Монпансье
— Что? Опять! Сколько можно то?! Договорились ведь: красные конфеты тебе, зелёные мне. Обиженно, надув губы, Лена смотрела в банку с монпасье. Из-под кровати донёсся виноватый рокот, похожий на звук, с которым большие камни катятся с горы. — Что значит «увлекся»? Это я здесь ребёнок, а ты взрослый — большой и старый бука!
Леночка закрыла жестяную банку для конфет крышкой и засунула её в боковой кармашек розового рюкзака, на клапане которого было нарисовано сердечко с вписанным в него тетраграмматоном. — Значит, шкатулочка моя! Всё настроение испортил. Так нечестно. Светлые косички девочки вздрагивали от праведного гнева.
Воспользовавшись тем, что всё внимание Елены было отдано сборам в школу, из-под покрывала, свисающего с кровати, показалась синюшная рука размером с лопату. Длинные заскорузлые пальцы с жёлтыми когтями ловко схватили зелёный леденец, незаметно лежавший на полу. Тотчас раздалось громкое чавканье. Судя по нему, у того, кто ел конфетку, не хватало зубов, и всё время текли слюни, которые любитель чужих сладостей с переменным успехом сошвыркивал.
Уже стоя в пороге, Лена поняла, что чуть не забыла взять с собой мел. Хорошо, не пришлось разуваться. Несколько коробочек со школьными разноцветными мелками родители держали в прихожей.Тумбочка, на которой стояла низкая широкая ваза для ключей и мелочи, скрывала в своих глубинах много интересного: мел для детей, каменную соль и мешочек с сушёной рябиной для взрослых, пару связок мелких бус, баночку ведьминой мази. По средам её ставили на тумбочку — сами знаете, среда — день обманчивый, и если перед выходом из дома не намазать веки заговорённой мазью, можно не найти дорогу назад.
Много нужных вещей хранилось в этой тумбе. Всё же не стоит выходить на улицу, не подготовившись. Одно дело — домашние монстры, они свои, почти родные. «Уговор, заключённый в те времена, о которых все уже забыли, действовал поныне и будет соблюдаться впредь. На нём всё стоит». Последнюю фразу Лена произнесла вслух, с выражением. Так, как их учили в школе.А вот на улице — другие порядки. Порог она переступила правой ногой. Закрыв же дверь, не оборачиваясь, отправилась на улицу.
Привычно обходя огороженные отрезки улицы, на которых перестилали асфальт, Леночка внимательно смотрела под ноги. Ни в коем случае нельзя наступать на трещины, никогда! У её одноклассника мама аж с весны лежала в больнице. Сломанная спина — это вам не шутки. Дурак Сидоров, уж элементарные-то вещи нужно знать!
Пропрыгав все попавшиеся на пути классики, Лена вбежала в школу вместе со звуком первого звонка, под неодобрительным взглядом вахтёрши Зинаиды Сидоровны. «Я не опоздала!» — прощебетала школьница и, провожаемая неодобрительным взглядом пожилой женщины, быстренько переобулась. Достав из рюкзака дневник, Леночка проверила расписание — первым и единственным уроком стояла социология. Кабинет был недалеко, на первом этаже, аудитория 1-14.
Коридоры были пустынны, хоть уроки ещё и не начались — плохая примета — бегать по школе между звонками. Перейдя с бега на шаг, Лена старалась выровнять дыхание. Вот и он, её класс. Немного помявшись, она постучала в дверь, трижды — как положено, и потянула ручку на себя.
— Можно войти? Я не опоздала! Звонка ещё не было! — слегка задыхаясь, проговорила девочка.
— Входи, входи. Скажи пожалуйста, Дынина, ты в принципе способна прийти в школу до первого звонка? Рядом ведь живёшь. — Устало смотрела на ученицу невысокая женщина лет тридцати, преподаватель социологии, Агнесса Петровна Сталь.
Её старила высокая причёска — как у завуча, но той-то уже за шестьдесят, и слишком ярко накрашенные глаза.
Леночка прошла до своего ряда и тихонько просочилась за парту. Демонстративно игнорируя соседа по парте — Ваню Сидорова, она вытащила из рюкзака всё необходимое: учебник по социологии, тетрадь с приметами на каждый день, рабочую тетрадь и пенал.
И тут, наконец-то, прозвенел звонок к началу урока.
— И так, дети, сегодняшняя тема урока — «Кровавая луна». Начнём с того, что вы знаете об этом явлении. Голубкина, встань и с места дай мне три основных тезиса.Худенькая девочка с огромными карими глазами и стрижкой каре подскочила из-за парты.
