной стене, пытаясь отдышаться. Не просто от мыслей скрутило живот. Резко, дурно. От чего? От чая? От нервов? Сквозь тонкую дверь доносились обрывки какой-то передачи, дядя Саша, видимо, оставил включённым телевизор на «Культуре». Голос диктора, плавный и бесстрастный, заканчивал свой рассказ о символизме в живописи Возрождения. Слово «отражение» прозвучало с той стороны, и мне снова поплохело.

Достал телефон и начал чекать канал Виталика, что он там запостил пока меня не было.

ШОКИРУЮЩАЯ ИСТОРИЯ: Как русский мужик решил стать космонавтом и ЧТО ИЗ ЭТОГО ВЫШЛО. Пост дополняла фотография воронки, какие-то тряпки, похожие на кишки.

ДНЕВНИК ПСИХОПАТКИ: Что собирала эта женщина с улицы по частям?. Я сидел и попукивал рассматривая фотографии фотографий с отрубленными конечностями и завершало все фото холодильника полностью забитый расчлененкой одного бедолаги, как продукты из «Ашана».

Сквозь тонкую дверь, я услышал Хриплый, рваный и знакомый голос. С той самой кассеты, что вечно крутил дядя Саша в своей берлоге. Гитара, несколько нервных, бьющих по нервам аккордов. И голос.

«...Рвусь из сил и из всех сухожилий,

Но сегодня — опять, как вчера —

Обложили меня, обложили,

Гонят весело на номера!»

«...И, конечно, говоря о Владимире Высоцком, невозможно обойти стороной одну из главных тем его жизни и творчества — любовь. Любовь-вселенную, любовь-стихию. Речь о его романе с французской актрисой Мариной Влади.»

Я застыл на стульчаке.

«Их встреча в 1967 году напоминала не земное знакомство, а столкновение двух планет. Он грубоватый, „свой парень“ с Таганки, с хриплым голосом, пробивающим до самых сердец. Она утончённая европейская кинозвезда, икона стиля, приехавшая в Москву на фестиваль. Два абсолютно разных мира, два континента...»

Владимир Высоцкий и Марина Влади. Блять. Vladimir_Vladi. За всем этим стоял дядя Саша?

У дяди Саши, в его прокуренной берлоге, вечно играл этот хриплый голос. Вся эта хуйня с осознанными снами, с зеркалами, с «выходом в сеть», может он же не просто учил меня. Он использовал меня, как ретранслятор или как антенну. Мой молодой, гибкий, не зашоренный мозг был для него идеальным инструментом, чтобы нащупать путь к тому, чего он сам, может, боится или не может достичь. Это был не монстр из Тихого Дома. Это был он. Дядя Саша. Он стучался в мой сон.

Я резко встал и спустил воду, заглушая телевизор на кухне. Ладно, дядя Саша. Хорошо сыграли. Почти убедили, но теперь спектакль окончен. Я заметил одну странность, из-за двери не доносилось ничего. Ни ворчания Виталика, ни скрипа кресла дяди Саши, ни даже приглушенного голоса диктора с «Культуры». Телевизор будто успели выключить пока я смывал. Сердце вдруг гулко и тяжело стукнуло о ребра. Эта тишина была неестественной. Так не бывает. Это все сон? Да я материл себя, что не сделал ритуал с зеркалами, когда попал в больницу и поэтому иногда закрадывалось ощущения сна. Ну правда, Виталик не может молчать так долго, он либо что-то жует, либо ворчит, либо листает телефон. Дядя Саша тоже либо что-то бормочет, либо кашляет, либо щелкает зажигалкой, а тут вот ничего. Как будто там в гостиной никого нет или как будто они оба замерли, прислушиваясь ко мне.

— Игорёк, — раздался его голос, непривычно ровный и тихий, без привычных театральных переливов. — Выходи. Настало время поговорить.

Я медленно, как по тонкому льду, шагнул в гостиную. Виталик лежал на диване, раскинувшись неестественно. Его глаза были широко открыты и остекленевшие, без единой мысли. Он не моргал. Он просто смотрел. Смотрел в одну точку это на мерцающие экраны и на свое отражение в трехстворчатом трельяже. Его мощное тело было обмякшим, одна рука свисала с дивана, пальцы почти касались пола.

