Путёвка в Санта-Кварри

« Коли тебя станут спрашивать, так и отвечай, что поехал, дескать, в Америку.» — Ф. М. Достоевский, “Преступление и наказание”

Санта-Кварри.

Впервые я услышал это название, когда мне было лет одиннадцать, это было самое начало нулевых. В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер я в приподнятом настроении возвращался с родителями из компьютерного магазина, где мне только что купили сборник игр. Помните такие диски, “300 лучших игр всех жанров”, Duke Nukem, DOOM, вот это всё - но меня, как уже тогда извращенца, больше всего интересовали квесты. King’s Quest, Day of the Tentacle, Monkey Island, Кирандия, Gobliins, тайком от родителей – Leisure Suit Larry, и, конечно же, родные Петьки с Братьями Пилотами.

Когда я запустил Far Manager и открыл папку Adventure, то хотел уже разочарованно закрыть её, потому что там были сплошь знакомые названия, но потом мне в глаза бросилось одно, которое я раньше не видел: “The Mistery of Santa Quarry”.

Файл “SQuarry.bat” легко запустился, и игра началась: если там и был какой логотип разработчика, то я его не помню. В великолепно анимированной заставке мне показали, как главный герой, обычный с виду мальчик, которого звали (кажется) Джек, насыпал за завтраком хлопья из коробки и вдруг нашёл в коробке выигрышный билет в город под названием Санта-Кварри. Выглянув в окно, он увидел длинный чёрный автомобиль наподобие лимузина - и, надев свою красную кепку, вышел и сел в него.

Дальше мне долго показывали под вступительные титры, как Джека везут на этом квазилимузине через разнообразные локации. Там точно были небоскрёбы, курортное морское побережье с кораблями, вроде бы, даже замок посреди леса - но что мне больше всего запомнилось, так это небо каких-то сказочных, невозможных цветов. Розовое, зелёное, полосатое… В какой-то момент водитель остановился и сказал что-то вроде “Джек, чтобы попасть в Санта-Кварри, тебе пора понять, кто ты на самом деле. Доверься своему сердцу”.

Выбирать надо было по чему-то вроде компаса, по краям которого были изображены разные сказочные существа: русалки, феи, драконы, странное долговязое существо с крыльями как у стрекозы... Я наобум ткнул в какого-то румяного купидона - и сразу понял, что сделал что-то неправильно. Раздался такой характерный звук, какой бывает, когда делаешь ошибочный выбор, водитель повернулся к Джеку и сказал что-то вроде: “Очень жаль, ты ошибся. Это не ты”.

Мне крупным планом показали лицо Джека, испуганное, как будто должно было случиться что-то плохое - и появился экран геймовера, где было написано что-то вроде “Увы, вы ошиблись с выбором”. В отличие от обычного геймовера, где бывает “Restart” и “Quit”, здесь был только Quit.

Делать нечего, я нажал Quit - и игра вылетела. Я тут же зашёл снова в эту папку - но файла там не было. Я перепробовал всё, что только можно, делал поиск, делал “показать скрытые файлы”, в своё время одну игру мне удалось запустить просто переименованием файлов - но в героическом сражении с файлом “SQuarry.bat” мне пришлось признать поражение.

В течение следующих, наверное, пары лет я неизменно спрашивал во всех компьютерных магазинах, не появилась ли у них в продаже игра “The Mistery of Santa Quarry”. Продавцы уже все меня знали и понимающе улыбались, отвечая, что нет, такой игры у них по-прежнему нет. Однажды даже запостил вопрос “Где купить The Mistery of Santa Quarry” на сайте Gamez.ru - но моды его удалили.

В итоге игра была отложена в тот же самый дальний ящик, где лежат последние уровни Battletoads, секретное отделение со жвачкой внутри приставки Dendy, танцующий волк из электронной игры “Ну, погоди!”, и все прочие великие тайны детства.

Я говорил себе всё что угодно: что это просто забагованная копия или хитромудрая защита от пиратства, когда в случае ввода неправильного кода файл удаляется с диска; что это малоизвестная игра, выпущенная очень ограниченным тиражом - но в глубине души у меня осталось ощущение, что я совершил какую-то непоправимую ошибку, провалил какой-то экзамен.

∗ ∗ ∗

Второй раз меня нахлобучило уже в средней школе, когда я отправился в нашу районную библиотеку составлять себе альтернативный список литературы на лето, в который входили, в частности, Пелевин, Стивен Кинг и детективы из серии “Совершенно секретно”. Потянувшись за “Тайной зелёного осла” Поля-Жака Бонзона, я вдруг почувствовал, что могу просунуть руку дальше, что за этим стеллажом с той стороны есть ещё один, и там тоже стоят какие-то книги. Стеллаж занимал всю стену, поэтому обойти его и посмотреть на них было нельзя; что ещё удивило – в библиотеке, несмотря на погоду, были наглухо закрыты все окна, но с той стороны я хорошо чувствовал рукой тягу свежего воздуха. В мои пятнадцать лет мне это показалось вполне нормальным: я решил, что там подсобка, куда сносят книги нетоварного вида, и проветривают, чтобы их вид не стал ещё более нетоварным. Однако при этом у меня в животе появилось такое ощущение “весёлого страха”, какое бывает, когда ты собираешься сделать что-то такое, чего делать вроде бы не надо. Например, когда лазаешь с другом по заброшке или пытаешься в луна-парке пролезть на аттракцион, который тебе ещё не по возрасту.

Почти все книги стояли далеко, и я мог только дотронуться до них кончиками пальцев, но одну мне всё же удалось вытащить – она называлась “Загадка упавшего феникса”, и я остолбенел, когда увидел на обложке название цикла: “Тайны Санта-Кварри”. Автор – некая Банни Грин, издательство “Арлекин Пресс”.

Библиотекарша поджала губы и посмотрела, как мне показалось, недобрительно, но ничего не сказала и только сделала себе какую-то пометку.

В результате вместо заданных на лето Пушкиных, Лермонтовых и Гоголей я читал о тайнах Санта-Кварри. Текст я запомнил, конечно, не слово в слово, но насколько смогу, воспроизведу его по памяти.

