Она знает
То ли у японцев, то ли ещё у какого-то народа существует поверье, что если фотографироваться втроём, то человек, стоявший посередине, умрёт раньше остальных. В нашем случае так и было. На фотке, висевшей у меня на стене, стояли трое – левее всех был я, правее друг детства Витя, а по центру стоял недавно скончавшийся вслед за своей девушкой Гарик. Следствие постановило, что причиной его смерти стало самоубийство на почве депрессии. Но смотря в его напечатанные на бумаге глаза, что-то мне не давало покоя. На ум вечно приходил наш последний с ним разговор. Мы тогда сидели у него на кухне и курили Парламент, а Гарик, сильно исхудавший и заросший, хрипловатым голосом говорил мне очень странные вещи:
— Рудик, а ты знал, что у якутов есть традиция девушку, умершую до того, как она вышла замуж, перед похоронами вывести, завязать глаза и танцевать с ней. Типа, чтобы она на деревню злобу свою за непрожитую жизнь не обрушила, что-то такое. Мне Лиза рассказывала, она ж всякой такой макабристикой увлекалась.
Тогда я ему ответил что-то вроде: "Братан, к чему ты клонишь? Не пугай", на языке ещё вертелась пара слов, но я решил не перегибать в общении с человеком, пережившим горе.
— Она мне незадолго до кончины почти всё время на уши с этим ритуалом приседала. Ещё рассказала историю о шаманке, которая так вообще воскресить дочку смогла. На время, но воскресить…
Я смотрел на него глазами, раскрытыми по пять копеек и совсем не узнавал своего друга. Он всегда был скептиком, хоть и девушка его увлекалась мистикой и умеренно верила. А теперь передо мной сидел худой бледный парень с психопатским блеском в глазах рассказывающий это. Я был натурально испуган. Испуг мой усилила следующая загадочная фраза, брошенная им в ответ на мой нерешительный кивок:
— В общем, я думаю, что она знает…
Знает что? Почему он сказал о ней в теперешнем времени? Ответа на эти вопросы в тот вечер я не услышал, он очень резко сменил тему на что-то более бытовое и депрессивное, а я пытался его утешить и поддержать. Я был последним человеком, с которым разговаривал Игорь. Через небольшое время он пропал, а затем его нашли мёртвым в лесу, быстро скинули всё на суицид и закрыли дело. Это мне тоже не давало покоя. Тела я не видел, хоронили в закрытом гробу, даже подробностей никому не сообщили. И сейчас, смотря на эту фотку, моя голова всё больше вскипала и задавалась вопросами. Что-то здесь было нечисто, и я хотел узнать, что именно. Гарик не мог так умереть, вот просто не мог, я его знал со второго класса, он не из таких, кто в такой ситуации стал бы искать романтичной кончины. Умер ли он вообще?
Витька после его смерти был сам не свой, что мне тоже не давало покоя – совсем отстранился ото всех, запил. Конечно, смерть близкого друга в столь раннем возрасте сильно бьёт по тебе, но раньше он переживал смерти близких совсем по-другому – он не замыкался, а наоборот тянулся к оставшимся, старался выговориться, выплакаться. Так было и когда умерла его бабушка, когда умирали другие старые родственники и когда у него племянник скончался, прожив на этом свете всего пару недель. Конечно, может этот раз был для его менталки финальным ударом, но всё же что-то мне здесь казалось странным.
Был у меня ещё один друг, который в этой ситуации оказался как никогда кстати – Валера. Валерка был моим другом со двора, на пару лет старше нашей основной братии. Помогал нам в насущных делах, играл, называл меня фашиком за немецкое происхождение, а когда стали постарше, покупал нам в ларьках алкоголь и сигареты.
После школы Валера окончил юридический факультет и подался в следаки, с нами оставаясь таким же близким. И вот смотря на эту фотку, на которой отпечатались глаза почившего друга ещё до того, как в них заблестел этот безумный огонёк, я открыл телегу и отписал Валере Следаку приглашение на пиво.