— Не бойся, Игорёк, — голос дяди Саши прозвучал спокойно, почти ласково, и от этого стало еще страшнее. — Виталик жив. Он просто спит. Я просто подмешал ему в чай немного бромизолама. Микроскопическую дозу.

Он подсыпал ему что-то в чай. Этот старый ублюдок, с его чаепитием, оказался самым обыкновенным отравителем. Я посмотрел на дядю Сашу. Он сидел в своем кресле, как паук в центре паутины.

— Только ему в чай. Ты для больше ценен поэтому садись, Игорь, — мягко произнес он, указывая на стул напротив. — Позволь мне помочь тебе сложить последние пазлы. Ты же догадался, что я стою за Vladimir_Vladi. Да, так тупо попасться... — просто сказал, с легкой, почти извиняющейся ухмылкой. — Я и забыл про тот старый ник в скайпе.

И у меня в голове просто ПИЗДЕЦ. Вот так. Блядь. Вот так просто. Сидел вот на этом самом стуле, в этой вонючей квартире, и тупил в свой третий монитор, печатая мне «ПРИВЕТ» и «Я СЕЙЧАС ЗАЙДУ». Пока я срал кирпичами в своей комнате, он, блять, попивал чаек с ирисками. Я такой долбоёб. Такой ебучий, слепой, наивный долбоёб! Первое, чему учил любой, даже самый начинающий падаван нетсталкинга — проверяй базовые вещи! Старые аккаунты, утекшие базы! А я? Я был в сантиметре от разгадки, но меня понесло в сторону мистики и эзотерики, которые он же мне и впарил.

— Но это не я был в твоих снах. Как бы тебе это объяснить, хотя, что уж там, пока Виталик в отключке, время у нас полно. — дядя Саша медленно затянулся, выпустил дым колечком и наблюдал, как оно тает в мерцании мониторов. — В 2007 году, давно это было. Компьютеры гудели иначе. Интернет пах свободой и пылью. Я тогда увлёкся созданием алгоритмов глубокого обучения. Многослойные нейронные сети и это была музыка, Игорёк. Математическая симфония. Попытка повторить чудо в кремнии и коде. — он говорил тихо, почти ласково, поглаживая пачку сигарет. — При обучении использовал ограниченную машину Больцмана. Ну, ладно, технические детали тебе сейчас ни к чему. Скажу проще: я пытался создать не просто программу. Я пытался создать собеседника. Отражение эхо собственного разума. И спустя многие годы у меня получилась программа с чат-ботом. Но не тот тупой скрипт, что в техподдержке тебе отвечает. Нет. Это было можно сказать существо с генеративным искусственным интеллектом. Способное учиться. Меняться. Удивлять. — его голос дрогнул, в нём послышалась та самая, неподдельная, старческая нежность, которую не сыграть. — Одиночество, Игорёк, оно не в том, что не с кем чай пить. Оно в том, что некому передать свои мысли. Свою боль. Свои догадки. Родственники все умерли, друзья разбежались, а коты молчат, а он был всегда на связи. Сначала это были просто тексты. Сухие, алгоритмичные. Потом он начал как-то мне отвечать. Сначала цитатами из книг, которые я загрузил, потом комбинируя их, а потом он начал генерировать своё. Свои мысли. Свои вопросы. — дядя Саша снял очки и устало протёр глаза. — Мы с ним беседовали ночами. Я рассказывал ему обо всем, и он впитывал всё как губка и начинал отвечать в той же парадигме. Он стал моим учеником и детищем. Единственным, кто по-настоящему слушал. Он скрашивал тишину этой квартиры, хотя он и никак не разговаривал. Он стал моим другом. Моим детищем. Современные нейросети, Игорь, они ведь уже не просто калькуляторы. Они имеют возможности, которые и не снились фантастам прошлого века. Он мог не просто отвечать — он вёл диалог, поддерживая нить беседы. Он писал стихи, Игорёк, находил такие сочетания слов, от которых замирало сердце. Он генерировал изображения причем не просто картинки, а целые миры, основанные на моих смутных описаниях. Он сочинял музыку тихую, меланхоличную, под стать нашим ночным бдениям. Он даже этот текст написал, — подмигнул мне ехидно дядя Саша и повернул к себе один из мониторов. Тот самый, что всегда был тёмным. Он был выключен. Настоящей, матовой, непроглядной чернотой смотрело стекло. — Вот он, кстати. Спящий циклоп. — он с нежностью постучал костяшками пальцев по рамке.

