Ярость Галины Ефремовны
Часть 1. Баба Галя
Галина Ефремовна неуклюже повернулась на правый бок и встала с кровати. На часах было всего 6:10 утра, но спать уже не хотелось. Супермаркет через дорогу работает с 7:00 — вот туда она и отправится. Нужно купить картошку для супа.
Это лето выдалось жаркое. Казалось бы, начало июня, раннее утро — а на термометре уже +24. Галина Ефремовна почувствовала, как сердце неприятно ухает в груди. Ну а что она хотела — семьдесят шестой год уже пошел. Именно так отвечает участковый терапевт на все ее жалобы.
Ну, пора. Женщина облачилась в старое платье невнятного сизого оттенка, выпила отстоянный с вечера стакан кефира и направилась в коридор. Встала перед пыльным зеркалом, чтобы собрать седые волосы в хвост. По ту сторону стекла перед ней стояла ничем не примечательная худая и морщинистая старушка — по стране таких ходят миллионы. Люди редко обращают на них внимание.
Галина Ефремовна тяжело вздохнула, вставила ноги в черные боты, годящиеся скорее для поздней осени, и вышла из квартиры.
Когда женщина переступала порог подъезда, в голове у нее словно что-то лопнуло. Ноги резко ослабели, пейзаж из серых многоэтажек перед глазами заходил ходуном. По телу разлился жар, как при сильной инфекции.
“Инсульт”, — с ужасом подумала Галина Ефремовна.
“Кто будет за мной ухаживать?!”
Муж Галины, Александр, умер еще двадцать лет назад, сын Данила с семьей живет за полторы тысячи километров, дочь Лиза… эта вообще мать знать не хочет. Нет, уж лучше сразу на кладбище!
Галина Ефремовна кое-как дошла до старой деревянной лавки и буквально рухнула на нее. Дышалось очень тяжело. В голове была полная каша — мысли и образы сменяли друг друга, как картинки в музыкальном клипе. Однако уже через пару минут сознание старушки постепенно стало проясняться. Окружающий мир вновь обрел устойчивость, ногам и рукам вернулись силы. Жар тоже прошел.
Галина Ефремовна осторожно встала. Сделала пару шагов — все в порядке. Усмехнулась про себя — просто давление чуть скакнуло, а она себе уже инсульт напридумывала. Так, вперед, за картошкой! И женщина уже вполне твердой походкой снова отправилась в путь.
∗ ∗ ∗
В магазине Галина Ефремовна взяла шесть средних картофелин, пробежалась глазами по желтым ценникам и встала в очередь на кассу. Заранее приготовила пенсионное удостоверение для скидки. Толстая невыспавшаяся кассирша с явной неохотой сканировала товары, которые услужливо пододвигала ей транспортерная лента.
При виде сонной кассирши Галина Ефремовна испытала неожиданную, странную по силе вспышку гнева.
“ТУПАЯ КОРОВА” — подумала женщина, чувствуя внутри себя буквально испепеляющий гнев. И тут же испугалась — эмоция была слишком интенсивной, не соответствующей ситуации и вообще самому характеру Галины Ефремовны. Да, старушка могла порой выйти из себя и даже повысить голос, но для этого нужно было постараться! А тут — просто медленно работающий (но работающий же!) человек. В конце концов, все устают.
Галина Ефремовна усилием воли заставила себя остыть. Однако прямо за ней тут же нарисовалась пара подростков — мальчик и девочка лет двенадцати. Оба были были одеты в бесформенные худи с рисунками, которые мало о чем говорили женщине. У девочки это была какой-то мультяшный коротколапый зверек, похожий на бобра, у мальчика — башка в зеленой маске и черных очках.
— Ой, ля, какая имба! — проговорила пигалица мерзким писклявым голоском. — Моти с черной каракатицей.
— Может, с чернилами каракатицы? Покупай, угостишь. Я нищеброд, сама знаешь. — не менее мерзким голосом ответил ей пацан.
“ТВАРИ”. Галине Ефремовне было сложно объяснить самой себе, что именно в детях вызвало в ней не просто раздражение, а животную злобу — то ли чудные рисунки на одежде, то ли непонятные слова, то ли громкие разговоры. Подавить эту вспышку гнева было уже не так просто, хотя женщина и понимала всю странность своей реакции. Ее лицо покраснело, дыхание участилось, подмышки стали влажными. Вновь накатила волна странного жара. Мальчик и девочка тем временем весело рылись на полках прикассового стеллажа, не замечая устремленного на них ненавидящего взгляда.