Когда мы встретились у станции метро, я понял насколько давно не видел Валерку – он сильно вытянулся, а его атлетичные плечи стали ещё шире. Подумать только, когда-то этот мужик был старшаком неформалом, пьющим за гаражами. В любом случае в душе он никак не поменялся, такой же отзывчивый, весёлый, прекрасно читающий людей и умеющий поддержать. Даже наш диалог начался с обычного приветствия и обмена новостями, а не фразы "Соболезную твоей утрате", которая мне так уже осточертела, хоть смерть друга и была сегодняшней главной темой. Как только мы разговорились, я сходу попросил Валерку:
— Братан, а можешь покопаться в материалах дела? Что-то мне в этой теме кажется очень мутным.
Следак улыбнулся и прыснул смешком:
— Я так и знал, что ты для этого меня сюда позвал. Хорошо, братан, попробую что-то посмотреть, тоже история эта странной показалась. Доповим тебе, как что узнаю.
Мы с ним тогда просидели ещё где-то полтора часа, вспоминая истории из детства и поминая Игоря, а затем отправились по домам. Ночью мне не давали уснуть мысли об этом всём, а фотка, казалось, пилила меня взглядом, поэтому я её перевернул лицевой стороной к стенке.
Через пару дней вечером мне пришли уведомления от Валеры.
— Щас подъеду, собирайся
— Одень шмотки которые не жалко
— Надень*
Почти ровно как я вышел на улицу, накинув батин спортивный костюм, к дому подъехала старенькая "Волга", с которой выскочил мой друг.
— Что это у тебя за драндулет? — я улыбнулся, смотря на состояние машины.
— Это братова, моя в ремонте, да и очково на такие мероприятия на своей катать. Залазь давай, — ответил Валерка, одетый в типичную оперскую кожанку и джинсы с рынка.
Ехали мы около получаса, за это время Валера рассказал мне о том, что он смог узнать:
— В общем, Игорь умер не насильственно, у него просто остановилось сердце без видимых причин. Какого хера родственников не водили на опознание, а тело хоронили в закрытом гробу, понятия не имею. Из того, что я узнал, вообще его старались показать как можно меньшему кругу лиц. Схерали так? Шут его знает. Да и вообще странная смерть – наши заключили что он таблеток наглотался, но на месте таблов никаких не нашли, да и в организме их следов не было. Вообще, как мне рассказали ребятки там одни, очень халтурно прочесали местность там, труп нашли и всё, молодцы типа. Мы с тобой, кстати, ща к месту его смерти и едем. Полазим вместе, что-то посмотрим. Остальное я тебе, пожалуй, на месте расскажу и покажу.
Дальше по просьбе Валерки мы решили пообсуждать просто наши насущные дела, на работе, в личной жизни. Валерий рассказал смешную историю о том, как искал в квартире пропавшего алкаша, а тот спрятался за шторкой, как в каком-то комедийном фильме. Вроде и смешно, да и рассказано было очень живо, с интонациями, которые в рассказах Валеры играют вообще самую главную комедийную роль – он очень хорошо использует свой голос, когда хочет развеселить человека, в его исполнении что угодно может заставить хохотать. Но сегодня ни мне, ни ему было не до смеха, как бы мы не пытались его вызвать.
Когда мы приехали, уже начинало темнеть. Мы вышли из машины на опушке гигантского леса, а затем очень долго лезли вглубь чащи, постоянно спотыкаясь о коряги и кочки. Пока мы шли, внимание моё привлекло дерево, в которое были вбиты иконы и крестик, а рядом лежали потухшие свечки:
— Тут рядом некий монастырь, а здесь какой-то отшельник что-то типа часовни соорудил. Хороший ориентир для нас, он означает, что пол пути прошли, — объяснил Валера, а затем немного комично споткнулся и упал куда-то в траву.
— Блять, Рудик, тут очень резкий склон, из-за травы не видно, осторожно лезь!
Когда я слез и подошёл к другу, тот все ещё лежал плашмя.
— Сломал что-то что ли? — спросил я.
— Та нет, просто кое-что интересное увидел.
Я наклонился к тому, что рассматривал друг – это был скрытый кустарниками, которые отодвинул Валера след, он уже был заметно стёрт и едва различим.