Картинка на обложке запомнилась мне своей необычностью: компания ребят подросткового возраста сидела за столиком в кафе - очевидно, в Интернет-кафе, потому что перед ними рядом с кусками пиццы и стаканчиками с трубочками лежали шлемы виртуальной реальности. Но общий антураж и полосатый навес, под которым они сидели, навевал мысли скорее о каких-то старых парижских кафе, а официантом и вовсе был, насколько мне помнится, негр в белом кителе. Ребята тоже выглядели не вполне обычно: один из мальчиков носил широкополую шляпу и тёмные очки, а у одной девочки на плече сидел попугай.

Как ни странно, такое сочетание меня не очень удивило - компьютеры и виртуальная реальность, как они показаны в старых книгах и фильмах, на меня всегда производили впечатление чего-то винтажного, а то и магического. Говорите, любая достаточно развитая технология неотличима от магии? На самом деле всё наоборот: от магии неотличима любая достаточно устаревшая технология, потому что мы понимаем, что она на самом деле не может работать так, как показано, а значит, что это может быть? Только волшебство.

В начале книги говорилось нечто вроде:

“Дорогой читатель, если тебе в руки попал этот текст, знай, что это не случайно. В действительности это засекреченный агентурный отчёт о тех сторонах нашего мира, о которых не принято говорить публично. Вполне вероятно, что ты обнаружил его в дупле засохшего дерева, или под школьной партой, или в своей стиральной машине после стирки, или в сахарнице, или в ином подобном месте. Отчёт предназначается лично для того, кто его нашёл - если ты попытаешься показать его третьим лицам, он самоуничтожится.”

Главными героями была пятёрка юных детективов из города Санта-Кварри: лидер компании, Фредерик Блэквуд, был тем самым в тёмных очках и шляпе: он носил их в подражание детективам из старых фильмов. Также в команде была Фанни - светловолосая девочка, которая всегда всех жалела и очень любила животных, Доминик - очкастый изобретатель и компьютерный гений, ещё одна девочка Салли, которая, кажется, занималась карате или ещё какими-то боевыми искусствами, и Мартин - рыжеволосый веснушчатый парень, который считался в компании самым “обычным”, и очень из-за этого комплексовал. Впрочем, вру: пятёрка была на самом деле шестёркой, в ней был ещё один участник - тот самый попугай, которого звали Франсуа.

Сюжет начинался вполне банально: детективы нашли посреди дороги разбитую машину марки “Феникс”, а в ней - некий ключ странного вида. Фредерик, который был мастером маскировки, решил опросить соседей: он переодевался то взрослым мужчиной, то вообще старушкой, то ещё кем-то.

В этом месте не хватало нескольких страниц, но я всё равно понял, что про автомобиль никто ничего не знал, и герои решили развеяться и сходить в парк развлечений. Но мысли о расследовании не оставляли Фредди, и пока его друзья катались на новых аттракционах (“там всё в 3D, и динозавры, и вампиры, и чёрные дыры”), он решил зайти в шатёр гадалки мадам Эсме и показать ей ключ.

“Что вы, ммм, можете сказать про этот предмет…”

“Видеть опасность… Кровь… Что-то не так!”

“Опасность… эээ… какая опасность?”

“Ты встретить Эсме по адрес “рю дю Каир 12”, проход за китайской прачечной, и Эсме рассказать тебе больше”

Отдельно забавно было то, что гадалка на своём индейском языке говорила очень уверенно, а вот обычно непоколебимый юный детектив заминался на каждом слове, будто у него внезапно прорезалось заикание. О причинах этого в тексте не говорилось, но ответ я нашёл на иллюстрации (иллюстрации в книге были чёрно-белыми, но очень качественными и детально прорисованными). На картинке был изображён Фредерик, который в своей неизменной шляпе сидел в шатре мадам Эсме, красивой женщины, одетой в платье, похожее на цыганское. Длинными тонкими пальцами она держала его за запястье, и можно было подумать, что она гадает ему по руке, но лукавое выражение на её лице и крайне смущённое на лице Фредерика намекало на другое.

Вот с этого места я почувствовал, что с этой книгой что-то не так: даже в пятнадцать лет я понимал, что в тех же США вряд ли могли такое пропустить. А следующая глава подтвердила мои подозрения: в ней Фредерик отправился к гадалке, которая была явно очень рада его видеть:

“Эсме всё рассказать тебе, Фредди”

На иллюстрации была квартира мадам Эсме, обставленная в характерном стиле (на стенах вроде бы были африканские маски или что-то вроде, может быть, свечи, но таких деталей я не помню). Гадалка, держа Фредерика за руку, вела его в какой-то тёмный коридор.

На этом месте пара-тройка страниц снова была вырвана, но можно было хотя бы догадаться о причине: очевидно, их часто перелистывали какие-то предыдущие юные читатели. На следующей странице начиналась уже следующая глава, в которой Фредерик отправился по названному гадалкой адресу в шикарный небоскрёб на Лэйксайд Авеню, чтобы найти некоего Дрю Монтгомери - но застал того уже мёртвым.

Картинка, насколько помню, изображала роскошные апартаменты с пальмами в кадках и стеклянными стенами, шпиль небоскрёба за окном… и посреди всего этого великолепия - труп мужчины в смокинге. Очевидно, труп впечатлил Фредерика существенно меньше, чем описанное в предыдущей главе: во всяком случае, он спокойно закинул в рот жвачку (в тексте упоминалось, что он жевал её в моменты раздумий), и, так ни к чему и не придя, решил встретиться с друзьями.

В следующей главе компания юных детективов собралась в своём любимом Интернет-кафе “Bluebird Dot Com”, чтобы обсудить произошедшее - именно этот эпизод был показан на обложке.

Официант спросил что-то в духе “Вам Радужный Зонтик или Облачную Дорогу?” (не уверен, что правильно воспроизвёл названия - но они запали мне в память из-за нелепости)

Друзья обсуждали, кто убил Дрю Монтгомери - и тут Фанни пришла в голову гениальная идея:

“А почему бы нам прямо у него не спросить?”

Фредерик ничуть не удивился такому ходу мысли:

“Ты предлагаешь поискать его в Саду Встреч?”

Фанни улыбнулась:

“Да, я туда часто хожу навещать мою тётю. У неё раньше был очень тяжёлый характер, а теперь мы с ней очень подружились.”

