Create Next App

Эта короткая история произошла, когда мне было двадцать восемь лет, а моей дочери Лене пять. У нас в селе есть небольшая детская площадка, и вот на ней мы в тот день сидели - я на лавочке, уткнувшись в телефон, а малышка игралась в песочнице с другими карапузами. В какой-то момент я начинаю различать среди детских голосов чье-то противное скрипучее карканье и хныканье своего ребенка. Поднимаю голову - мою дочь держит за руку какая-то незнакомая девочка, замотанная в теплый серый платок.

- Пусти! - говорила моя Лена. - Отстань!

Видя, что малышки сами не могут разобраться, я встаю и иду к ним. Чем ближе подхожу, тем меньше мне нравится девочка в платке - слишком уж у нее длинный нос, слишком противный скрипучий голос.

- Я тебе это дарю, - визгливо говорила она, - ни за что, просто так тебе это дарю.

Эту фразу она повторяла и так, и эдак, на разные лады, быстро и хрипучим голосом бабки. Подойдя поближе, я увидела, что это и есть бабка - маленькая, сухонькая, в каком-то грязном колючем платке, намотанном на голову.

- Простите, вам что-то нужно? - спрашиваю я, на что бабка, пряча лицо, протараторила:

- Я просто подарок дарю, ни за что, просто так дарю. - и с нехарактерной для ее возраста прытью удалилась вон, видимо, испугавшись меня.

В руке у Лены была маленькая тряпичная куколка в таком же платочке, как у этой старушки, с перевязанным лицом. Таких кукол делали раньше еще наши бабушки, из старых тряпок, называя их мо́танками.

- Зачем тебе нужна эта кукла? - сказала я дочери. - Кто знает, сколько ей лет, где ее хранили и кто ею играл. Выбрось!

- Нет, пусть будет. - сказала Лена, испытывая явное облегчение от того, что старуха ушла. Меня мало смутил тогда этот эпизод - старые люди часто пытались втюхать чужим детям свой старый хлам, оставшийся от их собственных детей и внуков, и поскольку дурных намерений в этом обычно не было, я быстро забыла об этом происшествии.

Дочка поиграла с новой куколкой пару дней и забросила ей, вернувшись к любимым барби.

Странности начались где-то через неделю - то ночью жарко, будто душит кто-то, то днем всякая дичь мерещится. Знаете состояние, когда краем глаза сначала замечаете какое-то мельтешение, а потом оно складывается в фигуры? Вот так я вечно видела то собаку, то поросенка, то такую будто бы курицу - почему-то всегда в одном месте дома, возле печки. Списывала это на усталость, хотя не сказать, чтоб уставала в те дни больше обычного.

А то как-то утром, когда уже рассвело, но я еще дремала, мне начала мерещиться какая-то женщина. Сначала ее лицо сложилось из висящих на стенке шифоньера футболок, словно бы она, подперев лицо рукой, неподвижно наблюдала за мной. Потом этот визуальный обман начал двигаться, и вот уже я сквозь дрему видела, как женщина ходит по моей комнате, наклоняется, трогает все. Смотрю - дак это та самая бабка. И как только в дом зашла? Тот же платок, тот же длинный нос, еще и ртом беззубым постоянно двигает - то ли жует что-то, то ли бормочет. Я вскинулась ото сна, а в комнате никого нет, и никаких футболок на шифоньере не висит, как мне показалось сначала.

Рассказала я соседке, как будто в шутку, а та говорит:

- А, да ее все знают, эта женщина постоянно по селу ходит и возле дворов крутится, заглядывает. Может, вы на ночь дверь не закрыли, вот она и зашла.

- А кто она, чья родственница?

- Да ничья, одна живёт.

- Странно, раньше я ее никогда у нас не видела. А где она живет.

- В лесу.

Мне это показалось странным, но дальше расспрашивать я соседку не стала. Ну живет и живет, мало ли что может сподвигнуть человека на такой образ жизни. Если она так любит шастать по чужим домам, неудивительно, что из села ее могли попросту выжить.