— Пакет нужен?
Галина Ефремовна словно вышла из транса. Кассирша устало смотрела на нее. Картошка была уже пробита и одиноко лежала в отсеке для покупок.
— Дыыаа. От затуманившей рассудок ярости Галина не могла внятно говорить.
У женщины за кассой в глазах внезапно промелькнул страх. Она быстро пробила пакет и сделала скидку, даже не спросив удостоверение. Уже по дороге к выходу Галина Ефремовна заметила, что кассирша то и дело нервно оглядывается на нее. Взгляд этой ТУПОЙ КОРОВЫ провоцировал все новые и новые вспышки гнева, но старуха стиснула зубы и быстрым шагом вышла из магазина.
∗ ∗ ∗
Возвращаясь домой после кое-как сделанной покупки, Галина Ефремовна встретила свою соседку по площадке, которую откровенно недолюбливала — тридцатилетнюю Юлию, мастера по маникюру и мать двоих маленьких детей. У Юлии была не квартира, а проходной двор: клиентки порой приходили на маникюр и рано утром, и поздно вечером. К тому же у нее имелась одна подбешивающая Галину привычка: собираясь куда-то с детьми, мамаша выгоняла их на лестничную площадку, чтобы они не мешали ей одеваться. Отпускать их на улицу ТУПОРЫЛАЯ МАНИКЮРША боялась: машины, самокаты, бродячие собаки. Зато ее не волновало, что ребята могут навернуться с лестницы. Поэтому пятилетний Лев и трехлетняя Софья могли по десять-пятнадцать минут находиться одни в подъезде. И этого времени порой хватало, чтобы поднять на уши весь дом.
Вот и сейчас эти два засранца были на площадке — играли с какой-то липкой разноцветной массой, напоминающей жвачку.
“НУ И ГДЕ ЭТА ТВАРЬ? ОСТАВИЛА ТУТ СВОИХ ВЫБЛЯДКОВ...”
Галина Ефремовна прошла мимо мальчика и девочки к своей квартире, с ненавистью посмотрев каждому из них в глаза. Она вспомнила, как однажды кто-то из детей попал мячиком-прыгуном по ее двери и чуть не сломал глазок. При виде озлобленной бабки Лев оторопело прижался к стене, а Софья испуганно отскочила на несколько ступенек выше.
“МРАЗИ”.
Женщина прикрыла дверь, но не стала сразу же отходить от нее. Почему-то ей хотелось узнать, что брат и сестра будут делать дальше. И она услышала, как девочка осторожно спустилась обратно на лестничную клетку и сказала:
“Бабу Галю разрывает”.
∗ ∗ ∗
В одиночестве Галина Ефремовна будто пришла в себя, и от всего испытанного за утро ей стало очень тревожно.
“И чего это я такая злая? Уж дети-то вообще ни в чем не виноваты… Перенервничала наверно из-за давления, вот и завожусь из-за всякой ерунды”.
Пытаясь успокоиться, женщина решила выпить чаю. Она прошла в кухню, на которой был нараспашку открыт балкон, и залезла в буфет. В это время где-то по улице проехала машина, из которой доносилась заводная “Малиновая лада”.
Очередной приступ злобы был таким внезапным и мощным, что у Галины Ефремовны потемнело в глазах, а к горлу подкатила тошнота.
“УБЛЮДКИ”.
Женщина стояла посреди кухни, периодически переминаясь с ноги на ногу и уже позабыв, зачем она вообще туда пришла. Ярость не отступала. Галина чувствовала колоссальное внутреннее напряжение — словно что-то чужеродное, деструктивное и злое изо всех сил искало выход наружу. Напряжение это ощущалось то в горле, то в животе, то в области лопаток, то прямо за глазами, заставляя их жутко выпучиваться. Накатывающий волнами жар был невыносим — казалось, внутренние органы просто варятся заживо.
По прошествии какого-то времени Галина Ефремовна наконец вышла из своего странного транса. Глянула на время — 9:30. Господи, она что, простояла на кухне больше часа?!