Доминик тут же подхватил:

“Я там тоже бывал не раз. С тех пор, как моего котёнка Джеки сбил этот лихач - он, кстати, тоже был на “Фениксе”. Он так быстро взмыл в небо, я не успел даже номер разглядеть.”

“А ты не думал заявить в полицию?” - спросил Фредерик. “Может, они бы его нашли?”

“Нет, можно сказать, я ему даже благодарен”, - Доминик улыбнулся. “Джеки там очень хорошо. Он когда жил со мной, всё время болел, а теперь он здоровый и довольный, и наконец-то мне рассказал всё, что он думает.”

Тут Салли задумчиво произнесла:

“Я часто думаю, что было бы, если бы я не переехала в Санта-Кварри. Если бы я нашла работу, завела семью и внуков, состарилась… Я когда бываю в кафе, часто туда подглядываю через эти шлемы.”

“А я не только подглядываю, но иногда и вмешиваюсь”, - добавил Доминик. “Мне нравится им помогать, делать им приятные сюрпризы. Чтобы мальчик, которому не купили игрушку, подобрал её просто на улице, а нищая старушка нашла у себя в почтовом ящике пачку денег… Жалко, нельзя делать слишком большие вещи или слишком часто - слишком велик риск, что они узнают про Санта-Кварри.”

“Эх, если бы был с нами был Франсуа…” - вздохнула Фанни. “Ну, я имею в виду, человеком. Мне кажется, он по-прежнему понимает всё, о чём мы говорим.”

Тут снова вмешался Доминик:

“Фанни, ну тут никто из нас не виноват, он был младше нас всех, и он всегда был такой сладкоежка. Я ему говорил-говорил, ну не ешь ты эти яблочные тянучки от мисс Кейкли, мы же её неспроста Ведьмой прозвали. А потом, когда у него стали расти перья, то было уже поздно.”

“Да, помнишь, мы потом нашли у мисс Кейкли в доме клетки с птицами, попугаи, канарейки, щеглы, кваппы… Их даже полиция не смогла вернуть в прежний вид, но, может быть, мы найдём способ его расколдовать?”

В один момент атмосфера в компании из весёлой стала похоронной, и друзья, только что весело обсуждавшие визиты в загробный мир, стали оплакивать безвременно опопугаившегося Франсуа. Фредди на правах главного детектива разрядил атмосферу, сменив тему:

“Давайте тогда завтра уже и соберёмся? Я в Санта-Кварри недавно, Фанни и Доминик, вы сможете показать дорогу?”

“Туда лучше всего Фанни умеет водить - она же меня и приводила к Джеки первый раз. В принципе, там ничего сложного, идёшь по городским улицам, начинать можно в любом месте - но надо понимать, куда идти и куда сворачивать, она это каким-то образом знает лучше других.”

“Жаль, что я ничего такого не умею лучше других”, - вздохнул всё это время молчавший Мартин, но Фанни поспешила его утешить:

“Если ты смог попасть в Санта-Кварри, значит, ты понял, что ты не просто человек. Здесь нет… обычных людей, у каждого есть что-то. Попробуй прыгнуть с небольшой высоты, может быть, ты полетишь. Попробуй послушать в лесу голоса животных, может быть, поймёшь. Или посидеть рядом с больным - может, ему станет легче. Некоторые долго ищут, но всё равно находят. Фредди вон тоже долго считал себя обычным, а теперь перевоплощается всем нам на зависть.”

В том, что я только что прочитал, было нечто крайне ненормальное. Не подумайте, я был тёртый калач, и в избытке начитался детской мистики и страшилок - и Стайна, и Роньшина, и Влодавца, и Лосева с Акуловым из серии “Секретные файлы”. Но в этих книгах мистический элемент всегда подчеркивался, автор как бы ставил в этом месте восклицательный знак - а в “Тайнах Санта-Кварри” это было изложено абсолютно буднично, как будто предполагалось, что всё это обычно не только для героев, но и для читателя.

Фанни опять заулыбалась: “Да, будет классно привести туда такую компанию! Кстати, а мы пойдём впятером или вшестером?”

“Вшестером? А кто ещё?” Фредерик растерялся.

“Читатель. Тот, кто сейчас читает эту книгу. Если он хочет присоединиться к нам, то ему надо пойти в такое место, где его никто не увидит и не услышит, и сказать:

“Nowhere, everywhere, it’s never what it seems.

No way will lead you there,

No normal way, so don’t care.

But look between the lines, and you’ll find

The city of your dreams”

На этом месте книга обрывалась. Я специально проверил - никаких вырванных страниц, это действительно был конец. На следующей - последней - странице были только всё те же выходные данные.

Я растерялся. Если бы я в этот момент был в одиночестве, я бы, скорее всего, взял и произнёс эти слова - просто посмотреть, что будет. Но родители были дома, и чтобы я остался один - это надо было ещё дождаться. А была же ещё наша кошка Зимбабве - интересно, она считается? Ну а если выйти на улицу, то там есть прохожие - значит, надо двигать в лес, в чей-нибудь подъезд, в заброшку, или ещё в какое-то такое место. В общем, мне стало очень неуютно.

В конце концов мне пришло в голову здравое, как мне казалось, решение - взять “Тайны Санта-Кварри” в школу, благо на дворе был уже сентябрь. Мой сосед по парте Димка давно прозвал меня “НЛО” за увлечение “всяким эдаким”. Но вот здесь Димкин сарказм мне бы как раз очень пригодился, чтобы развеять странное ощущение выпадения из реальности, которое навевала эта книга. Я представил себе, как Димка листает “Тайны Санта-Кварри” - он-то уж точно нашёл бы вагон и маленькую тележку максимально рациональных причин, как и почему такой текст мог появиться на свет - представил себе, как Стас и Петик, два главных клоуна нашего класса, читают по ролям диалог Фредерика с мадам Эсме и ржут в голос, представил себе, как книга пойдёт по рядам… Интересно, а если все хором прочитают слова - мы высадимся в Санта-Кварри десантом?