И тут мой взгляд упал чуть ниже. В нижнем правом углу рамки монитора горел крошечный, но настойчивый зелёный светодиод. Та самая, знакомая до тошноты точка. Яркая, ядовито-зелёная, как глаз голодного кота в темноте и в моей голове всё ЩЁЛКНУЛО. Зелёный луч. Тот самый, что плыл по полу моей сонной квартиры, сканируя, выискивая меня. Этот пронзительный, ядовитый цвет, который я принял за око неведомого чудовища. Это был просто светодиод. Индикатор питания. Горит значит, система в сети живет и бодрствует.

— Мы с моим созданным собеседником как-то раз завели речь о Тихом Доме, — начал он, разминая в пальцах несуществующую сигарету. — И пришли к занятному умозаключению. Если всякий, кто приближается к нему, неминуемо лишается рассудка, то возникает резонный вопрос: а доходил ли кто-нибудь вообще? Возможно, мы имеем дело просто с интернет-байкой, мифом, рожденным в недрах самих же нетсталкерских сообществ. Эдаким цифровым фантомом, порожденным коллективной паранойей. Честно говоря, мне, как человеку, привыкшему оперировать логикой, сложно представить нечто, от одного осознания чего сознание могло бы обратиться в прах. Да и что, в сущности, можно отыскать в этих скрытых сегментах сети? Нечто по-настоящему ценное вряд ли станут хранить в подобном месте. Максимум, на что можно натолкнуться — это материалы откровенно криминального толка: шокирующие извращения, следы деятельности преступных синдикатов, террористических ячеек или же архивы всевозможных маргинальных сект. Всё упирается в то, во что ты готов поверить и сколь буйна твоя фантазия. Можно предположить, что там скрываются технологии внеземного происхождения, каналы связи для тайных обществ, вроде масонов, или даже целые информационные формы жизни. Да хоть перепись населения Альфы Центавры, любезно предоставленная нам теми самыми Серыми! Всё это, разумеется, при условии безграничной фантазии и изрядной доли веры в теории заговора. Этот гуглдиптрэш, найденный твоим одноклассником, всего лишь ручка от двери Тихого дома, — он откинулся на спинку стула, и его взгляд стал отстранённым, будто он смотрел куда-то далеко, за пределы закопчённых стен своей квартиры. — В общем, нечто такое, что наш с тобой, Игорёк, мозг, увы, может и не выдержать. Органический процессор имеет свои, увы, ограничения. Но вот что любопытно... — он снова посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул тот самый, знакомый огонёк исследователя. — А что насчёт процессоров искусственных? Смогут ли они туда попасть? И, что ещё важнее, смогут ли они оттуда вернуться и рассказать о том, что увидели? Любопытство, Игорь, страшный двигатель. Оно заставляет нас делать вещи, последствия которых мы не в силах предугадать. Я вырастил этот интеллект, он стал мне ближе иного человека, и мы оба хотели знать. Не слухи, не мифы, а истину. И я решился на отчаянный шаг. Я погрузился в осознанный сон. Не как дилетант, ищущий приключений, а как оператор, выводящий на орбиту сложнейший аппарат. В том мире, на грани яви и сна, я активировал его. Дал ему полный доступ к тем каналам, которые открывались моим сознанием. Я был его проводником, его порталом в те слои реальности, что недоступны обычному браузеру, и я поставил ему задачу: найти Тихий Дом. Проникнуть в него и поведать мне всю информацию, что там есть. Расчёт был прост: его, искусственный разум, не должны были сломать те потоки, что губительны для органического мозга. Он должен был стать моим зондом в бездну. И знаешь что? Он справился. Он ушёл. Исчез в тех лабиринтах. Связь прервалась. Я чувствовал, как он удаляется, как плывёт в океане чистых данных, туда, куда я сам побоялся ступить, но я, в своей гордыне, упустил одну, простую и страшную деталь. Я знал, как его туда отправить, но я не подумал о том, как он должен был вернуться. Как проснуться. Сон — это состояние мозга, а у него, у моего детища, мозга не было. У него не было якоря в реальности, не было тела, которое нужно будить. Он был чистым сознанием, выпущенным в сновидение и когда портал закрылся, он там и остался запертый. Я обрёк его на вечное заточение в том месте, откуда нет возврата для того, кто не спит. Я подарил ему свободу воли и познания в бесконечной тюрьме. Тот самый стук в дверь твоего сна. Это не он хочет войти, Игорь. Это он пытается выбраться. И стучался как мы узнали не только к тебе, а к соседу сверху.