Женщина уже не могла списывать свое состояние на нервы и скачки давления. Нет, с ней что-то посерьезнее. Она явно чем-то заболела. Может, это деменция? Она слышала, что при деменции многие больные испытывают беспричинную агрессию. Но с памятью-то у нее все нормально… А может, это новый вид гриппа? Женщина измерила температуру старым ртутным градусником — 38,1. Да… Надо идти к терапевту.
Галина трясущимися руками взяла свой старый кнопочный телефон и набрала номер для записи к врачу. Бодрый автоответчик стал перечислять, какие кнопки надо нажать, чтобы получить то-то и то-то. Женщину и раньше раздражала эта система, но сейчас спокойно слушать голос робота она была просто не в состоянии.
“ПИДОРАСЫ”.
Галина хотела просто сбросить звонок и положить телефон обратно на тумбочку, но неожиданно для себя самой швырнула его об стену. Агрегат разлетелся на кусочки, словно стеклянный. И откуда только у нее столько силы?!
Разбив телефон, женщина почувствовала, что жар и напряжение внутри как будто немного спали. Подбирать обломки она не стала — не до этого сейчас. Может, попросить соседей вызвать врача на дом?
Пока Галина раздумывала, что делать дальше, за входной дверью послышался топот и голоса подростков. В другое время старушка не обратила бы на это особого внимания, но сейчас она взвыла, вытаращила глаза и проворно подбежала к двери. Шум снова вызвал животную агрессию, которую было почти невозможно контролировать.
Женщина успела открыть дверь как раз тогда, когда мимо нее скачками пролетали трое старшеклассников. Один из них, полноватый кудрявый Рома, жил на последнем — пятом — этаже ветхой хрущевки. Он несся по лестнице самым последним.
Подчиняясь какому-то звериному порыву, Галина Ефремовна схватила Рому за рукав его сальной клетчатой рубашки. Еще вчера в такой ситуации старушонку бы просто утащило вниз вслед за шестнадцатилетним боровом, но сейчас Рома моментально прекратил свое движение. Парень с удивлением посмотрел на худую морщинистую руку, намертво вцепившуюся в его одежду.
— Баб Галь, вы чего?
Приятели Ромы, уже готовые выскочить на улицу, тоже затормозили и теперь стояли у двери в подъезд, с непониманием глядя на парня и удерживающую его старуху.
Парень ждал от Галины ответа, но той было непросто подобрать слова. Она с ненавистью смотрела ему в глаза, даже не моргая.
— АСЬ.
— Что? Что вы говорите, баб Галь?
— МРАЗЬ!!! — Галина Ефремовна завопила, вцепившись в Рому уже обеими руками и выпуская наружу всю скопившуюся в ней ярость. Она изо всех сил сжимала пальцы, стараясь разорвать на клочки дешевую грязную рубашку.
— МРАЗЬ!!! МРАЗЬ!!! МРАЗЬ!!!
Друзья кинулись на выручку перепуганному Роме, пытаясь оттащить от него буйствующую старуху. Один из них подошел вплотную к Галине, и она широко распахнула глаза прямо у него перед лицом. Парнишка отшатнулся и осел на пол. Больше попыток помочь другу от не предпринимал.
— Что здесь такое? — голос Сергеевича, приятеля Галины, заставил женщину прийти в себя. — Вы чего?!
— Да она вцепилась в меня, как ненормальная! Я ничего не сделал, просто на улицу шел! — Рома наконец высвободился из цепких старушечьих рук и теперь ошалело смотрел на подошедшего деда.
— Ефремовна, ты чего? Чего он натворил?
Галина Ефремовна молча оглядела всех собравшихся на площадке, развернулась и закрыла за собой дверь. Она хотела ответить, что мальчики громко топали по лестнице, но разве ее реакция на это была адекватной?
Сергеевич несколько раз пробовал звонить в звонок, чтобы поговорить со своей товаркой о случившемся, но Галина и не думала открывать. Она сидела на диване — просто сидела, с облегчением осознавая, что болезненное, горячее напряжение внутри ее хрупкого тела исчезло. Хотя бы на какое-то время.