В тот вечер по радио крутили ретро-подборку: вначале “Касабланку” Джессики Джей - и я про себя подпевал: “I guess there are many broken hearts in Santa Quarry”. Потом включили “Цвет ночи” Лорен Кристи - и в голове на эту музыку как-то сразу легли те самые слова про “the city of your dreams”. Под эту музыку я и уснул - и во сне мне виделись небоскрёбы, дворцы, таинственные переулки с китайскими прачечными, и огни, отражавшиеся в водной глади у побережья Санта-Кварри.

Утром я, как всегда, собрался в школу, как всегда, положил в рюкзак бутерброд с колбасой, и, как не всегда, “Тайны Санта-Кварри”. Мой маршрут пролегал мимо старых гаражей, где иногда бывали собаки - я с детства побаиваюсь собак, но это был самый короткий путь, позволявший поспать лишних минут двадцать, и лень уверенно побеждала страх. Я знаю, что собаки чувствуют страх, поэтому при встрече с ними я усиленно нагонял на себя сонливость и старательно размышлял о преимуществах кровати по сравнению с партой.

Но в этот раз было по-другому. Пройдя гаражи где-то до половины, я буквально почувствовал спиной опасность. Обернувшись, я увидел, что прямо на меня несётся какая-то мелкая, но очень концентрированная грязно-жёлтая псина. В следующий момент она буквально повисла на моём рюкзаке, я инстинктивно его сбросил и телепортировался метров на десять, прежде чем решился оглянуться. Шавка с видом знатока-гурмана грызла рюкзак и совершенно не интересовалась мной.

Вместо школы я вернулся домой, где родители долго убеждались, что мне не нужны 40 уколов в живот, потом они тоже ходили к гаражам - но там уже не было ни собаки, ни рюкзака. В библиотеку я вернул все книги, кроме этой - библиотекарша ничего не сказала, и я тоже.

На смену хождениям по компьютерным магазинам пришли хождения по книжным: вначале по обычным, а потом и по букинистическим. “У вас есть “Тайны Санта-Кварри”?” - “Нет, нету”. Теперь мне уже не умилялись, а смотрели как на лицо с ограниченными умственными возможностями, меня это не останавливало, но и результат был нулевой.

Я говорил себе всё что угодно: что шавка была голодна, что если изо дня в день носить мимо гаражей с колбасой бутерброды с собаками (вернее, к счастью, всё-таки наоборот), то рано или поздно мироздание сложит два и два - но из головы у меня никак не шла фраза “Если ты попытаешься показать этот отчёт третьим лицам, он самоуничтожится”.

∗ ∗ ∗

А потом я на много лет позабыл про Санта-Кварри, потому что в старших классах погрузился в подготовку к экзаменам, потом собственно в студенческую жизнь, а после ВУЗа устроился в одну IT-контору. Детское увлечение экзотическими файлами не прошло бесследно, и я стал довольно-таки неплохим кодером. Именно в этот период я стал очень много ностальгировать по своим детским и подростковым годам – но не по тому, как я куковал за партой или ходил на вечеринки к одноклассникам, а по тому, как, например, зачитывался детскими детективами и мечтал, что в старших классах мы с друзьями тоже будем раскрывать преступления. Или по тому, как я тогда же фантазировал о двойной жизни. Вообще, я понял, что люди на самом деле ностальгируют не по детству, а по несбывшейся взрослости: именно поэтому дети так любят читать про подростков, а подростки – про разных д’Артаньянов, графов Монте-Кристо и прочих лиц 18+. А дожив до возраста, про который всякое романтически-приключенческое уже не пишут, люди живут с ощущением, что много лет назад где-то выбрали не ту дверь и попали не в ту взрослую жизнь, какую себе представляли.

В один прекрасный (или, как посмотреть, ужасный) день начальство объявило нам, что наша контора вскоре переезжает в другую страну, и я был погружён в предотъездную суету. В один из вечеров, когда до отлёта оставалась буквально пара дней, я проходил мимо уличного стенда буккроссинга, и мой взгляд упал на журнал с яркой обложкой, который лежал там рядом с томиком Пикуля и очередным детективом Донцовой типа “Антрекот из серобуромалиновой кракозябры”. Увидев на обложке заголовок “Санта-Кварри”, я испытал очень странное чувство - такое, какое почему-то чаще всего бывает с запахами из детства.

Воровато оглядевшись, я схватил журнал и примчался домой. В этот раз – целый журнал, я специально посмотрел, никаких вырванных страниц и тому подобного.

На обложке была фотография, сделанная как будто в начале прошлого века - но при этом цветная, похожая на полароидные. Трое детей: рыжеволосая девочка лет, может быть, тринадцати-четырнадцати, мальчик в очках с тёмными волосами чуть помладше, и светловолосая девочка - малышка лет пяти. Дети сидели на ярко-зелёной лужайке с корзиной для пикников и взрослой женщиной - видимо, няней или гувернанткой - одетой в белое платье и белую же шляпу и держащую зонтик, и увлечённо играли в шахматы. Вернее, увлечённо играли в шахматы мальчик и старшая девочка - младшая играла не менее увлечённо, но с фигурами, лежавшими рядом с доской, видимо, уже “съеденными”. Лица детей мне ни о чём не говорили, а лицо гувернантки было в этом ракурсе почти полностью закрыто шляпой и зонтиком.

Я открыл журнал, на первых нескольких страницах размещался комикс про трёх девчонок из Санта-Кварри - Мэй, Джун и Жюли - которые получили посылки со странной косметикой, и с её помощью превращались в волшебниц. Комикс был нарисован очень красиво, стиль навевал воспоминания о картинах какого-нибудь Альфонса Мухи…

А на следующей странице размещалась реклама той самой волшебной косметики. Картинка: девочка в соломенной шляпе сидит за столиком возле кафе с полосатыми козырьками над окнами, где-то на заднем плане видно море; место, в общем и целом, у меня вызвало ассоциации с Лазурным берегом или ещё с какими-то курортными городами. На столике перед девочкой лежала косметичка, которая выглядела как самая обычная, но вот цвета были какие-то слишком уж яркие: сама коробка ярко-красная, внутри - не менее алая помада, жёлтый крем, лак для ногтей почему-то вообще ярко-зелёный. Мне доводилось слышать про девочек, которые, подражая маме, слишком рьяно красились и выглядели как попугаи - но этот набор был создан как будто специально для того, чтобы поощрять такие наклонности. В самой рекламе не было ничего странного: в конце концов, выпускать мерчандайз по комиксам - обычное дело… Но вот только справа размещалась инструкция, как правильно наносить косметику: всё, что в косметичке, было помечено цифрами, и указано, что если порядок не соблюдать, то трансформация может оказаться необратимой.

