Create Next App

Я снова увидел этот сон. Не помню, когда именно увидел его в первый раз, но точно был уверен — когда-то очень давно. И, возможно, не один раз.

Внутри сна я находился в странном, большом, темном лесу. Вокруг меня было много разных людей, как близких, так и совсем незнакомых. И мы все от чего-то убегали.

Я не помню, от чего мы бежали, но этот ужас — до костей, до дрожи — въелся в меня навсегда. Крики, давка, чужие лица… Многие кричали, многие пытались спрятаться, а кто-то молча убегал как только мог.

Рядом со мной была моя младшая сестра. Единственной в тот момент моей целью была ее защита. Я не мог потерять ее.

Вскоре мы с ней уперлись в невидимую преграду. Прозрачная, но непроходимая стена, за которой виднелся дальше лес. Она тянулась в обе стороны, обойти ее было невозможно.

На высоте нескольких метров была странная светящая щель. Я не знал, что это, но был уверен: там — спасение. Оглянувшись, я заметил, что вокруг меня уже никого не было, кроме сестры. Я помог ей забраться в щель и велел уходить отсюда. Самому пролезть у меня не вышло. Сестра плакала, но послушалась и ушла. Я остался один.

В то время как все мои мысли были заняты тем, что делать дальше, я заметил легкий дымок, поднимавшийся из-за деревьев неподалеку. Когда я к нему приблизился, меня встретил огромный лесной дом. Старая хижина, будто особняк из XVIII века. Но внутри были люди. Много людей. Они вели себя спокойно, занимались своими повседневными делами. Завидев меня, пригласили войти.

Все они казались странно знакомыми, даже родными. Но это было не так. Они знали меня, называли по имени, разговаривали со мной и даже вспоминали моменты из моего детства. А я их видел впервые.

Я решил остаться в этом доме. Я чувствовал себя в безопасности. Но на следующий день, обходя дом, я наткнулся на странность. Там была моя сестра. Та самая, которой вчера я помог выбраться. А с ней — моя мама. В полном недоумении я подошел к ним и начал расспрашивать обо всем. Как они здесь оказались? Почему сестра вернулась? Как долго они здесь? Вопросов было очень много, но внятного ответа я не получил ни на один из них. Пришлось смириться.

В доме я жил довольно долго. Просто занимался своими рутинными делами и радовался безопасной жизни. Но потом все изменилось.

Я стал все чаще замечать, что с людьми здесь что-то не так. Я наблюдал за их поведением очень долго и обнаружил, что они были… слишком идеальными? Будто они лишь имитируют людей. Поначалу я старался игнорировать это, обосновывая все моими нервами и испытанным ранее ужасом, но вскоре уже не мог закрывать глаза. Их жесты – чуть замедленные, их ухмылки – одинаковые, даже их слова – будто из одного словаря. Все было странным.

Я решил рассказать все матери. Мы почти не общались здесь, но она оставалась мне ближе всех. Она мирно сидела у дерева за домом, читая незнакомую мне книгу.

«Можно присесть?» — спросил я, указывая на место рядом с ней.

Она подняла глаза и улыбнулась мне. Я помню эту улыбку, такая нежная и родная.

«Конечно, сынок».

Я рассказал ей все. Рассказал даже о самых мелких и еле уловимых мелочах. Мама внимательно слушала меня, но взгляда от книги не отрывала.

«Не переживай, сына, ты просто сильно вымотался. Тебе показалось» — спокойно ответила она.

Ее слова немного успокоили. И правда, может, я просто себя накручиваю? Эти люди уже становились мне как родные, и, похоже, матери тоже. Я с ними много общался, помогал им, они помогали мне.

Я уже собирался уходить, но мой взгляд зацепился за книгу, которую мать читала. Она была перевернута.

И тогда я заметил еще кое-что. На страницах не было текста — только черные пятна, будто следы от копоти или грязи. Но она читала их.

Меня пронзил холодный ужас. Теперь я видел все, что я видел у других: заторможенность, ухмылка, неестественная пропорциональность конечностей.

Это была не моя мама.

Я застыл, глядя на нее. Слова сами сорвались с моих губ: « Мам… ты ведь тоже… не человек?».

Она медленно подняла на меня глаза. На мгновение ее лицо застыло, как маска. Тишина. Она произносит мое имя… но чужим, совершенно не ее голосом. Слишком ровный, слишком правильный голос собственной матери. Такой знакомый и одновременно чуждый.

И смех. Никаких слов. Никаких объяснений. Лишь очень спокойный, уверенный, тихий смех. Ее взгляд говорил мне, что все кончено, что спектакль, который мне показывали, пришел к концу. Ей больше не нужно было делать вид.

Дальше все помню смутно. Я снова оказался в лесу с группой детей. Совсем еще маленькие, 6, может, 8 лет, убегали вместе со мной как только могли. Я старался защитить их. Но от кого? От того нечто, что обитало в доме?

Нет.

Эти дети – ненастоящие. Что-то убедило меня, что мне надо бежать с ними и защитить их. Но я знал – это не так.

Я остановился. Дети посмотрели на меня, в их глазах промелькнуло чужое. Они попросили меня не останавливаться, продолжить бежать, помочь им выбраться. Но нет. Я точно знал, что они только выглядят как дети. Я молчал.

Они поняли, что я все разоблачил. Я здесь один, настоящий.

И тогда из леса выехали шесть белых фургонов без номеров. Из них вышли все, кого я видел прежде: люди из леса, из особняка, даже моя мама и сестра. У каждого в руках было что-то свое: камеры, микрофоны, ножи и скальпели. Кто-то смеялся, кто-то просто улыбался, но все они смотрели только на меня, прямо мне в глаза.

Животный страх сковал все мое тело. Я не мог даже рукой двинуть, а о побеге и мечтать не мог. Меня окружили. Спектакль был окончен.

Я знал, что это конец. Мне оставалось только помолиться. Никто меня не остановил, но я отчетливо слышал смех каждого из них. Закрыв глаза, слова сами исходили из моих уст. Они не звучали как во сне, они были настоящими. Единственное, что было настоящим.

Последние слова молитвы растворились в смехе. Я открыл глаза — и увидел потолок своей комнаты. Но смех... он всё ещё звучал где-то в ушах.

Тогда я проснулся.

Автор: Джафаров Нажмудин Маратович