— Женский походу, интересно, — сказал Валерка, а затем поднялся, отряхнулся и добавил, — Ну не суть, пошли.
Несмотря на эти слова, всё же он достал телефон и сфоткал след, после чего мы отправились, в спину нам глядел прибитый к дереву Иисус.
— А знаешь, у меня есть одна с иконами история интересная, — решил разбавить тишину Валерка, — хочешь послушать?
Я согласился, почему бы и нет, всё равно идти нам было ещё довольно много.
— Короче, какой-то нарик прям законченный, продавщицу с охранником замочил и аптеку ограбил, мы его где-то месяц искали, потому что у этого утырка прописки не было. А нашёл я его в какой-то хате, блять, не знаю, меньше чем в хрущёвках квартира, к тому же полностью пустая. У него там ни холодильника, ни шкафов, толчка даже не было, дырка под унитаз только. А в комнате, где этот паренёк валялся только иконки в углу. Чтоб ты понимал, у него вообще из вещей в квартире были только тогда украденные таблы. Где он хранил еду и куда он девал отходы от неё, я без понятия, потому что состояние такое у квартирки там явно было уже довольно долго. Он нам сказал, что он обратился ко Христу, взял имя Аввакум и питался божественной энергией, а сам он новый пророк. Говорил, мол, придёт скоро нечисть из Аду восставшая, Библию переврали, а второго пришествия не будет, придёт на Землю нашу кто-то, кто знает и всем нам пиздец. Что знает, хрен пойми. Короче этот чувак упоролся и словил религиозный психоз, щас не знаю где он, то ли в дурке, то ли в тюрьме. Но как-то меня настораживает эта тема с едой, вообще никаких следов пищи в хате не нашли, даже никаких там крошек, да и хранить где? У него ещё и стигматы были на теле, это вроде на экспертизе членовредительством признали, но всё равно странно. Короче, странная дичь. Вот как увидел этого Иисуса, вспомнилось что-то.
Хоть мы с Валерой шли искать место, где умер наш друг, но всё же история мне показалась чересчур не подходящей моменту. Я что-то буркнул в ответ на его историю, и мы пошли дальше молча.
Вскоре мы вышли к довольно высокому холмику, по правую сторону от которого виднелось озерцо.
— Это место обожают всякие экстрасенсы и остальные чародеи-колдуны. Тут, короче, типа место скопления энергетики, очень и очень жуткой. Археологи тут находили трупы ещё времени Руси, фиг пойми как тут взявшиеся, потом здесь что советы, что немцы свои темные делишки проворачивали и трупы закапывали, а потом и бандиты в девяностые тоже сюда людей вывозить и закапывать любили. Мы, по сути, стоим ща на горе трупов. А это вот, — Валера указал рукой на небольшую полянку, окружённую восьмью скрученными деревьями, — Ведьмин круг. И именно тут нашли труп Игоря. Следы уже стерлись, мы ничего дельного не найдем, куча золы, которая была там тоже исчезла. Зато я нашел прям на этой полянке одну интересную штучку...
Валера подошёл к одному из скрученных деревьев, поднялся на него, протянул руку к отдалённой ветке, на которую что-то было намотано. Он размотал эту штуку и спрыгнул и протянул мне в руку потрёпанный кусок ткани с неаккуратно нарисованными на нём жутковатыми глазами.
— Нашёл тут в паре метров от места, где труп Гарика лежал. Не знаю, каким образом менты пропустили, даже учитывая, что халтурили. Она даже на фотках, чтоб ты понимал, виден был. Это повязка на глаза, как я понял.
Тут я отшатнулся и начал что-то бормотать ему про тот якутский обычай, про который мне рассказывал на нашей последней встрече Игорь. Валера резко переменился в лице, взял меня за плечо и попросил:
— Так, братан, по порядку, пожалуйста, успокойся и по порядку.
— Мне ж Гарик перед тем, как исчезнуть рассказывал о той херне у якутов, что они девушкам мёртвым глаза завязывают и хороводы с ними танцуют, чтобы душа упокоилась, а кто-то чтобы вообще воскресить девку, он даже фотки показывал этой херни – такие же повязки были.