Следующая страница. Реклама игровой приставки “Demiurge”. Я ни разу не слышал про такую марку, но в остальном реклама смотрелась вполне нормально: на фотографии мальчик лет, наверное, десяти сидел на диване перед телевизором с коробкой и тарелкой хлопьев. К телевизору была подсоединена та самая приставка “Demiurge”, выглядящая как простая белая коробка с джойстиками, может, самую малость футуристического вида. На экране телевизора - довольно-таки круто прорисованный (особенно для девяностых) космос с какими-то планетами: ну, играми про космос тоже никого не удивишь. Но вот рекламный слоган был каким-то странным: “Не забывай отвечать на просьбы миров, которые ты сотворил”.

На следующих двух страницах - “Рецепты хитроумного Фила”, рубрика в стиле “Сумасбродных советов Альфа”. Сам Фил был нарисован в виде клоуна, который вытаскивал бумажку - видимо, с очередным рецептом - из барабана, похожего на барабан для игры в бинго. Только некоторые сектора на нём были раскрашены в жизнерадостный зелёный цвет с жёлтыми улыбающимися рожицами, а другие – в чёрный, с ярко-красными черепами и костями. Лучшего намёка на то, что все эти “рецепты” – мягко говоря, палка о двух концах, нельзя было придумать.

Первый рецепт был такой: если тебе не хочется делать домашку, то возьми с собой тетрадку, а также что-нибудь сладкое (конфету, пирожное или леденец) и отправляйся в ближайший парк. Следуй по тропинкам парка в следующем порядке: направо-прямо-назад-прямо-налево-налево-направо-назад-направо-прямо. Если всё выполнено правильно, то ты должен выйти на поляну с большим дубом; под дубом будет маленький красный домик, похожий на кукольный. Дверку домика следует осторожно приоткрыть и положить туда тетрадь и сладости. Затем нужно вернуться в точности тем же путём, а на следующий день повторить всё то же самое, прийти на ту же поляну, открыть домик и забрать оттуда тетрадку с уже сделанной домашкой. Внизу была приписка, что заглядывать в домик и просовывать туда руку категорически запрещено. Предупреждение было обведено в красную рамку и написано в том же стиле, в каком обычно пишут “Спички детям не игрушки” и прочее ОБЖ; также оговаривалось, что за возможные последствия нарушений правил редакция журнала ответственности не несёт. На иллюстрации был в мультяшном стиле изображён мальчик, который стоял на поляне и клал школьную тетрадку и леденец перед открытым красным домиком. А из домика… из домика за ним наблюдала пара ярко-зелёных глаз, похожих на кошачьи.

Второй рецепт - “Как избавиться от ночных кошмаров”. На картинке была нарисована - к счастью, тоже в очень мультяшной и нереалистичной манере - ночная спальня. Из шкафа выглядывал лохматый силуэт с рогами на голове, за окном висело что-то похожее на чёрное облако, из-под кровати высовывалось щупальце, а на самой кровати восседал весьма недружелюбного вида плюшевый мишка с красными глазами. А рядом под одеялом съёжился кто-то - даже не поймёшь, мальчик или девочка - кто явно не испытывал приятных ощущений от такого соседства. Совет был такой: если тебя донимают ночные кошмары, попробуй отыскать в лесу гнездо кваппы и оставить её перо на ночь у изголовья в качестве подношения Матери Снов. Если же найти не удалось, можно попробовать справиться с кошмарами своими силами. Главное - помни, что кошмары сами по себе опасности не представляют, но, убегая от них, очень легко заблудиться и не проснуться. Найди в себе силы не бояться и иди прямо на них - тогда ты проснёшься. Также была приписка, что при этом важно отличать сон от реальности (о том, как их отличать, было рассказано в прошлом выпуске журнала) - если попробовать аналогичным образом поступить с кошмарами в реальности, последствия могут быть куда печальнее. Да, именно так - “кошмарами в реальности”.

Третий рецепт был предназначен для тех, кто хочет заглянуть в будущее. Для этого предлагалось погасить свет, взять зажжённую свечу и заглянуть в зеркало - этот совет звучал более нормально, чем остальные, такое, кажется, мне где-то уже попадалось. Однако, опять же, была приписка: “осторожно, вместо будущего можно заглянуть в своё прошлое. Тебе может не понравиться то, что ты там увидишь”. На иллюстрации мальчик в пижаме стоял со свечой и смотрел с выражением, которое было то ли испуганным, то ли просто очень удивлённым. И через секунду я понял, что в этой картинке не так: мальчик смотрел прямо на читателя, а рамка зеркала совпадала с рамкой иллюстрации. Иными словами, картинка была нарисована так, как будто читатель смотрел на мальчика прямо из зеркала.

Последний, четвёртый, рецепт был озаглавлен лаконично: “Как вернуться, если ты ушёл”. Иллюстрация к нему тоже была максимально минималистичной: вертикальный чёрный прямоугольник на ярко-белом фоне, очевидно, символизирующий дверь. В тексте говорилось следующее: “То, что ты собираешься сделать, противоречит порядку вещей - и внешнему, и твоему внутреннему. Но если ты твёрдо решился, то лети прочь от света в темноту. Если не чувствуешь в себе сил, постарайся разглядеть свет внутри темноты, вспомни, что освещало твою жизнь, когда ты жил в этой темноте”… На этом месте текст обрывался надписью: “Продолжение читайте в полной версии журнала для подписчиков!”