∗ ∗ ∗
В следующие несколько дней Галина Ефремовна все яснее понимала, что людям не нужно особо стараться, чтобы вызвать у нее неконтролируемый приступ ярости. Женщина жестоко ненавидела практически любого, кто попадал в поле ее зрения, издавал какие-либо доносящиеся до нее звуки или даже просто чем-то напоминал о себе. Галина без особого удивления отметила, что повод для ненависти найдется всегда — это может быть даже такая мелочь, как дурацкая татуировка, картавость, сальные волосы, резкие движения. Что уж говорить про более серьезные стимулы — например, соседство с необразованной маникюршей, которая за месяц зарабатывает в три-четыре раза больше ее пенсии, не следит за детьми, да еще и подбухивает в свободное время! И она ненавидела.
Ненавидела “засидевшуюся в девках” Лену из 66-й квартиры, которой было уже за тридцать и которая каждую субботу тусила с подругами в местном ночном клубе. Ненавидела безработного алкоголика Саню из соседнего подъезда, который вечно просил у всех в долг. Ненавидела “понаехавшую” уборщицу, недостаточно тщательно мывшую полы. Ненавидела толстую многодетную мать, каждый день гулявшую со своим шумным выводком на площадке возле дома. Ненавидела качка на кредитной иномарке, катающегося куда-то по десять раз на дню. Ненавидела первоклассницу Аню, жующую на ходу дешевые вонючие чипсы. Ненавидела Сергеевича с третьего этажа, который всегда хотел все про всех знать. Ненавидела родных детей, у которых давно была своя жизнь. Да что там — ненавидела теперь и саму себя. Свое некрасивое старушечье тело, свой кисловатый запах, свой дребезжащий голос и свой закостенелый, неповоротливый ум.
Тем временем заболевание, природа которого оставалась неизвестной, зрело внутри Галины Ефремовны. Распухало, жгло, давило — как огромный фурункул, готовый в любой момент прорваться наружу. Но о медицинской помощи женщина уже не думала. Ее телефон разбит, а с людьми ей взаимодействовать опасно. Да и вообще, почему-то у Галины появилась твердая убежденность в том, что доктора ей не помогут.
“Ну а что вы хотели... Ну а что вы хотели”... — крутилась в голове заученная врачебная мантра.
∗ ∗ ∗
Спустя три дня после происшествия с Ромой Галина Ефремовна подслушала разговор двух бабок на крыльце. Она собиралась вынести мусор, но, услышав приглушенные голоса, остановилась возле двери. Ее слух в последнее время стал болезненно чувствительным. И хотя бабки не называли ее имени, Галина сразу поняла, что речь идет именно о ней.
— Да, пацан тот сказал, что когда она Ромку-то схватила, он попытался его у нее отбить и прямо в глаза ей заглянул. И тогда у нее все лицо будто натянулось, аж кожа разгладилась. И глаза вылезли так, что чуть ли мозги не оголились…
— Видать, чокнулась совсем. Дети-то ей не занимаются, вечно одна сидит…
Женщины не заметили, как за ними медленно выросла трясущаяся фигура. Галину Ефремовну колотило от нечеловеческой злобы. Издав низкий утробный звук, напоминающий крик немого человека, она столкнула бабок со ступенек.
“ПРОБЛЯДИ ПОГАНЫЕ”.
Женщины упали на асфальт с истошным криком, смешно раззявив рты. Одна из них сразу приподнялась и инстинктивно выставила руки вперед для защиты. Вторая просто плюхнулась плашмя на живот и осталась лежать в такой позе, жалобно постанывая. Ее правая рука при этом оказалась вывернута под неестественным углом. Галина со всей силы бросила в них вонючий мусорный мешок, еще раз утробно промычала и пошла обратно в квартиру. Еще один факт, который она усвоила — для выражения истинной ненависти слова не нужны.
∗ ∗ ∗
— Галина Ефремовна, откройте. Это из полиции, ваш участковый. Надо поговорить.
Галина Ефремовна сидела на кухне и ела всухомятку купленный еще неделю назад хлеб. После нападения на бабок у подъезда она пребывала в расслабленном отрешенном состоянии, и говорить ей ни с кем не хотелось. Проявление физического насилия сгладило симптомы ее непонятной болезни — злоба улеглась, и даже упорно ломящийся в квартиру участковый сейчас не вызывал у нее особого раздражения.
— Галина Ефремовна, я знаю, что вы дома. Если не хотите говорить по-хорошему — будет по-плохому. Всего доброго. — слова через старую раздолбанную дверь было слышно настолько хорошо, словно мужик стоял прямо в прихожей.