Валера прикусил губу и сказал:
— Твою мать. А ты ментам это на допросе говорил?
— Ну да.
— Прикинь, эти идиоты это в протокол не записали, пропустили просто или не знаю чё ещё. Теперь же вообще всё по-другому быть должно! — Валера посмотрел наверх. Солнце уже давно село, на улице была кромешная тьма, — Тебе завтра надо рано вставать? — я покачал головой, — Хорошо, тогда щас с тобой едем на кладбище. У меня есть догадка.
— Думаешь, что он её раскопал и реально начал проводить ритуал? — спросил я. Я в это верить не хотел, но это выглядело единственным подходящим вариантом.
— Ну, скорее всего. Проверить надо. Погнали к машине, — ответил Валера, и мы двинулись обратно.
Что путь до машины, что поездку я запомнил как в тумане – монолог Валерки, пытавшегося что-то рассказать и расспросить про Гарика, был полностью заглушён моими мыслями. Я уже переставал понимать, что вообще тут происходит. Знал бы тогда я, что странности сейчас только начались.
Подъехали мы прямиком к ограде кладбища, Валерка сказал, что припарковался так, чтобы мы, как только перелезем, сразу бы оказались у могилы Лизы. Когда мы вышли из машины, я по просьбе друга забрал из багажника что-то длинное и завёрнутое в мешок. Это оказалась добротная лопата. По словам Валеры, он ещё когда собирался на встречу понимал, что сегодняшний вечер кончится раскапыванием могил. Забор оказался кирпичным, ухватиться было не за что, но на наше счастье он оказался не таким уж и высоким – сначала друг подсадил меня, а затем я помог ему залезть. Мы сиганули вниз и стали искать могилы. Нужную выдало более внушительное количество конфеток и цветов, чем у остальных и ещё не проржавевшая железная ограда. Валера осмотрел могилу и почти сразу сказал:
— Перекопанная.
Затем друг посмотрел на меня и махнул рукой со словами:
— Копай, братан, смотреть чё там внутри будем. Я пока на шухере постою.
В детстве как-то я случайно вырвал саженец дерева стоящий во дворе, тогда местные бабки накричали на меня и заставили посадить на его месте новый. Раскапывать могилу оказалось очень похожим мероприятием не только физически, но и морально для меня тоже – что там, что там я испытывал весь спектр негативных эмоций.
Пока я рыл, стараясь представлять, что подо мной не труп любимой моего друга, а ямка под саженец, нас заприметил сторож кладбища, поспешно подошедший к Валерке. — Добрый вечер, граждане, — сказал сторож. Валерка улыбнулся, достал из кармана ксиву и ответил:
— Здрасьте, гражданин начальник. У нас тут следственные мероприятия, простите, пожалуйста, — Валера смешно изменил тембр голоса и добавил, — дело государственной важности.
Реакцию сторожа я не увидел потому, что был занят раскопкой могилы, зато услышал, что затем мой друг ещё добавил ему:
— Там у могилы человек из Главного Управления Разведки, так что прошу вас забыть о том, что мы тут вообще появлялись и пойти лучше другие могилы посмотреть.
Сторож на моё удивление Валере поверил и удалился, а сам я вскоре докопался до гроба. Тот был вскрыт, что логично. От нас с Валерой оставалось только поднять крышку. Как только мы это сделали, мы в унисон проронили:
— Твою мать...
Гроб был пустой – вообще пустой, даже не осталось вещей, которые родные и близкие положили в него вместе с Лизой. Мы с Валерой уселись на землю.
— Бля, а где тело? — спросил он то ли у меня, то ли у самого себя и поднял взгляд в небо, словно хотел узнать ответ у звёзд.
Я же просто достал из кармана сигарету и закурил, по просьбе друга тоже дал ему одну. Мы сидели молча и курили пару минут, а затем бродивший вокруг могилы Валера резко спросил:
— Слушай, а ты ещё ничего странного не припоминаешь? Может эти идиоты в протокол ещё что-то не записали. Говори вообще всё, что знаешь, даже если мелочь какая-то.
— Нуу… Витька стал сам не свой после смерти Гарика, это не прям показатель, но всё же.
