Create Next App

Пожалуй, самое странное в этой истории было то, что она, похоже, так и не произошла. Да, я знаю, как вы на меня сейчас посмотрите, потому что именно такие глаза я видел в зеркале после того, как уже в десятый раз сплевывал кровь в раскачивающийся умывальник - у меня все тогда раскачивалось перед глазами. Пусть все факты говорят об этом - и, пожалуй, у меня есть причины им верить, но все же что-то не сходится...

Никто из нас никогда не увлекался никакой мистикой, там "прелестями тьмы" всякими или уж совсем обрюзглым "очарованием смерти". Ну разве что кроме Стронция, да и его интересы плавно закруглялись на дешевых покет-буках с не менее дешевыми рассказами ужасов, да и конечно неизменными пивными киномарафонами. Особенно он любил фильмы о зомби. Сейчас он почти гордо восседал на спинке лавки, уперев в ее пыльное сиденье тяжелые башмаки. Рядом сидел Пуля, неоригинальный раздолбай, искренне гордящийся своими несуществующими сексуальными подвигами и новенькой курткой, на которую без смеха и смотреть-то было сложно. Короткие волосы умудрялись торчать как попало всеми своими миллиметрами, и на фоне этой его неказистости, возможно, мы чувствовали себя получше, иначе зачем еще он был нам нужен? Рядом со мной стоял Куст, искренне уверенный, что его зовут Череп, но при этом так же живо откликающийся и на простого Миху. Кустом его прозвали, когда этот умник умудрился отлить на притаившегося в каких-то зарослях кота, который, судя по всему, очень и очень разозлился. Еще до того, как он вышел из больницы, от него ушла его первая и последняя девушка, что и стало предметом очень неоригинальных шуток. Ну и, конечно, здесь был я. Пожалуй, на нормального человека я был похож только в присутствии Куста да Пули, с моим-то потертым пальто, грязной головой и неизменными байками о том, как многострадального меня выкидывали ажно с трех работ подряд за злоупотребления. Как будто я был виноват, что в систему охлаждения спирт заливали... (обычно на этой части истории следовал взрыв тупого гогота).

Моросил отвратительный дождь, кажется, еще более ленивый, чем все мы вместе взятые. Отдельные его капли заползали то за шиворот, то в стакан, и неизменно портили настроение. Один Стронций радостно нес чушь о том, как он на днях смачно получил по морде, не оставшись при этом в долгу, и зорко следил за очередностью распития. Тянулась томная суббота, что было по барабану всем, кроме разве что Куста, недавно уцепившегося за какую-то стремную курьерскую должность, но уж что-что, а его проблемы не волновали никого, тем более, что он снова был на мели. Стронций аккуратно спустил еще одну бутылку в помойку и кивнул мне. Пришлось лезть в свою видавшую виды сумку и вытаскивать последнюю порцию нашего любимого дешевого пойла.

Беседа не клеилась.

Пуля затянул было любимую песню о том, какие же все вокруг сволочи, но никто его не поддержал. И тут пришла старушка. Точно не знаю, поднялся туман чуть раньше, или же пришел прямо с ней, но факт таков - туман был доволно плотным, по крайней мере, от Дзержинки остались толко неясные огоньки фонарей на горизонте, а дома и вовсе перестали быть видны. Я выдавил последние капли по стаканам и передал бутылку Пуле. Тот взял ее в руки и сосредоточенно повертел в руках. Я всегда знал, что у него что-то с головой не в порядке.

- Эй, бабуль! Бутылки собираешь? На, лови!

Никто ничего не понял. Просто бутылка усвистела куда-то вдаль, а наш штатный раздолбай вверх тормашками полетел со скамейки. Каким-то чудом стаканчик выпал из его рук так, что приземлился прямехонько на скамейку, да при этом еще из него не пролилось ни капли. Как-то автоматически выругавшись, я бросил взгляд в сторону старушки, но той уже не было. В уши врезался хохот, Пуля по-страшному матерился, отряхивая комья грязи со своей драгоценной куртки. Я отбросил пустой стаканчик в сторону и понял, что смертельно устал, и настроение отчего-то изгадилось окончательно. Наверное, о чем-то подобном подумал и Пуля:

- Ну его на, такое счастье. Пошли по домам.

Не переставая мерзко хихикать, Стронций одним махом забросил в себя содержимое пластикового сосуда и поднялся на ноги.

- Да че вы, мать вашу... Я вон всю куртку засрал.

- Ага, еще и морду раскурочил, - Куст широко улыбался.

И вправду, со лба Пули медленно капало красным. Он окончателно обиделся на весь мир и, невнятно что-то бормоча, начал растирать кровь по всему лицу, что, кажется, искренне веселило Стронция. Впрочем, мне было уже наплевать, хотелось только завалиться домой и хорошенько выспаться. Я стрельнул у Куста сигарету и неудачно затянулся. Матюкнулся, поджег снова и, яростно попыхивая, поплелся за Стронцием.

- Я че-т не понял, или как?