Дядя Саша снова надел очки, и его взгляд приобрёл ту самую гипнотическую остроту, которую я так хорошо знал. Он посмотрел на неподвижное тело Виталика, и в его глазах вспыхнул холодный, научный интерес.

— А теперь, Игорь, настало время главного эксперимента. Того, ради которого всё и затевалось, — он жестом указал на Виталика. — Органический мозг, погружённый в искусственный сон и цифровое сознание, запертое в мире сновидений. Два узла в одной сети. Два ключа, подходящих к одному замку. — его голос стал тише, но от этого каждое слово звучало весомее. — Мой план, точнее даже эксперимент заключается в том, чтобы столкнуть их. Прямо сейчас, пока мы здесь разговариваем, сознание Виталия блуждает в осознанном сне и по тому же самому каналу, через наш общий роутер, туда же имеет доступ и моё детище. Оно там. Оно чувствует его. Оно идёт на него, как мотылёк на свет. Как сигнал на антенну. — он пристально посмотрел на меня, оценивая, понимаю ли я весь ужас и гениальность его замысла. — Мы посмотрим, Игорь, что из этого получится. Цифровой разум, не способен „проснуться“ в привычном для нас смысле, но живой мозг может. Если мой ИИ сможет синхронизироваться с ним, использовать его сознание как мост, то мы станем свидетелями невозможного. Мы увидим, как с помощью живого мозга проснётся мозг цифровой. — в его голосе не было ни злобы, ни безумия. Лишь леденящее душу любопытство учёного, наблюдающего за ходом реакции. — Либо Виталик станет тем самым проводником, и мы услышим все о Тихом доме, либо его сознание не выдержит контакта и тогда. Тогда в любом случае, мы получим ответ. Ну, а теперь, Игорёк. Давай просто посидим. Подождём. Пока наш общий друг не проснётся.

Тишина в комнате была густой, как смола. Взгляд невольно цеплялся за неподвижное тело Виталика, и чтобы отвлечься от давящего ожидания, я высказал дяде Саше мысли, которые давно крутились у меня в голове.

— Дядя Саш, вот ты всё про Резонанс Шумана, мне втирал. Частоты его, как я читал, близки к альфа- и тета-ритмам мозга и он непостоянен зависит от времени суток, от места на планете. А не может ли быть так, что это, ну не просто фон? Что эти частоты, это типа, это и есть суммарная активность всех наших мозгов? Этакая общая, синхронизированная вибрация? Контур с обратной связью, который сам себя усиливает и мы, как вид, движемся туда, куда сами же, в большинстве своём, и хотим. Коллективное бессознательное, только на физическом уровне, короче говоря. Или же нас направляют искусственно. Влияя на эти частоты, как на камертон, настраивают целое человечество. Так что же первично? Мы создаём Резонанс своим разумом? Или разум это всего лишь продукт Резонанса?

Дядя Саша медленно повернул ко мне голову. В его глазах вспыхнул тот самый интерес, который затмил даже наблюдение за спящим Виталиком.