На следующей странице - ещё одна реклама, на этот раз жвачки под названием “Magonia” (спасибо, хоть не яблочных тянучек). На фотографии - двое мальчишек, одетых, пожалуй, несколько старомодно (как и дети с обложки): у одного на голове был плюмаж как у индейца, у другого - шляпа, похожая на ковбойскую, и между ними девочка в платье. Ребята стояли на улице (вокруг были деревья и, кажется, кусок какого-то дома) рядом со столом, на котором лежали упаковки со жвачкой. Один из мальчишек - тот самый с перьями на голове - выдувал пузырь, повернувшись лицом к фотографу, и держал в руке одну из упаковок, очевидно, чтобы читателю было проще разглядеть. Обёртка выглядела очень похоже на какую-нибудь “Love Is” или “Heavy Metal”: на ней в кислотно-электрических тонах был нарисован ярко-зелёный тропический остров, которого вместо моря окружало тёмно-синее - видимо, ночное или вечернее - небо с облаками. Стиль рисовки при этом тоже отдавал каким-то ретро, типа того же Мухи или Калмакова. Поверх фотографии написан слоган: “надувай пузыри, летай на острова, собери карту неба из вкладышей”. Непонятно было одно: то ли летать предлагается на пузырях, то ли от этой жвачки улетают в другом смысле - но для вроде-как-детского журнала оба варианта были в равной степени дикими.

На следующей странице был тест с головоломками для юных читателей “Получится ли из тебя секретный агент?” Первое задание выглядело просто как головоломка-шифр, нужно было понять, что изображено на зашифрованной картинке... Картинка не была ни абстракцией, на которой каждый может разглядеть что угодно, ни беспорядочной мешаниной элементов. Нет, каждый раз, глядя на неё, я видел нечто вполне определённое и достаточно понятное – но стоило посмотреть помельче, покрупнее, перевести взгляд на другую часть изображения, или даже просто моргнуть – и виделось что-то абсолютно другое. Поначалу мне показалось, что там просто что-то вроде кроссворда, но стоило перевести взгляд, как мне увиделось уже что-то похожее на пейзаж. Моргнул – вроде вполне читаемый текст на русском... моргнул - строчки цифр, как в телефонном справочнике. Не знаю, какой художник способен изобразить такое, на этом фоне все кроликоутки, вазы Рубина и сине-белые платья просто нервно курят. Я перевернул страницу, потому что почувствовал, что у меня начинает болеть голова.

Во втором задании не было вообще никаких картинок, а только было написано, что в следующем выпуске на странице 11 будет изображена геометрическая фигура. “Увидьте и назовите её”. Кого здесь готовят, юных суперагентов или юных экстрасенсов?

Третье задание гласило: “Выпейте ровно один маленький стакан (50 мл) “Радужного Зонтика”, а затем определите, что изображено на этой картинке”. Оговаривалось, что перед употреблением “Зонтик” нужно тщательно перемешать 15 раз против часовой стрелки, чтобы сбоку стакана он стал зелёным в розовую полоску; также в течение 10 минут после употребления нельзя смотреть назад через плечо, а за возможные последствия употребления большего количества напитка или неправильно перемешанного напитка другой расцветки редакция журнала, опять же, ответственности не несёт. Я знать не знал, что такое “Радужный Зонтик”, но предполагал, что в него входит нечто посерьёзнее консервантов E и прочих ингредиентов, идентичных натуральным. Картинка же, в отличие от первой, выглядела как абсолютно обычная из серии “Волшебный глаз”, какие-то красивые разноцветные завихрения - вот только сколько я ни приближал её к глазам, ничего разглядеть мне не удалось. Видать, без “Радужного Зонтика” тут всё-таки не обойтись.

А следующие несколько страниц меня вообще убили. На них объявлялся конкурс, в котором разыгрывалась… путёвка в город Санта-Кварри. Условия конкурса были такими: “В первом задании теста зашифрован адрес. Возьми с собой журнал и отправляйся по этому адресу для прохождения испытания”.

На следующих двух страницах - список победителей предыдущего конкурса с фотографиями. Фотографии были разного качества, но всё в них - стиль и антуражи - указывало, что они были сделаны в девяностые. Я скользил взглядом по незнакомым лицам детей и подростков и ни о чём мне не говорившим именам (Никита Петров, Настя Голубенко, Иван Комаров), пока не заметил две странности. Во-первых, на одной картинке был явно не ребёнок и не подросток: мой взгляд зацепился за фотографию пузатого мужика явно лет за 40, а то и под 50. Фотка была подписана “Михаил Васильев”: мужик сидел в явно не первой свежести футболке за столом, на котором не хватало только бутылки, в типичной “хрущёвке”. На заднем плане я, однако, отметил книжную полку - то есть Михаил был с определённой претензией на интеллект, видимо, из таких советских “кухонных интеллигентов”. Потом я нашёл ещё одну взрослую фотографию - некая Анфиса Сафонова, по виду - типичная свободная художница или кто-то в этом роде, с перепачканными краской пальцами и с лицом, раскрашенным под кошку, с длинными усиками. Ей можно было дать лет 30, может, 25 - но на школьницу она никак не походила.

Но настоящее потрясение ждало меня дальше: мой взгляд зацепился за имя “Фёдор Чернолес”. На фото на фоне настенного ковра позировал мальчик-подросток, одетый в широкополую шляпу и очки с затемнёнными стёклами (похоже, старые советские от глаукомы, позаимствованные у дедушки или бабушки)… Да, вы всё правильно поняли: это был тот самый юный детектив с иллюстраций, обозначенный там как Фредерик Блэквуд.

Что это могло означать?! В лучшем случае - то, что эти книги создают те же люди, которые выпускают журнал, и они рисуют героев с победителей конкурсов (но кому и зачем могло бы понадобиться этим заниматься?). В худшем…

На последней пустой странице был приклеен (удивительно, что за столько лет не отклеился) маленький пластмассовый ключик синего цвета, ничем не примечательный.

Я закрыл журнал и внимательно присмотрелся к картинке на обложке - с ней, оказывается, тоже было не всё в порядке. Сначала я обратил внимание, что то, во что играют дети - это никакие не шахматы: даже в таком масштабе можно было разглядеть, что фигуры стоят не на доске, а на неком игровом поле с клетками, расположенными по спирали: это очень напоминало старинную “Игру в гуся”. Потом я понял, что и фигуры - тоже не шахматные: между ушками белого шахматного коня выдавался довольно-таки заметный рог. Другие фигуры тоже были необычными: лев, морской конёк, ярко-красная машинка-кабриолет, небоскрёб - казалось, что их натаскали сюда из нескольких разных игр. Но самая странная из фигур, которую девочка держала в руке, выглядела просто как серый параллелепипед. Вернее, выглядела на первый взгляд: чем дольше я на неё смотрел, тем больше она мне напоминала типовой дом советской постройки. Может быть, это была просто игра света и тени, но мне казалось, что я могу различить длинные ряды окон и характерные квадратные выступы-застеклённые балконы. Но хуже было другое. Как я ни убеждал себя, что все такие здания похожи друг на друга, и даже если фигурка действительно изображает советский дом, то вряд ли какой-то конкретный - мне не удавалось отделаться от мысли о сходстве с одним очень конкретным советским домом. Тем, запах подъездов которого я помню ещё с раннего детства.