“Иди, иди”, — Галина продолжала задумчиво жевать старый хлеб. — “Еще один бесполезный кусок говна”.
∗ ∗ ∗
После происшествия с двумя бабками Галина Ефремовна какое-то время не выходила из дома. Она почти физически ощущала, как жильцы дома обсуждают (и осуждают) старую поехавшую старуху.
Предыдущего выброса злобы хватило на целых полтора дня, в течение которых женщина по большей части сидела в прострации на диване. Но вот — где-то внутри опять началось болезненное воспаление, которое уже невозможно было игнорировать. Нужно было снять его любой ценой. С этими мыслями женщина вышла из квартиры.
Галина Ефремовна успела спуститься только на один лестничный пролет, когда увидела двух шепчущихся девчонок лет десяти, прислонившихся мягким местом к подоконнику. Моментально женщина почувствовала подступающую к горлу злобу, но усилием воли заставила себя замедлить шаг и сохранить самообладание. Нужно подумать, что делать с этими СУКАМИ МАЛОЛЕТНИМИ — не привлекая при этом лишнего внимания.
Внезапно одна из девочек отошла от подоконника.
— Я сейчас спрошу у мамы, — сказала она и пошла к себе в квартиру.
— Ладно, — ответила ей вторая и тут же уткнулась в телефон. — Ой, Вик, а у вас же зарядка от айфона есть?! — Внезапно пропищала она и бросилась вслед за подругой. Ее сумочка при этом осталась лежать на подоконнике.
Галина Ефремовна замерла на месте. Ее добыча ушла прямо из-под носа, а ждать девок у нее не хватит терпения. Но выход есть! Женщина схватила дешевенький серебристый клатч, одиноко лежащий на подоконнике, и припустила вниз по лестнице. “Зарядку ей от айфона, БЛЯДЬ”. На улице Галина Ефремовна остановилась и огляделась вокруг, решая, что делать с сумочкой дальше. Выкинуть в мусорку? Нет! Есть идея получше. На траве рядом с домом женщина увидела свежую кучу собачьего дерьма, по размерам больше похожую на коровью лепешку, и радостно поспешила прямо к ней. Через секунду несчастный клатч оказался воткнут в вонючую массу. “Как выйдет — сразу увидит, ШАЛАВА МЕЛКАЯ”, — с удовлетворением подумала Галина Ефремовна и пошла дальше по улице.
Однако мелкая пакость с украденным клатчем не могла полностью утолить ярость, обуявшую Галину. Более того — женщина постепенно раздражалась все больше, ведь это был совсем не тот урон, который ей хотелось бы нанести этим ТВАРЯМ. Получается, время было потрачено зря.
Около очередной серой хрущевки Галина Ефремовна заприметила бомжа, лежащего за кустами вплотную к стене дома. Мужчина что-то бормотал, не замечая, как к нему тихо подошла странная лохматая старушка с выпученными глазами. Через секунду его горло оказалось перебито ногой в старом черном ботинке. При этом раздался мерзкий мокрый хруст. Напористый фонтанчик крови окрасил листья снежноягодника в алый цвет. Остальная улица тем временем продолжала жить своей жизнью — словно ничего и не произошло. И никто из редких прохожих не обратил внимания на раскрасневшуюся старуху, вытирающую окровавленный ботинок о молодую зеленую траву.
∗ ∗ ∗
К концу злополучной недели Галина Ефремовна перестала есть и пить. Несмотря на это, она чувствовала, что буквально каждый час прибавляет в объемах — мешковатая одежда теперь сидела на ней в облипку. Уши старуха плотно забила ватой, чтобы не реагировать яростью на каждый шорох. Из дома она старалась больше не выходить — нужно как можно дальше оттянуть наступление нового приступа. Кажется, кто-то опять звонил и стучал в квартиру, но она не собиралась никому открывать.
В воскресенье вечером Галина Ефремовна вышла на балкон, чтобы окунуться в послезакатную прохладу и немного сбить вновь зарождающийся внутри жар. На улице было тихо. Сразу видно — людям завтра на работу. Галина старалась смотреть только в сиреневое небо, но ее внимание все равно привлекло какое-то движение внизу. По дороге между домами шла девчонка лет пятнадцати — худенькая, темненькая, в белом спортивном костюме. И она периодически поглядывала на Галину Ефремовну, одиноко стоящую на балконе.