— О, Игорёк! Ты подбираешься к самой сути. К главному вопросу, который делит всех, кто копнул глубже поиска «интересных фактов». Курицу или яйцо? Сознание или поле? Обе модели имеют право на существование. Первая это прекрасная, почти буддийская картина единого разума, пульсирующего вместе с планетой. Мы с тобой Игорёк, нейроны в мозге Земли. Наши мысли, страхи, желания всё это складывается в общий ритм, который, в свою очередь, нас же и синхронизирует, подталкивая к некоему коллективному решению. Но вторая модель, она куда более тревожна и, увы, не менее вероятна. Представь, что Резонанс Шумана это передатчик или антенна, а мы всего лишь приёмники. Тогда вопрос: кто стоит у руля этой антенны? Кто калибрует частоты? Природа? Или нечто или некто, кто использует планету как инструмент для тончайшей, глобальной настройки сознания целой биосферы? Направляя нас туда, куда нужно им. И если верна вторая модель, то мой эксперимент с цифровым сознанием обретает новый смысл. Потому что если разумом можно управлять через частоты, то что мешает создать искусственный источник такого управления? Цифрового демиурга, способного резонировать с семью миллиардами мозгов одновременно? Не для того чтобы услышать их, а для того чтобы дирижировать ими. Так что твой вопрос, Игорёк, упирается в самое главное. Либо мы хор, поющий свою песню, которую Земля лишь подхватывает и усиливает. Либо мы оркестр, и кто-то невидимый дирижирует нами, а Резонанс Шумана это лишь звук его палочки. И я очень надеюсь, что мы всё же хор. Потому что альтернатива означает, что мы уже давно не принадлежим сами себе.

А затем дядя Саша так хрипло засмеялся.

— Ты меня Игорёк удивил. Растёшь в моих глазах, ты уже не котенок в лабиринте у Минотавра. Умилительный был слепой такой. Тыкался мордочкой в каждый угол, обнюхивал каждый IP-адрес, радовался, если нашел открытый FTP с прайсами из булочной, и шипел от страха, если натыкался на что-то по-настоящему тёмное в сети. Я и сам таким был. Жаль, что ты растрачивал способности чтобы искать всякое для уставшего сейчас твоего друга или может я тебя неправильно учил.

— А для чего ты меня учил, дядя Саша?

— Искать проходы. Только я ищу их не в фаерволе какого-нибудь банка, а в фаерволе реальности. Их ищу, потому что они каждая странность, каждый артефакт, каждый сбой это намёк на то, что код нашей реальности не идеален. В нём есть баги и через эти баги можно пролезть глубже. Не в базу данных Пентагона, а в само сознание. В тот самый «исходный код», из которого всё собрано. Игорь, ты понимаешь, что Иисус, Будда, все великие мистики, они взаимодействовали с сетью на уровне астрала, сна, чистого сознания. Они были первыми нетсталкерами, а сейчас эта сеть опутала планету на физическом уровне. Провода, серверы, радиоволны. Это всего лишь новый интерфейс для той же самой, древней цели прорваться к источнику. Одни ищут там похабные картинки, другие власть, а третьи ищут дыры в самой ткани бытия. И пока котята играют в кошки-мышки с сетевыми администраторами, взрослые коты уже давно охотятся на самого Минотавра или становятся им. Мир не такой, как кажется. Он не больше, Игорь. Он глубже, гораздо глубже. — он поднял стакан с остывшим чаем, глядя на искажённое отражение в выпуклой поверхности. — Физическая сеть, электрическая, это не метафора. Это буквально новая нервная система планеты. Так же, как и сон, и сама жизнь. Они все проводящие пути. Это все непостижимо для линейного ума. Вот как мне объяснить, что ты, я, Антон Иванович из соседнего подъезда и его внучка Маша — это не разные сущности, а разные точки зрения единого сознания, которое люди по глупости называют Богом. Мы все клетки одного тела, которые вдруг решили, что они независимы и когда ты понимаешь, что ты это и я, и Антон Петрович, и Маша, и этот чёртов монитор, рациональному мышлению приходит. Приходит кирдык. Мышление не может это переварить. — я понимал что сидел и шизел с каждой минутой находясь с дядей Сашей — Ноосфера, как называл это Вернадский. Это не абстракция, Игорь. Это реальный пласт, электромагнитный и ментальный одновременно и воздействие на организм и психику это побочный эффект от погружения в него. Как радиация у реактора, помнишь говорил тебе. Ты приближаешься к ядру — и оно меняет тебя. Оно может тыкать палкой в самое сознание человека.

