Пиковая

Темнота загородного дома густая, как чернила. Ветер шевелил занавески у приоткрытой форточки, впуская внутрь запах сырой земли и прелых листьев. В прихожей, будто призрак, качалось на вешалке женское чёрное пальто – пустое и безжизненное.

На зеркале, затянутом лёгкой дымкой, детская рука выводила алой помадой лестницу – тринадцать неровных ступенек – и дверь. В глубине стекла дрожало отражение свечного пламени, будто чей-то взгляд из потустороннего мира. Стол, застеленный дешёвой синтетической скатертью, был превращён в алтарь для тёмного ритуала: большое зеркало, колода карт с Пиковой Дамой наверху, салфетка с таинственными пятнами и свечка, чей воск стекает густыми слезами.

За столом – трое детей: Лиза, с твёрдым взглядом, Катя, с горящими азартом глазами, и Егор, ёжащийся от каждого шороха. Зеркало висело напротив Лизы.

— Пиковая дама... - тихо, но властно сказала Лиза.

— А что это ты первая? – резко повернула Катя зеркало к себе, с вызовом в голосе

— Чей дом – того и Пиковая дама. И я старшая. – холодно ответила Лиза.

— А это я придумала вызывать! – сжала кулачки Катя.

— Я всё из дома принёс… я первый должен… - настойчиво прошептал Егор.

— Пока спорим – родители вернутся. – бросила на них строгий взгляд Лиза -Разыграем на суефа.

Свеча потрескивала, коптящий фитиль отбрасывал на стену тень – не пламя, а чёткий, зловещий знак пик. Катя и Егор азартно разыгрывали жребий, а Лиза не сводила глаз с колоды. Вдруг её брови едва заметно задёргались – Дамы Пик наверху больше нет. Она лихорадочно перебирала карты, но её там нет.

Тем временем Катя начала считалку – сначала медленно, почти насмешливо, потом быстрее, и к концу слова слились в единый шёпот-напев, будто заклинание:

— Камень, ножницы, бумага, И колодец лимонада, Пистолет, огонь, вода, И железная рука. Су-е-фа. Раз, два, три!

Тень от свечи резко дёрнулась, и в этот миг дети застыли, как статуи. В дрожащем свете свечи их тени корчились на стенах. У Егора – ножницы. У Кати – бумага.

— У тебя камень был! – воскликнула Катя торжествующе, с вызовом

— Нет! Ты нарочно быстро говорила, чтобы запутать! – обиженно задрожал голосом Егор.

Лиза нахмурилась, сжав край стола. Зеркало перед ней пустое, но в глубине стекла она чувствовала, что что-то шевелится.

— Я замёрз… -поерзал Егор, потерев руки - Дует… Закройте форточку!

— Сам закрой, я занята, - не отрывая глаз от колоды, сквозь зубы сказала Лиза - Пиковую даму ищу.

Егор нерешительно подошел к окну и потянулся к форточке – но она не поддалась, будто кто-то держал её с другой стороны. За его спиной, в прихожей, чёрное пальто – пустое, но вдруг будто наполнилось незримым телом, складки ткани медленно шевелились, как дыхание.

— Ну, Лиза… - тихо промолвил Егор.

— Катю попроси! – резко крикнула Лиза - Почему я должна с вами возиться?

Катя фыркнула, но встала. Вместе они с трудом захлопнули форточку, не заметив как на стекле остался отпечаток – слишком большой, чтобы быть детским. Лиза решительно повернула зеркало к себе, посмотрев в него как Катя, обиженно, перебросила волосы – жест взрослый, неестественный для девочки 8 лет, а Егор ёрзал на стуле, будто сидел на иголках.

— Пико... – глухо начала заклинать Лиза, но треск сухой, резкий, как щелчок костей заставил детей вздрогнуть.

Это Егор упал – под ним сломалась ножка стула, словно кто-то дёрнул её. Катя залилась смехом, но смех рвался, неестественный, почти истеричный. Лиза скривила губы, но в глазах – не раздражение, а страх. Егор поднялся и решил больше не садится.

— Пиковая... Дама... Появись! – прошептала четко как приказ Лиза

Свеча вздрогнуло, пламя чадило, клубы дыма сплелись в знак пик.

— Вот она! – вдруг резко указала в зеркало Катя.

В стекле – не их отражение. Там – женщина в чёрном, с лицом, скрытым тенью. И её рука медленно тянется к детям. Три пары детских глаз, широких и невидящих, приковались к зеркалу. В его глубине двигалась женская рука, и это завораживало – как змея, гипнотизирующая свою жертву.