- Ты главное у нее не бери ничего. - добавила соседка, и я сразу вспомнила ту куколку. Лена моя ею больше не игралась, так что я в тот же день вынесла ее на мусорку за пределы двора.

С того дня начало твориться совсем странное.

На следующий день я расчесывала волосы перед зеркалом и увидела в отражении, что какая-то женщина стоит за калиткой и как будто хочет зайти. Я обернулась, но в окне никого не было. Снова повернулась к зеркалу - а женщина в отражении водит ладонями по воротам, как слепой, наткнувшийся на преграду, будто ищет задвижку и не может найти. И какая-то она маленькая ростом, прямо вот как девочка, но лицо, как у старухи, взрослое, морщинистое и злое. Кожа смуглая, как печеная картошка, нос длинный, и вообще вся она какая-то странная и нескладная, в лохмотья какие-то закутана. И чем дольше я ее рассматривала в отражении, тем более странной и жуткой она мне казалась.

Решив, что маленькую женщину просто не видно из окна за высокими сплошными воротами, я вышла во двор и подошла к калитке, но за ней никого не оказалось. Это не показалось мне странным - ну ушла и ушла. Из-за чрезмерной смуглости женщины я решила, что это цыганка ходит по селу и клянчит, поэтому, когда увидела эту женщину в тот же день бродящей у моего огорода, крикнула:

- Вам что-то нужно?

Но она не обращала внимания на мои слова, все ходила между грядок и странно двигала челюстью, как будто что-то жевала или бормотала. Подошла к калитке и начала точно так же ощупывать ее руками, как будто ища, как войти. Я направилась к ней, но опять-таки, когда подошла к огороду, цыганки уже не было. Рассудив, что много с моего огорода она не утащит, я вернулась в дом.

А вечером на меня напало странное беспокойство. Я месила тесто на пирожки, стоя спиной к печке, и отчетливо ощущала, что на меня кто-то из-за этой печки смотрит. Постоянно оборачивалась, но что я там увижу? Понятное дело, что в доме никого нет. Когда печка раскалилась и я засунула в нее пирожки, чувство усилилось и послышалось как будто какое-то жевание или чавканье. Прислушавшись, я, холодея, различила, как будто кто-то тихо и невнятно бормочет из того самого темного угла:

-... раскалила докрасна... все бока мне попалила...все бока...

Пирожки у меня не получились, да и в целом с того дня вся еда, стоящая или готовящаяся на печке, начала стремительно портиться и плесневеть. Когда я рассказала соседке о происходящем, уделив особое внимание бормотанию за печкой, она сказала:

- Да это тебе кто-то кикимору подселил. - и посоветовала сходить к одной бабке. Бабка та сказала мне, что где-то в доме у меня должна быть спрятана такая как будто куколка, у которой личико замазано.

- Моей дочке подарили такую на детскую площадке, - сказала ей я. - Но я ее уже выкинула за пределы двора.

- Значит, кто-то ее обратно занес, раз кикимора снова в доме. А кто тебе ее дал, уж не та ли старуха, что в лесу живет?

- Она.

- Так она сама кикиморой когда-то была! Ее поймали и крест ей на голове выстригли, и с тех пор она стала человеком. Малоумная она правда, слов знает немного, но зато человек. А сейчас, видимо, крест на темечке у нее начал зарастать, вот она и ищет, у кого за печкой бы погреться и зиму провести.

И правда, на мусорке куколки уже не было. Я трижды перерыла весь дом, даже спускалась в погреб и поднималась на чердак, но не нашла ничего. А возвращаясь с чердака уже под вечер, смотрю - а в кухонном окне видно, что возле печки бабка крутится вокруг своей оси, вся смуглая, с длинным носом, в платке, хлопает себя по бокам и что-то бормочет. Мне тут же вспомнилось бормотание за печкой про обожженные бока, но, когда я вбежала на кухню, там уже никого не было, только за печкой остались следы - как будто от куриных лап, но огромных.