Я, собственно, тоже ничерта не понимал. Бесконечные лавочки кособоко плясали у края тропинки, но никаких намеков на мост, отмечающий подъем к дому, не было. Стронций угрюмо смотрел на серость густой воды, будто ответы на все скрывались где-то на дне этой лужи, будто выплевывающей туман наружу.

- Да мы уже пять раз домой дойти могли. Там в бухло никто ничего не намешал, а?

- Заткнись ты, - Туповатая шутка Куста прозвучала не только неуверенно, но и откровенно раздражающе.

- Не, в натуре херня какая-то, - Стронций шмыгнул носом, - Че-то не верится, что мы так нажрались, что кругами бродим...

- Да какими нахрен кругами? Здесь всего минут пять ходу, чтобы эту лужу обойти! - Пуля резко ударил себя костяшками пальцев в лоб, иллюстрируя непроходимую тупость Стронция, и тут же завопил практически одновременно с Кустом. Брызнуло что-то желтовато-белое, я неосознанно сделал пару шагов назад и споткнулся. Посреди лба Пули раздувался какой-то волдырь, странная темно-фиолетовая субстанция, прямо на месте царапины, и из него теперь толчками выходил тот самый гной, даже и не пытаясь остановиться.

- Что это за херня?

Я не стал отвечать. Я побежал. На какое-то время исчезли даже все звуки, лавочки по краям восприятия слились в какую-то искрящуюся ленту, и только один вой биением сердца - "это неправда". Туман шелестел вокруг, беззвучно хихикая. Казалось, вода вибрирует, рябь ритмично возникала и появлялась в самых разных местах, как какие-то семафорные коды. Я запрокинул голову, силясь понять, куда бегу, и не увидел ни огней шоссе, ни неба. Все стало серым.

Но только на секунду. Все тут же окрасилось в красные тона, я перекувыркнулся в воздухе и приложился спиной о скамейку. Начали наливаться красным джинсы на колене, позвоночник свернулся калачиком. Опершись локтем о спинку лавки, я попытался встать и уткнулся носом в стакан, так и оставленный здесь Пулей. Мутное желтовато-зеленое месиво внутри подергивалось, как живое. Я тряхнул головой и все стало на свои места - пластиковый стаканчик, пойло в нем, изморось тумана на всех поверхностях, комья грязи на пальто и дикое головокружение. Звуки вернулись в лице Стронция. Он как-то нелепо затормозил, как в плохих комедиях, и рухнул задницей на дорожку. Мат сменился хрипом и тут же вернулся обратно - Стронций поднялся, машинально отряхнувшись, и как-то одним скачком подошел к лавке, опрокинул в себя стакан и уселся на нее, обхватив голову руками:

- Я так и знал. Я ж бежал в другую сторону, чувак. Какого хрена вообще?

- Я откуда знаю... - Я все же втащил тело на лавку рядом с ним.

- Мать его, Пуле кирдык. Это все правда, правда!

- Чего?

- Зомби, вампиры, - он вцепился в меня и начал трясти так, что спина, казалось, захрустела, - все эти бесконечные дороги, вся эта второсортная херня из книжек. У него даже кровь белая, совсем. Он быстрый, как сволочь, и не дохнет. Ну никак не дохнет!!!

Я вырвался. Стронций так и остался сидеть со скрюченными руками, нижняя губа его беспомощно дрожала, в уголке рта запеклась кровь. Левый рукав был весь измазан в уже знакомом гное, кулак был разбит.

- Твою мать, что случилось?

- Из этого волдыря все хлестало, Куст стоял, как пень, и тут этот... он... он кинулся на него, и столкнул в воду. Я только ударить успел, у него... - Стронций задохнулся и закрыл глаза, осторожно, через силу, сложил руки на коленях, - Я ему поллица снес, кожа как приклеенная - вся сошла, а он только хрипит, и как вмажет мне... А тут Куст... Вылез, и как вломит ему в спину. Тот аж пополам согнулся...

- И?

- Я убежал! Так что Кусту тоже кирдык...

Последнюю фразу он произнес почти с удовлетворением. То ли сходит с ума, то ли успокаивается. Интересно, а не сошли ли мы все с ума нахрен? Тут я отчетливо понял, что охрененно напуган. Понял потому, что чертовски захотелось действовать.

- Надо сваливать, Стронций. На горку, и хрен с ним, там до домов...

- Нет! - от его вопля заболели уши, - Не суйся туда! Там туман не рассеивается, это не нормальный туман, он как дым, там вообще ничего не видно! Лучше сразу в воду!

- Да пошел ты, придурок!