Катя первая вышла из транса. Её пальцы судорожно схватили салфетку, потянулись к стеклу и начали стирать нарисованную лестницу. Алые следы помады размазались, ступеньки порвались пополам, будто кто-то перерезал путь. Лиза резко вздрогнула, словно очнувшись.

— Не трогай!

Она бросилась к Кате и схватила её за руку. Зеркало качнулась и задела свечу, которая упала на стол с глухим стуком. Пламя вздымалась – на миг ослепив ребят. Теперь зеркало лежало, и за его черной гладью не видно, что творилось на столе. Только всполохи огня метались по детским лицам – то красные, то синие, как отблески далекого пожара. Дым стелился по скатерти, полз к потолку, такой густой и едкий. Катя, широко раскрыв глаза, дула на пламя – но дым только взвивался выше, клубился, как живой. Егор вскрикнул – тонко, по-звериному и тут пламя раздулось перед ними, ослепительно, будто кто-то раздул его изнутри.

— Надо водой! – сорвал голос Егор

Он оттолкнулся от стола и понеся к двери, так быстро что его маленькая фигура пропала в темноте прихожей. Лиза кашляла от дыма, который резал глаза. Она металась взглядом по комнате – зеркало, карты, тень на стене... И чувствует, что кто-то смотрит, но не из зеркала, а из темноты за её спиной.

Кухня тонула в сизой дымке, пробивающейся из-под двери. Стеклянные фасады шкафчиков мутно поблескивали, отражая дрожащий свет уличного фонаря. Егор метался между ними, швыряя дверцы – пустые тарелки звенели, чашки глухо стукались друг о друга. Всё слишком маленькое, бесполезное – вода будет вытекать, как песок сквозь пальцы. Его взгляд зацепился за чугунную мельницу для специй – тяжелую, как гиря. Пестик внутри зловеще позвякивал, будто смеялся над его отчаянием. Дым сгущался, ползя по полу липкими клубами. Егор захлебывался – горло сжимала едкая петля. Колени подкосились, и он упал на кафель, прижав голову к груди, как еж, готовясь к удару. А дым все ближе и где-то в его гуле – тихий скрип, будто дверь в прихожей медленно открылась...

Пламя яростным языком пожирала скатерть. Девочки пытались набросить на огонь подушки, одежду – но каждый взмах лишь подпитывал чудовище. Воздух пульсировал от жара, искры впивались в кожу, как раскаленные иглы.

— Бежим! - Катя отскочила с дикими глазами, ее зрачки были расширены от ужаса. Ее голос ревел, пронзая гул пламени.

— Егора забрать надо! - Лиза схватила сестру за рукав, её лицо было искажено яростью и страхом.

— Ты старшая, и дом твой – забирай! - Катя вырывалась, оскалившись, как загнанный зверек. Она швырнула в Лизу слова, как камни, и кинулась к прихожей.

Катина рука цепенела на крючке, схватив две куртки. Дверь в сени распахнулись с глухим стоном – и захлопнулись за спиной, как крышка гроба.

— Егор! - Лизин крик разбился о грохот огня.

Тишина. Только треск огня за спиной и глухой стук собственного сердца в висках.

— Егор! - голос Лизы тонул в дыму, как в черной воде.

Ответа нет. Только эхо – пустое, как взгляд из темноты. Она медлила, пальцы впивались в косяк.

— Егор... – тише произнесла Лиза. Будто уже не зовет, а прощается.

Страх сжимал горло ледяными пальцами, толкал в спину. Дверь не поддавалась – тяжелая, как плита на могиле. Лиза упиралась всем телом, скребя ногтями по дереву. Щелчок и холодный воздух ударил в лицо. Она вываливалась на порог, как выплеснутая волна и дверь захлопнулась за ней.

Стены сжались – серые, как пепел, сквозь дым проступили контуры, но нет уверенности, что это вообще стены. Воздух густой, им невозможно надышаться. Мерный стук вгрызался в виски, сливался с пульсом. Лиза оборнулась спиной к пустоте, лицом к тьме. Кто-то здесь есть, невидимый, но осязаемый – как холодное дыхание на шее. И вдруг её слышится голос Кати, но не Катин – растянутый, как пластилин в руках сумасшедшего: «А это я придумала вызывать…» Лиза вздрогнув, бросается вперед и видит боковым зрением руку, на которой черные когти царапают стену, медленно, будто ищут ее, отчего Лиза начинает бежать. Пространство становится старее и гнилее, воздух пахнет сыростью и чем-то сладковато-гнилым. Слышится теперь голос Егора, но перекрученный, будто пропущенный через старую пленку: «Я первый…». Под ногами что-то хрустит. Лиза замирает, медленно опустив взгляд и видит черные ногти, длинные, как лезвия, рассыпаны по полу, как скорлупа. Она отшатнувшись, спотыкается и видит уже её вдали, женщину с нечеловеческой красотой – острые скулы, губы, как разрез, глаза без выражения, ну просто хищница.