— А чё с ним?
— Ну, ты ж знаешь, что он как у него кто-то умирает, обычно ищет кого-то, чтобы в плечо поплакать. А щас что-то забился так, вообще на себя не похож. Валера почесал голову, а затем посмотрел мне в глаза и сказал:
— Короче, щас едем отсыпаться, а завтра с первыми петухами дуем к Виталику.
Пока мы ехали, меня разморило в машине, мне даже что-то снилось, вроде какие-то пляски вокруг костра в лесу и квартира того наркомана о котором мне рассказывал Валера. Больше за день у меня поспать не удалось – дома мне не давали покоя мысли о всём произошедшем, и я просто пролежал на кровати до рассвета глядя в потолок.
Куда делось тело? Не могла же она реально воскреснуть. Да и до сих пор непонятно как умер Игорь. А что самое главное, я снова в голове прокрутил наш последний с Гариком разговор, а именно ту загадочную фразу «Я думаю, что она знает». Тот поехавший наркоман из рассказа Валеры тоже про это что-то говорил, мол, вместо Второго пришествия не будет, а придёт кто-то, кто знает. Всё это было не просто до тошноты непонятным, а ещё и очень страшным и именно перед сном на меня накатило осознание того, в насколько страшной ситуации я оказался. Пока я ворочался в кровати, мне казалось, что в дверном проёме моей комнаты стоит женский силуэт, в каждом шорохе я слышал голос Лизы, а на улице лаяли собаки. Я одновременно обливался потом и мёрз. Всё это кончилось только с рассветом.
Когда я завтракал, мне на телефон пришли уведомления от Валеры:
— Мойся собирайся ща подьеду
— Время ожидания 30 мин
Из этих тридцати минут на сборы у меня ушли максимум пятнадцать, поэтому оставшееся время я курил у своего подъезда и залипал в телефон, стараясь отвлечься от нехороших мыслей. Валера снова приехал на машине брата, зато одет сегодня был слегка приличнее. Без долгих прелюдий я сел к нему, и мы отправились к дому Вити. Ехать было недолго, буквально пару минут. Подъезд был открыт парнишкой, красившим первый этаж, входная дверь в квартиру также была открыта. Когда мы зашли, нас ударил очень резкий запах прокуренного жилья, который я в последний раз слышал, когда подростком приезжал на лето в дедову квартиру. Судя по количеству пыли и прочего мусора в коридоре, не убирались здесь столько же, сколько и не проветривали.
— Виталя, ты тут? Твои кенты пришли навестить тебя пришли, — крикнул Валерка с явно обеспокоенным видом, — Я тебе писал в телегу и звонил, ты видел?
Ответа не последовало, зато мы услышали какие-то подозрительные шорохи на кухне. Валера расстегнул куртку и достал из висевшей на лямке кобуры табельный ствол, а затем аккуратно пошагал к кухне, жестом приказав мне притихнуть. Когда мы подошли к двери кухни, Валера тихонько отворил её, а затем резко залетел внутрь, я зашёл следом. На нас ошарашено смотрел кто-то, с первого взгляда похожий на Голлума из Властелина Колец больше, чем на Виталю – мертвенно бледный, неестественно худощавый, сутулый, с обвисшими сальными волосами, одетый в запачканные семейки и майку-алкоголичку и с огромными напуганными глазами. Нашего друга выдавала в нём лишь татуировка на предплечье. Увидев Валеру, этот Голлум напугано поднял руки, следак же улыбнулся и спрятал оружие:
— Виталь, здоров.
— Привет, — неловко поздоровался Витя и пожал руку другу, затем протянул её мне. Виталькина рука была худой настолько, что если закрыть глаза, то можно было представить, что жмёшь руку скелету. А ногти настолько отрасли, что слегка поцарапали мою ладонь.
— Братан, чё с тобой стало? — спросил Валера, разводя руками.
— Гаря…Умер…Убили. — ответил Витя. Гарей он всегда называл Игоря.
Валера поднял брови, посмотрел сначала на обезумевшего друга, затем на меня, потом спросил:
— Что, прости? Убили? — В лесу…Да, — робко промямлил и кивнул Витя.