— Прячься, молчи, жди.
— Совершенно верно, Света. Рассмотрим в деталях. Что мы делаем в те ночи, когда восходит кровавая луна? Мы прячемся. Делать это нужно у себя дома, заняв места, где живут ваши соседи: буки, шкафники, домовые. Кого я пропустила?
— Духов предков! — выкрикнул с места мальчик в мятой форме и жёлтой рубашке.
— Ну нет же, Козюлин. Как уже доказано, у призраков нет привязки к месту и определённого места жительства. Плюс к тому, они являются лишь эхом, восемьдесят процентов духов только транслируют отрывки из своего прижизненного прошлого, как миражи, без собственной воли. Об исключениях мы поговорим в следующей четверти.
Так кого я упустила? Буки, шкафники, домовые… и?
— Подъездники! — вскинула руку Леночка.
— Молодец! Совершенно верно, подъездники. Если до заката вы не успели попасть домой, то можете зайти в любой подъезд и попросить скрыть вас.
— И так, дети, что происходит, когда мы просим наших добрых соседей скрыть нас?
— Меняемся, — угрюмо проговорил сосед Лены по парте, Сидоров.
— Именно так, меняемся местами. Мы уходим в пространственный карман, в котором живёт наш сосед, а он занимает наше место, для того чтобы, заглянув в окно, Кровавая луна не увидела ни одного человека.
С тезисами «молчи и жди» всё проще. Находясь дома у наших друзей, мы должны молчать, что бы не привлечь лишнего внимания. Лучший вариант — это, взяв с собой одеяло и подушку, лечь спать. Когда пришествие луны закончится, вас вернут домой. Я надеюсь, всем ясен материал? Всё же мы повторяем его перед каждой кровавой луной. Должно уже от зубов отлетать! Козюлин, ты запомнил наконец?
— Да, Агнесса Петровна, — закатив глаза, ответил Сергей.
— В таком случае, раз уж до звонка осталось ещё двадцать минут, достаём двойные листочки. Сегодня вторник, вот и напишите мне правила вторника. Тишина, работаем.
Наблюдая за тем, как дети развивают бурную деятельность, педагог достала из верхнего ящика стола крохотную кофейную чашечку и, наполнив её из маленького термоса, что был там же, залюбовалась узором на чашке. Стая золотистых рыбок на пронзительно голубом фоне, как будто стремилась ввысь и в даль. Всё же у красивой посуды много достоинств: даже очень посредственный кофе, как будто, становится вкуснее.
До звонка оставалось пять минут. Все, кроме одного — Козюлина, уже сдали листочки с работами, как обычно. Не хотелось бы, чтобы он вошёл в список ежегодной лотереи. Конечно, никто не надеется на стопроцентную выживаемость, но Агнесса Петровна гордилась тем, что за семь лет преподавания не потеряла ни одного ученика.
— Дети! Сегодня, как обычно, перед Кровавой луной, у нас один урок. Молодцы, что пришли. Отправляйтесь по домам и берегите себя, завтра увидимся. До свидания, дети! — С улыбкой произнесла классная. — Не забудьте поднять стулья и убрать за собой.
— До свидания, Агнесса Пална! — Нестройный детский гомон прерывался грохотом парт и стульев. Порванные бумажки и фантики от тайком съеденных конфет рассовывались по карманам. Небольшой затор в дверях кабинета, и вот, ученики покинули классную комнату.
Облегченно вздохнув, Агнесса Павловна взяла самый верхний листок из стопки с выполненным заданием и, держа его в руках, подошла к окну. Поглядывая на листочек, она смотрела в окно, присматривая за тем, как дети покидают школу, и тут взгляд прикипел к буквам.
Работа Сергея Козюлина, ученика пятого «Б» класса.
«Правила вторника.
Будь умным, будь хитрым, стань терпеливым. Люди слепы. Спрячься и жди. Ешь слабых, ешь тихих. Поймал — прячься внутри. Не выходи»
В панике, ломая ногти, Агнесса пыталась открыть окно. С трудом повернув шпингалет и почти вывалившись из окна, она закричала что есть мочи:
— Душеед! Дети! Козюлин — душеед!
Ребята заметались по школьному двору. Серёжа Козюлин сперва застыл на одном месте, буквально на мгновение. А после, с невидимой глазу скоростью, появлялся рядом то с одним, то с другим одноклассником. Дотрагивался до детей, после чего они мягко падали на землю. На ногах оставались только две девочки — Лена Дынина и Света Голубкина.