Как в зеркало, том самом – с разорванной лестницей, с кровавыми отпечатками детских ладоней. Лиза задыхается, разворачивается и попадает в угол, стены перед ней смыкаются и вот Лиза перед ней. Теперь лицо – некрасивое, нечеловеческое, кожа трескается на лице, как старая краска, под ней – тьма. Рука этой женщины тянется к Лизе – пальцы слишком длинные, костистые. Так вот как выглядит Пиковая Дама. Лиза цепенеет от осознания, а потом просто взрывается от ярости.

— НЕТ!

Она сбивает руку, рвется вперед, не оглядываясь. За спиной – тихий смех, мокрый, как всплеск в черной воде.

Сознание возвращается к Лизе волнами – сначала звон в ушах, потом жжение в легких, наконец – холодный пол под щекой. Она приходит в себя, словно всплывая из чёрной воды. Видит дверь на улицу, что является спасением. Но тело не слушается – руки дрожат, пальцы скользят по ручке. На одежде – чёрные размазанные полосы, будто кто-то провёл по ней грязными когтями, отмечая свою. Первый рывок – дверь не поддаётся. Второй – скрип и лишь щель света. Лиза кашляет, отчего спазм сводит грудь. Из горла рвётся что-то тёмное и липкое – копоть или страх. Третий рывок – всей тяжестью Лизиного тела и дверь открывается наружу. Холодный рассвет разливается по двору, как жидкий металл. Катя прижимается к стене сарая, её пальцы беспомощно скользят по молнии куртки. Слёзы оставляют грязные дорожки на закопчённом лице.

— Лиз… Ты как? – раздается Катин сдавленный шепот.

Лиза отплевывается, в глазах – не страх, а ярость.

— Нормально, - хрипло, сквозь кашель отвечает Лиза

В этот момент она слышит стук, тот самый, чёткий и методичный, но теперь – не в голове, а в реальности. Лиза вздрагивает, будто получила удар.

— Егор же там остался!!! – осознает Лиза - Надо его спасать!

Катя отшатывается, прижав телефон к груди, как щит.

— Я не полезу никуда! - истерит Катя -Твой дом – вот ты и...

— Мой дом. Я старшая. Вот и заберу! – яростно орет глядя на неё Лиза, пока Катя лихорадочно тыкает в телефон.

— Алё... Алё! – дрожащим голосом кричит в трубку Катя

Как стук резко обрывается, и тишина становится такой густой, как перед грозой. Лиза застывает, осознавая – что-то только что слушалось.

— Егор! – шепчет уже с безумием Лиза

Она бросается к дому, не думая, на что Катя вцепляется ей в рукав, но ткань рвётся.

— Лиза! - кричит Катя, срываясь в фальцет - Стой, не надо туда!

Но Лиза уже бежит – к чёрному провалу двери, за которой тишина такая слишком тихая, что будто дом затаился и ждёт. Дверь поддается с скрипящим сопротивлением, будто сам дом не хочет отпускать. Перед Лизой разверзается стена чёрного дыма – плотного, как смола. Воздух обжигает лёгкие при первом же вдохе.

— Егор... – хрипло кричит Лиза, её голос тонет в пепл

Тишина. Ни стука. Ни шороха. Только треск тлеющих где-то перекрытий. Куртка, натянутая на лицо, не спасает – дым просачивается сквозь ткань, въедается в глаза. Шаг и ещё шаг. Пальцы цепляются за стены, как за край пропасти. Сквозь пелену дыма проступает силуэт стола. Под ним – сжавшийся комочек по имени Егор. Он не плачет, не кричит – просто прижался в угол, как зверёк, знающий, что бежать бесполезно. Лиза опускается на корточки и прикасается его плеча.