—Погоди, ты его когда в последний раз видел вообще?
—В лесу, когда он...Он мне говорил про ритуал, а потом повёл, — речь у Вити была сбивчивая, сопровождаемая активной и безумной жестикуляцией, мы его еле понимали. Тогда Валера его остановил, сказав:
— Погоди-погоди. Давай так, — Валерка достал из кармана ту самую повязку из леса, — Эта вещь тебе о чём-то говорит?
Только увидев повязку, Витя отпрыгнул в угол кухни, залез на стул, закрыл лицо руками и завопил:
— Убери её! Убери её! Убери! — он схватил с кухонного стола нож, приставил к руке и завизжал, — Если не уберёшь, я себя порежу!
Валера испуганно засунул повязку в карман, попутно матерясь, а затем протянул руки вперёд и словно дирижёр, стал опускать их по мере того, как Витя клал нож на стол, приговаривая:
— Тихо-тихо-тихо, братух, ты чего…
Когда друг успокоился, Валера подошёл к нему поближе, незаметно отодвинул нож подальше и сказал:
— Слушай, Виталь, давай ты сейчас просто по порядку и понятно расскажешь о том, что случилось с Гариком, хорошо?
Витя кивнул, Валера же налил ему воды из кувшина, дал стакан в руки и ласково попросил:
— Давай.
Виталя отпил и начал:
— Он, короче, вот перед тем, как типа пропал, ко мне припёрся. Сначала прожужжал мне все уши хренью про ритуал, а потом попросил с ним съездить куда-то. Ну, я сначала отказался, но он настоял. Он так выглядел тогда, что я просто побоялся ему перечить. Ну, короче, приехали мы куда-то в лес, а он достаёт из багажника мешок какой-то с человека ростом. Я ж ну, не будь дурак, сразу всё понял, говорю ему, типа, я в этом участвовать отказываюсь. Но он меня убедил всё-таки. Мы, значит, костёр развели, Лизку размотали, глаза завязали, взяли под руку и танцевать начали, — Витя громко выдохнул, — Ух, блять…
— Сигаретку будешь? — предложил Валера. Наш изнеможённый друг кивнул.
Перед тем, как дать ему сигарету, Валерка открыл окно настежь, прокомментировав это тем, что дышать нечем. Когда Витя сделал пару затяжек и громких вздохов, он продолжил:
— Я не знаю, сколько мы танцевали, но очень, сука, долго. И вот как у меня уже ноги подкашиваться стали, я заметил, что она танцует с нами тоже – сама ногами, блять, дрыгает. И лыбилась. ОНА ЛЫБИЛАСЬ! — Витя перешёл на истеричный крик, — А ЗНАЕТЕ, ПОЧЕМУ ОНА ЛЫБИЛАСЬ? А ПОТОМУ ЧТО ОНА ЗНАЕТ! ВОТ ПОЧЕМУ! — Витя встал на стуле и развёл руками и начал хохотать, Валера схватил его, облил водой из кувшина и начал говорить:
— Тихо-тихо-тихо, чувак, успокойся. Всё нормально, тебе никто не навредит, рассказывай.
Виталя выдохнул, начал гладить лицо руками, Валера налил ему ещё один стакан воды и дал новую сигарету. Через пару минут наш друг снова пришёл в норму и продолжил:
— Короче, я свалил тогда сразу же. А вот чё случилось с Гарей вы же и так знаете, да.
Мы с Валерой молча кивнули головой. Виталя лежал на полу перед нами, мокрый, напуганный, еле дышащий. Жалкое зрелище. Я вышел вперёд и помог ему подняться, усадил того на стул, а затем пошёл к чайнику. Виталька всегда чай с лимоном любил. Пока я его ему делал, Валера взял сигарету и вышел курить на балкон. Я напоил Витю и мы начали общаться с ним про жизнь, пытаясь отвлечь его от всех злых мыслей. Скоро вернулся Валера, он предложил купить торта. Через каких-то 15 минут мы уже втроём сидели на кухне, уплетая киевский торт и вспоминая всякое разное, как будто никаких ужасов с нами не творилось. Это улучшило, как я заметил, не только настроение Вити, но и наше с Валеркой.