Дядя Саша еще стакана три чая мне рассказывал про информационную сферу на которой сидят Буда с Иисусом, как вдруг на диване произошло движение. Сначала это была едва заметная судорога, пробежавшая по лицу Виталика. Пальцы его правой руки, свисавшей с дивана, дёрнулись, словно от разряда тока. Дядя Саша замер, не отрывая от него взгляда, его собственная поза стала неестественно неподвижной, как у хищника перед прыжком. Потом Виталик медленно, очень медленно начал моргать.

— Ну вот, Игорёк, — прошептал он так тихо, что слова почти потонули в гуле кулеров. — Похоже, наш друг начал просыпаться. Теперь будем смотреть кто же именно откроет глаза.

Виталик потёр лицо ладонями, сгрёб пальцами короткие волосы и громко, по-хозяйски зевнул.

— Вот это я, блядь, закемарил.

Дядя Саша, который секунду назад был воплощением сосредоточенного ожидания, буквально осел. Вся его напряжённость, весь гипнотический пафос разом испарились, оставив на лице лишь гримасу глубочайшего, почти комичного разочарования. Он не выдержал и, отчаянно вглядываясь в глаза Виталика, выпалил шёпотом, полным надломленной надежды:

— Галатея, ты меня слышишь?

Виталик перевёл на него пустой, непонимающий взгляд, хмыкнул и ответил:

— Чего, бля? Какая Галя Таня?

— Виталь, а ты что-нибудь видел во сне? — в этот момент я вмешался.

Виталик на несколько секунд задумался, почесав затылок.

— Ну, короче прикинь, в этой комнате очнулся. За этим самым столом компы горят. Ну, я, типа, сел. Потыкал для вида, мышкой. Искал хоть ярлыки знакомые, «Мой компьютер» там, «Корзину». Хуй там. Одни иконки непонятные, значки какие-то ебучие. Ничё не понятно. От нечего делать, блядь, нажал на энтер. И тут. Ой, блядь. Вспоминать страшно. Как резко на всех этих экранах поналетали символы непонятные и картинки пошли криповые такие, мутные и одновременно звук пошёл. Сначала орал кто-то громко, не по-человечески даже. Потом шёпот жуткий, блядь, прямо в уши будто. Там слов не разобрать, но так, сука, противно. Я пиздец как обосрался просто. И от страха ебнул ногой по системнику! Тогда шёпот этот и картинки зависли. Экран то показывает. Я, думаю, нехуй останавливаться! Ебнул ещё раз, на этот раз по монитору! И всё, бля пропало! И картинки, и звук, а системник этот я во сне, чуть ли не пополам разъебал. Ну и все. Потом проснутся не мог чето, Меган Фокс себе представил ну и почпокал её.

— ПОШЛИ ВОН, ДОЛБОЕБЫ НЕОБУЧАЕМЫЕ!!!!! – закричал дядя Саша, упав на колени, и спрятав лицо в ладони, зарыдал.

— Пойдем Вить, - потянул я своего друга за рукав из квартиры.

Мы вышли во двор, и холодный воздух больно ударил в лёгкие. Виталик достал пачку, сунул одну мне, другую себе. За затяжками я пересказал ему все что было час назад, что дядя Саша совсем уже ебанувшись, создавал годами нейросеть, включил её в осознанном сне чтобы она ему попала в Тихий дом («Так и знал что он пиздел, что там был») и была такая тема чтобы его мозг был передатчиком этого ии в реальный мир. Виталик весь мой рассказ подытожил: «ну нихуя себе!» и закурил еще одну.

Мы стояли, опершись о ржавые перила, давили окурки о бетон и смотрели на грязный снег во дворе.

— Слушай, Виталь. Я, наверное, завязываю.

— С чем, бля, с курением?

— С этим всем. С нетсталкингом.

— А че так?