— Вылезай... Вылезай... - шёпотом, но резко, как команда говорит ему Лиза

Егор вздрагивает, забивается глубже. Его глаза безумные, стеклянные – будто он уже не здесь. Лиза хватает его за руку, дёргает, но тело не слушается. Мышцы горят, в висках стучит и мир опрокидывается. Пол бьёт в плечо и последнее, что видит Лиза – Егоров взгляд где-то сверху. И тьма не дымовая, а бездонная, будто кто-то накрыл её ладонью.

Во дворе Катя замерла с телефоном в руке. Палец зависнул над экраном – звонок был прерван, но в ушах ещё звенит гудками. Она медленно опускает руку, не в силах оторвать взгляд от дома. Дым из дома выползает из щелей в рамах, извивается чёрными языками, будто дом дышит. Катин взгляд скользит вниз и натыкается на Лизину шапку брошенную и беспомощно скомканную в снегу. Катя наклоняется, механически подобрав её. Пальцы впились в шерстяную ткань – холодную, чужую и подняв голову, она решила для себя, посмотрев на чёрный провал двери. Шаг и ещё шаг. Ноги Кати не слушаются, будто идут сами. Сердце Кати колотится так, что больно. Но она уже не может остановиться. Катя задерживается на ступеньке. За спиной – мир. Перед ней – тьма. Она сжимает шапку, глубоко вдыхает и переступает. Как в воду. Как в бездну. Чёрный дым сжимается вокруг Лизы, как кулак. Она мечется, бросается вперёд и застывает. Опять она здесь. Пиковая Дама. На сей раз без лица, без глаз – только острые плечи и когти, протянутые к горлу. Лиза отскакивает, рвётся в другую сторону, но Дама уже ближе. Третий поворот и вот она, вплотную, дышит ей в лицо запахом тления и старой бумаги.

— НА! - срывается в крик Лиза, швыряя куртку.

Ткань пролетает сквозь тень, но когти уже впиваются в её запястье, такие холодные и больнючие. Лиза бросается на призрак, готовая разорвать его руками и падает вперёд, пройдя насквозь. Что-то хрустит у нее под ногой. Алая помада, та самая, что рисовала дверь в другом мире. Дама вздрогнула, её контуры растворяются, смешиваясь с дымом и текут к зеркалу большому и разбитому с оборванной лестницей. Лиза схватив помаду, быстро дорисовывает ступени и где-то хлопает дверь – но звук глухой, как удар под водой.

— Всё, - прошептала яростно Лиза.

И зеркало трескается, рассыпаясь на тысячу осколков, где в каждом её отражение, но только её.

Сознание Лизы плывёт, как свечной воск. Глаза застилает пелена – то ли дым, то ли предсмертная плёнка. Где-то в этом мареве мерцает свет – резкий, ненатуральный, будто пробивающийся сквозь толщу воды. Вспышка. Но вот опять она. Острые плечи, вздыбленные волосы. Дама. Но теперь – ослепительно белая, как негатив кошмара. Инстинкт срабатывает быстрее мысли – Лиза вскакивает, вцепляется в эти белые пряди и слышит человеческий визг.

— Лизка, отпусти!

Свет бьёт в глаза – это фонарик телефона в дрожащих руках Кати. Её лицо искажено от боли, так как волосы зажаты в Лизкином кулаке. Реальность собирается как пазл. Девочки перед столом, разгребали копоть, а в это время Егор выползал, как крот из норы и сразу же его пальцы впились в Лизкину куртку.

— Тут кто-то ходил, - отчетливо прошептал Егор.

Морозный воздух кусал детей за щёки. Катя, прижав телефон к уху, кивала в такт голосу в трубке.

— Скоро приедут! – громко, с дрожью облегчения произнесла Катя.

Лиза стояла поодаль, шершавым снегом сдирала с лица копоть и слёзы. Пальцы синие от холода, втирали грязь в ткань куртки и наткнулись на что-то в кармане, твердое и гладкое. Подошел Егор, укутавшийся в чужую куртку, что болталась на нём, как перья на испуганном птенце.

— Лиза… Спасибо… - всхлипнул он, прижавшись к сестре.

Лиза замерла, обняв его, поправила ему полы куртки и застёгнула пуговицы.

— Это же мой дом. Я же старшая – тихо, но твердо промолвила она. И краем глаза заметила чёрные когти, длинные, как лезвия, на своей руке. Она резко спрятала руку за спину Егора, подавив панику где-то в груди, и прижала Егора к себе уткнув лицом в свою куртку. Потом медленно достала ладонь из кармана и увидела карту Дама Пик.

Карта смотрела на неё и улыбалась.