Подняться стоило больших усилий. Как-то глупо ковыляя, я пошел по склону вверх. Где-то здесь должны начинатся деревья, а потом... А потом не было ничего. Оглянувшись назад, я увидел какую-то просеку в этом сумасшедшем тумане, как раз вдоль дорожки, теряющейся где-то там и превращающейся в дурацкое кольцо. Больше не было ничего. Я зажмурился и шагнул. И еще раз. Дорога отчетливо вела вверх, и я до хруста сжал зубы, и от страха, и от дикой боли в разбитом колене. Влага оседала на лице какими-то пластами, не было никаких капель, словно продираешься сквозь тысячи слоев паутины. Воображение тут же нарисовало угрюмую волосатую тварь, ждущую прямо впереди, истекающую ядом, но открывать глаза было еще страшнее. Под ногами что-то хрустело - листья? Выставленные в стороны руки не находили никаких деревьев, черт, они уже должны были быть здесь! Чертова дорога должна была быть здесь! Внутренний голос тут же услужливо подсказал, что чертова дорога как раз находится в обратной стороне. Нелепая шутка слегка подбодрила меня, и громада паука исчезла из головы. Еще пяток шагов...

И хриплое дыхание. Сзади, или даже чуть левее. Пот прорвался сквозь слои тумана на лице, стало еще холоднее. Голова кружилась от слоновьей дозы адреналина, не хватало воздуха. Дыхание переместилось вправо, какое-то бормотание на пределе слышимости вкрадчиво забиралось в мозг, рисуя что-то... И тут я понял, что. Ночь, такая же осень, может, даже этот день?

∗ ∗ ∗

- Да, мля, ну и идейки у тебя, бухать на кладбище... - Куст презрительно фыркнул и приложился к пиву. Он чувствовал, что большинство на его стороне (Пулю можно было вообще за человека не считать, так что его мнение не в счет, он вообще со всеми был не согласен), так что чувствовал себя уверенно, и мог позволит себе наехать на Стронция.

- Не, а серезно, - я сплюнул куда-то вдаль, наверное, на чью-то просевшую могилу. Кладбище было старое, и за ним уже очень давно никто не ухаживал. Странно, как оно продержалось так долго посреди всех этих новостроек. Пожалуй, только строящаяся рядом церковь могла хоть как-то оправдать его существование, - на кой ляд мы сюда приперлись?

- Ну в вас фантазии, как в кирпичах. Вот мы тут все типа в вампиров-оборотней не верим, а? Призраки-зомби там всякие, партизаны-коммунисты? - Стронций хитро подмигнул Пуле, тот только надменно отвернулся. Надменность больше смахивала на обиду. Коммунистов Пуля, наверное, ненавидел даже больше, чем тех, кто отказывался продавать ему пиво, а уж этих он ненавидел даже больше всего человечества. Впрочем, никаких причин для этого не было, но для Пули это в порядке вещей. Дождавшись нашего общего кивка, Стронций продолжил:

- Так вот, сейчас мы и проверим, как мы тут ничего не боимся. Посидим после полуночи полчасика на кладбище, а сегодня еще и полнолуние.

Все рефлекторно задрали головы, даже, кажется, сам Стронций. Небо было укрыто одеялом невидимых ночью туч, и никакой луны и в помине не было.

- Ну, оборотней можем не бояться, - хохотнул Куст, - Да и зомби, наверное, тоже. Сгнили все тут давно - ходить нечем.

Куст шутливо пошагал пальцами в воздухе, все дружно рассмеялись. Попытавшись закрепить успех, он еще сделал враскорячку пару шагов и снова приложился к полторашке. Не смеялся один Пуля.

- Да ну вас нахрен, все только время терять, - он провел рукой по непокорной щетке на голове и спрыгнул с невысокого покосившегося заборчика. Тот жалобно скрипнул, уронив пару клочьев ржавчины, но устоял. Пуля дохлебал остатки пива - ну и скорость у него! - и зашвырнул бутылку в темноту, - Все, я сваливаю.

- Ну и иди, тебя они и дома найдут. Ты все равно в могиле стоишь.

Пуля подскочил с утробным всхлипом и в ярости врезал ногой по заросшему мхом и наполовину ушедшему в землю надгробию. Все притихли. Пиво допивали молча, под светом луны, неожиданно прорвавшейся сквозь небесную завесу.

∗ ∗ ∗

Какого черта?

Я открыл глаза. От страха мутилось в голове, все вокруг выделывало какие-то замысловатые танцы. Вечер толко начинался, солнце еще даже не начало свои малярные дела, и небо оставалось серо-фиолетовым. Тучи исчезли, тумана не было и следа. И я стоял на расстоянии вытянутой руки от стены дома.

Раны на ноге не было. Это самый главный аргумент в пользу того, что ничего не случилось. Страх все так же липко обнимает за плечи, но я усиленно стряхиваю его лапы с себя. В отчаянии я много раз чистил зубы, раздирая десны в кровь, сплевывая розоватые сгустки и снова повторяя это, чтобы избавиться от этого металлического привкуса первородного ужаса. Завтра, завтра утром это будет смешно, мы с друзями пойдем на то кладбище и уверимся, что это была вовсе не могила той странной бабки, мы будем смеяться, и все как обычно - будет же самое что ни на есть беззаботное воскресенье. Только вот почему я не могу набраться сил позвонить Стронцию, чтобы убедиться во всем, почему я запрятал телефон под подушку, и что это за дурацкий нарыв на шее, в конце концов???