Почему чудовище не лезло к Лене, Агнесса могла предположить. После того, как девочка на год исчезла во время игры в "правда или иллюзия", её бабушка, дипломированный духовод, так обвесила ребёнка амулетами и накрыла заговорами, что казалось, та и под Кровавой луной сможет гулять.
— Сеть! Лена! Света! Ставьте сеть! — пыталась помочь учительница, вылазя из окна и примеряясь, как бы спрыгнуть на козырёк, что над входом в школу. Агнесса слишком боялась хоть на мгновение отвести взгляд от происходящего.
Тем временем Лена Дынина делала совсем не то, что говорила ей учитель. Девочка достала из рюкзачка какую-то круглую штуку и бросила на асфальт между собой и Сергеем. Тот с удивлением уставился на яркую жестяную коробочку, лежащую перед ним.
— Бука! Конфеты! — закричала во всё горло Лена.
И ничего не произошло. Мальчик, одетый в грязноватую жёлтую рубашку под школьной формой, скептически посмотрел на Лену и начал медленно двигаться в её сторону. С ребёнком явно было что-то не так. Контуры его тела мерцали, как далёкий оазис под палящим солнцем пустыни, кожа на лице обвисла и посерела. Он что-то говорил девочке, и с каждым словом Леночка становилась всё бледнее.
Вторая девочка, Света, сидела на асфальте, сжавшись и закрыв уши руками. Её и так немаленькие глаза казалось, расширились на пол-лица.
Учительница уныло смотрела вниз. С козырька над входом до бетонных ступеней крыльца было не меньше двух с половиной метров. Из детей на ногах осталась только Лена. Помощи не видно. Хотя, на кого надеяться? Все, кроме неё самой и глуховатой вахтёрши, по совместительству уборщицы, уже разошлись по домам, такой уж день.
Дела во дворе не становились лучше. Лена упрямо стояла, уставившись на душееда. Тот медленно наступал на неё. Изменилось вот что: асфальт за спиной Серёжи Козюлина, мальчика, тело которого стало пристанищем для жуткой твари — душееда, вздыбился. На только что ровном покрытии дороги появились волны, затем холмик. Больше всего это походило на то, как выглядит одеяло, когда заправляешь его в пододеяльник, а любимый котик тебе помогает. Холм, возникший на асфальте, начал двигаться и остановился за спиной Сергея. Тонкая трещина пробежала по странной выпуклости и расширилась. Всё это происходило без малейшего звука.
Агнесса Павловна с замиранием сердца ждала, что будет дальше.
Теперь она пыталась справиться с запором пожарной лестницы, спрятанной у внутреннего края закрывающей крыльцо, крыши. Раз за разом била по нему каблуком, но он держал намертво. Возможно, всё запечатала старая краска — лестницей слишком давно не пользовались.
Тем временем из трещины в земле показалась рука, огромная, как лопата. Длинные синюшные пальцы, украшенные жёлтыми когтями, ощупывая асфальт, направились в сторону стоящих друг напротив друга детей.
Рука становилась всё длиннее, пальцы шарили по земле в поисках чего-то. И тут наткнулись на маленькую жестяную баночку. Крышка тотчас отлетела прочь, и раздался разочарованный рев. Громкий и пронизывающий гул.
Тело Серёжи вздрогнуло и обернулось на звук. Леночка же, вытянув руку и показав пальцем на мальчика, во всё горло завопила:
— Это он всё съел!
Монструозная рука дернулась на голос девочки. Резким движением схватила стоящего напротив неё парнишку, и он исчез. Полностью исчез, как и трещина в асфальте. О происходившем напоминали только распластавшиеся на площадке тела детей. На одно меньше, чем их вошло в школу. Горло учительницы сжало в болезненной судороге - она всё же потеряла ученика. Но горю можно предаться позже.
До сумерек оставалось часа три, поэтому Агнесса Павловна решила оставить все вопросы на потом. Нужно было срочно доставить детей по домам. Что вы! Они не были мертвы — только потеряли сознание. Вот если бы душеед остался с ними наедине хотя бы на сутки, там другое дело.
Так что учительница начала обзванивать всех, до кого могла дотянуться, родителей, конечно, в первую очередь.
Первые папы с мамами прибежали минут через десять, а дальше началось столпотворение. Чем и воспользовалась Лена. Она тихонько покинула территорию школы и побежала в кулинарию. Ей предстояли долгие извинения перед старым Букой — он не любил выходить из дома. Леночка искренне надеялась, что шоколадные эклеры помогут ей получить его прощение. В конце концов, им вместе ещё жить и жить.
14.09.2025.