Когда я показала эти следы мужу и рассказала об увиденном, он мне сказал:

- Не поверишь, со мной вчера случилась странная история. Иду я домой, а за мной увязалась такая как будто бы девочка, но одета, как старушка, и личико все сморщенное, как у старушки. Хватала меня за руки и говорила: "Возьми меня к себе домой, возьми меня к себе домой." Я иду, не обращая на нее внимания, решил - цыганчонок, а потом смотрю - а у нее ноги куриные! Не поверишь, вот как у курицы, при этом шерстью поросли, как у собаки. Я аж перекрестился, а она только у калитки самой от меня отстала, во двор не зашла. И наш Шарик обычно на всех незнакомых лает, а от этой девочки в будку спрятался. Но я когда ее ноги увидел, а потом еще и лицо ее рассмотрел, так сразу Шарика в дом загнал и сам забежал и на все замки закрылся. Тебе не стал рассказывать, чтоб не пугать, решил, что это у меня крыша ехать начала. А тут эти следы... Видимо, она как-то забралась в дом.

Когда я рассказала ему все, что узнала про куколку, он ответил:

- Да, она и раньше кидалась на людей и несла всякую дичь, но я не обращал на нее внимания, думал, то ли бабка-пьяница, то ли малоумная... А теперь только впервые ее сблизка разглядел. А про куколку у Лены спроси, может, это она ее обратно в дом занесла.

И правда - Леночка подтвердила, что та самая бабка подходила к нашим воротам и снова протянула ей куколку со словами "Больше не теряй", но вот куда Лена потом эту куколку в доме положила, она вспомнить не могла. Я дважды перерыла ее игрушки, но ничего не нашла.

- А еще эта бабушка по дому ходит, - добавила Лена, - когда вы не видите.

По совету все той же бабки я купила в церкви большую толстую свечу и обошла с ней весь дом. При этом пыталась читать молитвы, но слова будто ускользали от меня - даже "Отче наш" вспомнить не могла. Обошла так весь дом, а как подошла к печке, свеча начала чадить черным домом и плеваться сажей. Смотрю - а в запечном углу стоит та самая бабка, нос из-за печки торчит, а ноги и вправду куриные.

- Ты меня, - говорит, - лучше не зли свечами своими.

Сказала, и свеча тут же потухла. Я включила свет, но сколько ни пыталась зажечь свечку заново, ничего не получалось, она только плевалась сажей и в итоге просто сломалась в моих руках.

А ночью стало так спать тяжело, будто кто-то душит. Ворочаюсь я, ворочаюсь, дышать нечем, несмотря на ноябрь и открытые окна. Чувствую - кто-то меня за ногу тащит с кровати. Я раз брыкнулась, другой, а потом протерла глаза - а из-под кровати торчит женская голова и тонкие руки тянут меня за ноги. Я от страха вскрикнула, подскочила, метнулась к выключателю - так с мужем до утра со светом и спали. И так каждую ночь, днем вся еда портится, по дому то ли поросенок, то ли большая курица бегает, а ночью душат до синяков и за ногу тащат с кровати. А то как-то я готовила на кухне и увидела, что какая-то женщина входит в наш дом, не глядя на меня, проходит мимо, и идет прямиком в мою спальню. Я за ней - а она говорит: "Здесь я буду жить" и исчезла под моей кроватью. Я упала на четвереньки, под кровать заглянула - а там никого.

Так меня кикимора замучила своими видениями, что на выходной мы с мужем всю мебель вынесли из дому во двор и начали снимать полы. В углу за печкой под полом и обнаружилась та самая куколка, невесть каким образом туда попавшая. Я печку растопила и хотела уже туда эту куколку швырнуть, как открывается дверь моей комнаты и выходит, плача, та самая старуха:

- Не сжигай меня, не сжигай! Лучше выстриги мне крест на темени и я уйду себе снова в лес.

Так мы и сделали.