А потом мне бросилось в глаза ещё кое-что. На первый взгляд казалось, что девочка увлечена игрой с фигурками и нехотя поднимает глаза к фотографу, но, присмотревшись, можно было это трактовать и иначе: как будто она делает вид, что увлечена фигурками, а на самом деле пристально смотрит, в лучшем случае, на фотографа… А в худшем - на того, кто читает журнал. Стоило такой мысли прийти мне в голову, и я уже никак не мог это развидеть. Поёжившись, я перевернул журнал другой стороной.

Я попробовал загуглить имена и фамилии победителей конкурса. Того, чего я больше всего боялся - объявлений о пропавших детях - не нашлось, но также не нашлось ничего, что могло бы пролить свет на их личность. По некоторым именам и фамилиям обнаружились люди в соцсетях (и даже не в единственном числе), но никто из них ничем не напоминал детей с фотографий. Также для очистки совести я ещё раз загуглил “Санта-Кварри”, хотя было понятно, что на реальной карте мира города с таким названием не было, да и не могло быть. Что вообще есть “Santa Quarry” - “священный карьер”? Горнодобывающая промышленность, конечно, играет большую роль в экономике многих стран, но не до такой же степени…

Голос разума убеждал меня, что того, что я вычитал в журнале, просто не могло существовать. Мальчишки, летающие в небе на пузырях из жвачки, девчонки, красящиеся волшебной косметикой, дети и подростки, выигрывающие путёвки в несуществующий город… Если бы хоть один такой случай был, об этом не могли бы не знать.

Но другой голос вкрадчиво нашёптывал: “А ты помнишь, как выглядели газеты и теленовости в девяностые? Сплошь исчезновения детей (и взрослых), гадалки, экстрасенсы, НЛО… Могло ли быть, что то, что тогда списывали на криминал и на фантазии жёлтой прессы, скрывало за собой некую иную, тайную жизнь?”

Всю ночь я не сомкнул глаз, и на следующее утро (благо это был будний день) помчался в библиотеку, которая практически не изменилась за столько лет. Тот самый стеллаж тоже был на месте. Когда я почувствовал, что рука упирается в стенку, и никакого второго стеллажа там нет, мои ноги моментально перешли из твёрдой фазы в жидкую, а затем начали постепенный фазовый переход в газообразную. Новая молодая библиотекарша вежливо и абсолютно искренне ответила мне, что нет, такой книги у них нет; даже в картотеке специально посмотрела. Я попробовал расспросить её, кто работал в библиотеке до неё, и было ли за тем стеллажом какое-то помещение - но она взглянула на меня с такой вселенской жалостью, как будто я признался ей, что вожу личное знакомство с белой лошадью, или что меня зовут Илья Муромец, и я умею зажигать лампочку от 120 кирпичей. Я решил не настаивать.

Вернувшись домой в почти невменяемом состоянии и выпив пару чашек кофе (в отличие от большинства людей, я пью кофе, чтобы успокоиться), я понял, что просто обязан ещё раз посмотреть на эту самую картинку из журнала, попробовать найти там адрес и побывать по нему. Если я этого не сделаю, это будет означать принятие мной новой картины мира, в которой, кроме строчек кода, существуют также перья несуществующих птиц, маленькие красные домики в лесах и сильно не полезные для здоровья яблочные тянучки.

Картинка при ближайшем рассмотрении оказалась не такой уж дикой: оказывается, это была голограмма, поэтому под разными углами она действительно выглядела по-разному. Понадобилось больше часа экспериментов, но в итоге я понял, что при определённом освещении под определённым углом я действительно вижу вполне чётко написанный адрес: Красногвардейская, 43. Знакомые места, через эту улицу я нередко ходил в школу.

Красногвардейская была достаточно шумной и оживлённой улицей, но чем дальше, тем всё менее шумной и оживлённой. По мере того как номера на домах увеличивались, а количество людей вокруг уменьшалось, мой желудок всё настойчивее пытался донести до меня мысль о том, что принятое мной решение было одной из серьёзнейших ошибок в моей жизни, но, что самое главное, её ещё не поздно исправить. К моменту, когда впереди наконец показался дом 43, двухэтажный, похожий на коттедж и стоящий уже чуть ли не в лесу, я уже полностью разделил его точку зрения, но отступать было поздно.

Подойдя к дому поближе и оглядев его, я немного выдохнул. Здания, слишком давно и слишком безусловно нежилые, где-то на бессознательном уровне производят впечатление всё-таки обитаемых, и заглядывая в окна заброшенного дома или бродя по лабиринтам развалин, очень трудно отделаться от ощущения, что за тобой наблюдают. А это было именно умеренно нежилым: сюда пускай и не часто, но, похоже, периодически наведывались. Иными словами, если жилые дома подобны живым людям, каждый со своим характером, а заброшенные напоминают мертвецов, то вот этот дом был просто как неодушевлённый предмет, как шкаф или тумбочка – тумбочки, в отличие от мертвецов, не оживают. В ближайшее окно было видно помещение, похожее на офис или конференц-зал: длинный стол, стулья вокруг него, стопка пластиковых стаканчиков (почему-то больше всего меня успокоили именно стаканчики: как я ни напрягал воображение, я не смог представить себе призраков или чудовищ, которые сидели бы за таким столом и пили – пускай даже кровь - из таких стаканчиков). Заглянул в другое окно: какая-то кладовая, картонные коробки, кабеля, открытая банка краски... Я несколько раз нажал на дверной звонок, внутренне сжавшись не от страха, а от неловкости: я очень ярко себе представил, как вот сейчас оттуда выйдет какая-нибудь злая тётя Молодойчеловек Чтовамнада или хмурый дядя Немешайте Работать. Но нет, никакой реакции.