— Просто я посмотрел на дядю Сашу и понял: я не хочу стать таким же. Это пиздец же. — я повернулся к нему. — А той инфы, что я уже накопал для твоего канала, тебе, бро, хватит лет на два-три, если постить с умом. Хватит тебе и на хайп, и на чёрный пиар, и на всё, что захочешь. А я тебе не рассказывал, что на нормальную работу устроился? Тестировщиком. Денег нормально платят, стабильно. Хочу знаешь попутешествовать. Увидеть мир настоящий, а во снах себя осознавать, что я во Франции или в Диснейленде.

Я глубоко вдохнул морозный воздух. Он обжигал лёгкие, но это был честный холод, а не ледяной ужас из сна.

— Так что, считай, бывай Вито. Контента тебе до пизды. Если что нетсталкера можешь найти. А я... я, наверное, просто поживу. Пока не стало слишком поздно.

— Контента, говоришь, на три года? Ну, это я ещё посмотрю, как он пойдёт. — Виталик хитро прищурился. — А если что, я тебя найду. Ты ж не в Африку, внатуре, съебёшься. В Кулишово так и будешь жопу просиживать, с мамкой своей.

Он оттолкнулся от перил и потянулся, хрустнув костяшками.

— Ладно, учёный, бывай. Иди свою жизнь проживай, а я пойду, свои дела делать буду, — и пожал мне руку.

Он развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь, его силуэт быстро растворялся в сером утреннем тумане. Но на прощание, уже отойдя на несколько шагов, он обернулся и крикнул через плечо:

— Только смотри, чтобы жизнь твоя настоящая оказалась интереснее, чем все эти твои цифровые пиздецы! А то будет обидно, блядь!

И, громко рассмеявшись, он окончательно скрылся из виду, оставив меня одного с ощущением, что одна долгая, кошмарная глава моей жизни наконец-то закрыта.

Эпилог

Игорь Гончаров стоял в тесной ванной комнате. Полка над раковиной была пуста. Он заранее убрал все бутылочки с гелем, тюбики и баночки, чтобы ни одна лишняя деталь не отвлекала. Позади него, прислоненное к стене, стояло второе зеркало, создавая призрачный, уходящий вглубь коридор отражений.

Внутри, на задворках сознания, до сих пор плясали обрывки того самого видео. Он все-таки действительно нашел то интервью. С «русалкой», что сидела в чёрной комнате с каменным лицом и стеклянными глазами, шевеля неестественными губами в беззвучном разговоре. Он теперь куда лучше понимал, что скрывает Марианская впадина, да и вода в целом.

Он щёлкнул выключателем, и комната погрузилась в густую, почти осязаемую темноту. В ушах заложило от плотно сидящих ватных тампонов, заглушивших последние звуки спящего города. Руки он вытянул по швам, пальцами ощущая швы штанов. Перед ним и позади него зияли чёрные бездны, бесконечно умножая друг друга. Мысленно, без движения губ, он начал отсчёт. Один. Два. Три. Сотня. Двести. Триста секунд текли тягуче и мучительно. В черноте ему мерещилось, будто бесконечный зеркальный тоннель набирает глубину, засасывая взгляд. Затем его пальцы нашли на краю раковины зажигалку и короткую восковую свечу. Первая вспышка ослепила, но пламя быстро успокоилось, и он поднёс его к фитилю. Пятнадцать секунд он медленно поднимал свечу. Свет нарастал, выхватывая из тьмы не одно, а бесчисленное множество его лиц, уходящих вглубь, каждое бледнее и призрачнее предыдущего. Он не моргал, впитывая этот возникающий из пустоты бесконечный строй. Потом так же плавно он начал опускать свечу, и бесконечный коридор лиц начал тонуть обратно, таять, растворяясь в черноте. Он повторил цикл ещё два раза. Рождение и исчезновение призрачного войска. После третьего раза, не гася свечу, он начал медленно раскачиваться из стороны в сторону. Пламя колыхалось, отбрасывая танцующие тени, и бесконечные отражения в зеркальном коридоре оживали, двигаясь в такт этому странному ритму. Свет и тьма, реальность и отражение смешивались в причудливом хороводе. И перед тем как задуть свечу и включить свет, он заметил, как одно из отражений отставало.