Похороны Бабы Яги
Эта история Н астолько П лоха, Ч то Д аже Х ороша. Она претендует на серьёзность, но написана так плохо, что может вызвать лишь смех.
Когда пришла пора и Баба Яга своё отжила, никто в деревнях особо не поверил. Сколько раз ходили слухи, что она померла — а она потом опять на метле летает, черепами у ворот щёлкает. Но в этот раз всё было по-настоящему: сидела на печи, урчала, ругалась на коренья, да вдруг и испустила дух.
Нашли её лесники — не потому что пожалели, а потому что надоела она и им, и зверю, и птице. Собрались все соседи по болоту, и решили: «Хоронить надо по чести, а то ещё хуже станет». И где же хоронить такую? Конечно же на Стародевичьем кладбище, что за оврагом возле монастыря стоит — место подходящее, давно пустующее, с перекошенными крестами и могильными плитами, которые сами собой иногда шепчут ночью.
Положили Бабу Ягу в гроб — только крышку приколотить хотели, а изнутри уже слышно:
— Эй, поганцы, аккуратнее! У меня спина больная!
Лесники переглянулись, но сделали вид, что им померещилось. Заколотили, отнесли на погост, могилу выкопали — узкую, длинную, как куриная косточка, чтоб ей роднее было. Бросили каждый по горсти земли — и будто бы всё.
Да только с той ночи началось.
Каждый вечер на Стародевичьем кладбище гроб её скрипел. Не так, чтобы прямо вылезал, а по-старушечьи: ворочался, кряхтел, причмокивал, спину вправлял. Могильщики сначала думали — барсуки. Потом — ветер. Но однажды сторож подкрался тихонько и услышал, как она ворчит:
— Ооох, опять копоть на костях… Кто ж так печку растапливает, безрукие? Ма-а-а-ало мне дровычику положили…
А наутро — в деревне у всех беда мелкая, но злая. У бабы Дарьи корова молоко даёт, да всё пеной — будто кто веничком взболтал. У кузнеца молот вылетает из рук и каждый раз ему по пятке бьёт. У пастуха овцы на место идут, да все криво — будто их кто-то толкает сбоку.
Люди к попу, поп — к ведьмам, ведьмы — друг на друга кивают. А ведь понятно, откуда беда — от Бабы Яги, из под земли, по привычке пакостит, даже полежать спокойно не может. Поп пробовал читать молитвы над могилой, поливал могилу святой водой — из гроба слышно:
— Не ори, у меня голова трещит!
Ведьмы пытались поливать могилу заупокойным зельем — но наутро у всех в ступах вместо травы лягушки поют. Сельский староста велел закопать могилу поглубже — а на третий день земля сама выровнялась, будто гроб снизу подпрыгнул.
Люди смирились.
Да и что — не лезет, не выползает, никого не ест.
Пакостит? Ну так Баба Яга же. Она и при жизни такой была.
И теперь, если ночью пройти мимо Стародевичьего кладбища, можно услышать лёгкое ворчание:
— Эх, жизнь пошумела… А теперь хоть бы кто косточки мне помыл… Спи не спи — всё одно скукота…
Гроб чуть поскрипывает, зарытый крепко-накрепко.
И если внимательно прислушаться, можно уловить тихий смешок — старушечий, ехидный, но уже загробный.
Покой ей только снится.
А людям — спокойная жизнь.