Нашёл я и синий почтовый ящик, чуть справа от двери: если бы на нём был изображён клоун Фил, радужный зонтик или ещё что-нибудь такое, я бы, наверное, не выдержал и сразу умчался оттуда на крейсерской скорости. Но нет, ящик был самый обыкновенный. Почта России - это тоже страшно, но совсем по-другому.

С замиранием сердца я вытащил синий ключ и вставил его в замок - он подошёл.

Чувак, это просто почтовый ящик. Видишь, он даже не ржавый и не облупившийся - то есть люди им пользуются. Ну что там такого может быть?

Спустя сколько-то секунд такого аутотренинга я наконец-то уговорил себя повернуть ключ…

И долбаная мэйдинчина сломалась прямо в замке. Головка ключа отломилась, а внутренняя часть осталась в скважине, и не виделось никакого способа её провернуть или вытащить.

Невзирая на ощущение жёсткого облома, я чуть не заржал в голос. Это ж надо, столько носиться с этим Санта-Кварри, пройти такой путь, чтобы в итоге… И тут я услышал за спиной крик.

Кажись, в этот момент я постиг тайну слоумо из “Матрицы”. Буквально в доли секунды моему взору предстала бабуся, переходившая дорогу, и несущаяся на неё машина - но в эти доли секунды я каким-то образом преодолел расстояние до проезжей части, оттолкнул бабулю, и сам выпрыгнул из-под колёс. Бабуля даже не упала, а я весьма пребольно повалился на асфальт. Надо мной склонились две головы - бабули и молодой девушки, которая, как я понял чуть позднее, и была за рулём. Да, ладонь я ободрал об асфальт, а колено было раскроено до крови - но, кажись, ничего не сломал, жить буду.

Убедившись, что и я, и старушка в порядке, девушка, даже не представившись, запрыгнула назад в машину и уехала (очевидно, боялась свидетелей и проблем с законом), а вот бабуся продолжала рассыпаться в благодарностях.

“Молодой человек, как вас зовут?”

“Яков…”

“Яша, значит… Яша, не хочешь зайти ко мне на чай?”

Саму её звали Галиной. Меня совершенно не раздражило, что она обратилась ко мне на “ты”, и несмотря на то, что рука и колено по-прежнему саднили, а завтра мне надо было рано вставать, я согласился. Она жила в подъезде неподалёку: она поила меня чаем, кормила печеньем (каким-то ретроградным, марки “Юбилейное”) и показывала свой старый альбом с фотографиями. Заодно мне удалось расспросить её и про тот дом: оказывается, там было офисное здание, которое периодически арендовали какие-то компании - в общем, ничего особенного. Меня слегка клонило в сон, но в целом внутри было как-то так тепло и хорошо, как в дни, когда бабушка была ещё жива, и я гостил у неё.

Знаете, как бывает: когда сделаешь настоящее доброе дело, все странные мысли и воображаемые тревоги как-то отступают. Вернувшись домой уже затемно, я вновь начал искать рациональное объяснение всему этому сантаквариату, и таковое - довольно очевидное - вскоре нашлось. Это же были времена, когда Ленин был грибом и радиоволной, СПИД лечили таблетками в виде слоников, а бедные Черепашки-Ниндзя где только не приключались по воле сурового минского издательства. Так почему бы не предположить, что и “Санта-Кварри” было мистификацией каких-то отечественных умельцев? Что мешало им разыграть путёвку в несуществующий город, а потом использовать фото победителей конкурса для рисования новых героев? Выглядит, конечно, неоправданно сложно, но тогда “на коленке” делалось и не такое.

В здании на Красногвардейской у них, видимо, действительно тогда в девяностые был офис или что-то вроде. И это действительно счастливая случайность (вернее, даже несколько счастливых случайностей), потому что иначе я бы не оказался в том месте в то время и не спас Галину из-под колёс.

Это бы легко объяснило и странную игру на диске: очевидно, там была применена специальная технология, и после одного запуска создавалась видимость, что файл исчез с диска - как профессиональный кодер я теперь знал, что такое в принципе можно реализовать. Библиотека… ну что библиотека. С тех пор, как я закончил школу, школьное здание изменилось до неузнаваемости – почему бы и библиотеке не сделать перепланировку и не поставить стену там, где её раньше не было? Молодая библиотекарша вполне могла не знать, что там было раньше - а тут ещё и я со своим малоадекватным видом.

Спать смысла уже не было, и оставшиеся до рейса часы я просидел на чемоданах. Коротая время, я вытащил и вновь пролистал журнал. Картинки в нём теперь производили впечатление не криповости, а какой-то детской наивности, попытки выдать бессмыслицу за некую “загадку”, подобно тому, как дети пишут каракули, изображая, что это шифр, или говорят на тарабарском языке. Причём эта наивность была не раздражающей, а скорее умиляющей: она напоминала о временах, когда взрослые люди самозабвенно занимались подобным. Чувство страха вновь сменилось любопытством, мне захотелось отсканить страницы, выложить их в Фейсбук, Вк и Инсту и попробовать выяснить, может, кто-то всё же знает автора. Да, как только обустроюсь на новом месте, сразу же этим и займусь…

Мои раздумья прервала SMS “К вам прибыл Мерседес марки Запорожец”. Я быстро закинул журнал в чемодан, нацепил свою счастливую ярко-алую бейсболку, которую Димка мне однажды привёз из-за границы, спустился и сел в такси. Таксист врубил радио Шансон, и я положил голову на чемодан в тщетных попытках задремать. Даже пытался считать овец, но под этот саундтрек мне в голову упорно лезло “один зек прыгнул через забор, два зека прыгнуло через забор”... ну а что, логично…

Даже сквозь сон я заметил, что качество саундтрека радикально выросло - похоже, это была ретро-дискотека. Классная песня, мне кажется, я где-то её уже слышал…

I wake up to the smell of fresh air coming from the limo’s window. The driver turns to me:

“Jack, it’s time to understand who you really are. Trust your heart.”

Примечания

Имя Джек используется, в том числе, как уменьшительное от Джейкоб - английского варианта имени "Яков".

Автор выражает благодарность Анатолию Уманскому.

См. также

• Собери кусочки
• Фрагменты
• Грандасанго