Ещё пока мы сидели, Валера дал Вите номер его подружки специалиста по психологическим травмам и болезням, чтобы тот обратился за помощью, он радостно согласился. Всё шло очень гладко, я и правда забыл о том, вообще что происходило ранее. Только в конце атмосфера снова напряглась. Когда через пару часов мы уже собирались с Валерой уходить, Витя резко сказал:
— Ребят, всё-таки я думаю, что она знает.
Это нас очень насторожило и напомнило о том, с чем мы имеем дело. Когда мы уже были в подъезде, Валера меня спросил:
— Помнишь я тебе рассказывал про того нарика? Он же тоже что-то про того, кто знает лепетал. Стрёмное говно.
Это был вопрос который я ждал и на который я, к сожалению, нормально ответить так и не смог.
Когда мы вышли во двор Вити, мы с Валерой уселись на скамейке и начали обдумывать то, что произошло:
— Как думаешь, он правду говорил? — спросил меня Валерка.
Вопрос заставил меня встать в ступор. Я и сам до конца не мог понять, что это было. Валера ответил за меня:
— Вот вроде и дичь, но тела то реально нет нигде. Да и Игорь умер как-то. Витя то его точно не убил, там остановка сердца просто без причины, как ты её вызовешь, будучи Виталькой нашим то?
Я молчал.
— Слушай, а как думаешь, чё она знает то? Что Игорь, что Виталя об этом говорят. Чё это за кодовое слово такое?
Я молчал.
— Ладно, есть у меня в голове план как узнать ответы на вопросы наши. Поднимай жопу свою, домой к Лизе поедем.
Я молча встал и пошёл за Валерой к машине.
Лиза жила недалеко от Вити, мы доехали за пять минут, Валерка показал консьержке ксиву и мы поехали на лифте к её квартире на двенадцатом этаже.
— По-хорошему, квартира сейчас должна быть опечатана. Но мир полон плохих вещей, мой друг Горацио, — ухмыльнулся Валера, — Там, правда, по-другому как-то было. Не суть, приехали уже…
Дверь в тамбур с двумя квартирами оказалась открытой, поэтому мы спокойно вошли и подошли к входной двери квартиры Лизы. Как и ожидал Валера, печать была снята.
— В тамбуре во второй квартире не живёт походу никто, вот и не заметили, — сказал мой друг, а затем потянул за ручку. Дверь на ключ закрыта не была, поэтому мы просто вошли.
В квартире пахло сыростью и землёй, а на полу были грязные следы от кедов. Валера наклонился над следом, осмотрел, сказал:
— Это от конверов следы. Вроде ж Лиза их любила, да?
Я кивнул головой. Лиза не просто любила кеды этой фирмы, её в них и похоронили. Когда мой друг сказал про это, у меня внутри всё сжалось настолько, что я даже не хотел эту информацию ему говорить. Сам же Валера достал телефон и открыл на нём фотку того следа, замеченного нами в лесу:
— Походу один и тот же, смотри.
На его фотке след был обведён в каком-то графическом редакторе для лучшего распознавания. Особенности подошвы и клейма сложно было разглядеть, но силуэт был действительно похож.
— Это, — робко начал я. Валера кивнул. — Её похоронили в кедах этих, Валер.
Валерка ничего не сказал, просто молча встал в полный рост, достал из кобуры ствол и медленно пошёл вперёд по коридору, я поплёлся за ним. Следы заворачивали в спальню, Валера резко открыл дверь и влетел в комнату.
Там было пусто, но по своему романтично: белая застеленная в последний раз постель, завядшая роза в вазе, распахнутые настежь окна. Только пол весь был в следах, а внутри пахло сырой землёй, причём настолько сильно, что ощущение, что её мне кто-то в ноздри запихал.
— Чё думаешь, Рудик? — спросил меня Валера, пока прятал пистолет, я тогда ответа найти не смог. Он тоже, поэтому мы просто начали спускаться к машине. Лифт ждать долго было, поэтому мы решили пробежаться вниз по лестнице.
— Есть многое на свете, мой друг Горацио, что не знают даже наши мудрецы. Слушай, иронично даже, — усмехнулся мой друг, пока мы спускались. Мне же было вообще не до шуток.
Следующие где-то то ли пару дней, то ли неделю мы провели в молчаливом раздумье. Молчаливом и страшном. Не могла же она действительно воскреснуть, это же бред. Но все факты почему-то говорили об обратном. Ещё эта фраза сраная. Она мне въелась в голову и никак не хотела выходить, каждый раз, когда я отключал мозг от мыслей, я слышал только:
— Я думаю, что она знает.
Каждую ночь мне снились кошмары с Лизой покрытой трупными пятнами и в засыпанной землёй одежде, поехавшими Гариком и Витей и их плясками вокруг костра, а если я не спал, то в каждом шорохе мне слышались их голоса, а в каждой тени их силуэты.
Из этой стагнации нас с Валерой вытянуло то, чего мы ожидали меньше всего – Витю нашли мёртвым в своей квартире. Говорили, что скончался от истощения, вызванного длительной депрессией. Сразу после похорон Валера позвал меня посидеть вместе. Я думал, что он расскажет какие-то следственные подробности про нашего друга, как было с Гариком, но я был в худшем свете удивлён:
— Короче, Рудик. Я её видел, блять.
Вот что мне первым делом сказал Валера.
— Выхожу с утра покурить на балкон, а она стоит под окнами. И машет. Улыбается ещё. Это точно Лизон, я тебе говорю. Она и выглядела ещё прямо как труп из могилы выкопанный такой, подгнившая чутка бледная.
Пока Валера мне рассказывал, я увидел в его глазах тот же самый огонёк, что раньше был сначала у Гарика, потом и у Вити. Дослушивать рассказ друга я не захотел, просто встал и развернулся. Друг мой поднялся и с молящим взглядом кинул:
— Та погоди, ты чего, Рудольф?
Я не знал что ему ответить, просто смотрел в эти безумные глаза, сам задумавшись, стоит ли мне сейчас просто убежать от друга, как будто я обиженная девочка-подросток, но тут мой друг сказал:
— Дай хотя бы договорю. Короче, я ещё и Витьку видел с Игорем, они там потом рядом ходили, тоже такие бледноватые. И вот, знаешь, искорка такая промелькнула прям. И что-то вот во мне какое-то такое понимание появилось. Короче, братан, она знает. Она-то точно знает.
Тогда я без раздумий развернулся и очень быстрым шагом, срывавшимся на бег ушёл к себе. Закрылся в своей комнате и поставил всё на беззвучку, я вообще больше не хотел иметь дело ни с чем из этого. Как я предположил, все просто коллективно ёбнулись друг за дружкой на фоне смертей. И я стал полагать, что тоже скоро ёбнусь.
Я стал безвылазно сидеть у себя дома, не выходя в онлайн и растягивая запасы из холодильника. Кошмары становились чётче, силуэты и звуки тоже, я уже не мог спать, я просто ночами лежал под одеялом и молился – это даже уже нельзя было назвать силуэтами и маревом, я видел это сраную пляшущую троицу у себя в квартире отчётливо с каждым заходом солнца – они постоянно плясали в соседней комнате. Но стоило мне туда зайти чтобы проверить, хоть я этого и очень опасался, они мне на радость исчезали, но вскоре приходили вновь.
А сегодняшним утром случилось то, что должно было случиться. Я вышел к окну просто покурить сигарету и полюбоваться утренним городом, как тут увидел у себя под окнами весёлую и машущую мне Лизу. Одежда у неё была грязная, даже слегка рваная, лицо, как и в моих снах бледное и покрытое трупными пятнами, но это была Лиза, настоящая Лиза. А рядом с ней стоял Витька, а вместе с ним и Валера, а замыкал шествие Гарик. Все выглядели как живые, у Игоря как раз был такой же взгляд, как и на той злосчастной фотокарточке. И в отличии от того марева в квартире, где они были как бы в дымке такой , тут я их видел отчётливо. Они улыбались и махали мне. Махали вместе с Лизой, их главной заводилой. Они улыбались только потому, что улыбалась она.
А улыбалась она потому, что знала