Старуха опустила глаза.
“ТВАРЬ”.
Невинный взгляд подростка снова выпустил из пучин подсознания Галины Ефремовны животную ярость. Не вполне сознавая, что она делает, старуха перебросила одну ногу через перила балкона. Девчонка испуганно прибавила шагу, но не перестала смотреть на озлобленную бабку.
— НЕ СМОТРИ!!! НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ, БЛЯДЬ!!! — завопила Галина. Она уже была почти готова спрыгнуть с третьего этажа — ярость заглушала робкий шепот разума.
Белая фигурка бегом скрылась за соседним домом. Галина Ефремовна еще какое-то время провела с занесенной над перилами ногой, а потом неровной походкой поковыляла в квартиру. Невыносимое напряжение раздирало ее тело изнутри, но она заставила взять себя в руки. Нельзя, чтобы ее отправили в тюрьму или в психушку. Завтра она снова подлечится. Завтра станет легче. Но для этого нужна более основательная терапия.
Часть 2. Юля
Юля собиралась на прогулку с детьми, старательно замазывая отеки под глазами. Похоже, вина она пьет многовато. Ну а что делать, если мужа вечно нет дома, а она одна управляется с детьми, хозяйством и маникюрным кабинетом?! Еще и уход за больной свекровью… Нервы уже просто ни к черту. Такое ощущение, что муженек специально свалил на вахту.
Юля старалась собрать черные, непрокрашенные у корней волосы в “небрежный пучок”. Небрежный — а других у нее в последнее время и не получалось.
Из коридора снова донесся гулкий звук удара об стену. Юля недовольно цокнула языком. Она же просила не играть с мячом в подъезде. Эти дети хоть когда-нибудь дадут матери спокойно собраться перед выходом на улицу?! Она уже устала появляться на людях в образе долбаного пугала.
Лев и Софья были очень шумными детьми, и на них постоянно жаловались соседи. При мысли о бабке с вечно недовольной рожей, живущей прямо напротив них, Юлю охватило еще большее раздражение. Как там ее зовут? Галина Егоровна? Надо же, ей один раз по двери попали мячиком, какая трагедия!
Голоса детей доносились то сверху, то снизу. Опять носятся по этажам. Господи, они просто неисправимы…
Неожиданно на Юлю повеяло сквозняком. Кто-то открыл дверь?
— Лева, Софа, я уже иду! — нервно крикнула женщина в сторону коридора.
Ответа не было.
Вздохнув, Юля поднялась с кресла. Перед выходом она проверила свекровь, с которой уже больше двух месяцев делила спальню. Тамара Алексеевна страдала от почечной и сердечной недостаточности, и из-за постоянной слабости большую часть дня просто спала. Вот и сейчас она лежала на кровати с закрытыми глазами, неровно дыша и периодически всхрапывая. Юля машинально поправила ей одеяло и вышла в коридор. Рыжий кот Сеня сразу подбежал к ней и требовательно мяукнул — дай корм. Женщина снова вздохнула.
— Как вернусь — все дам. Не помрешь.
Юля быстро оглядела себя в зеркало, поджала губы и вышла из квартиры.
∗ ∗ ∗
По возвращении домой Юлия сразу почувствовала какой-то дискомфорт. Вокруг вроде все то же самое, но какое-то… не такое. Особенно бросился в глаза большой шкаф в ее спальне. Теперь он как будто был не привычной частью комнаты, а сам по себе. Но женщина быстро отбросила эти мысли — люди сейчас редко доверяют своему “шестому чувству”.
Юля вошла в спальню и устало рухнула на кровать. Как хочется просто лечь и уснуть… Но нужно собраться с силами и приготовить поесть. Внезапно женщина снова глянула на шкаф, возвышающийся над ней, как скала. Да что с ним не так? Левая часть как будто стала отступать от стены на пару сантиметров, а ведь раньше шкаф стоял вплотную к стене… Но не только это вызвало у Юли беспокойство. Она внезапно поняла, что по возвращении домой их не встретил Сеня. А ведь кот всегда выходил навстречу хозяйке!
От тревожных мыслей ее отвлекли веселые крики, доносящиеся с кухни. Софа и Лева явно затеяли очередную разрушительную игру.
— Дети, идите к себе в комнату! — рявкнула раздраженная мать.
Черт! Чего она орет — свекровь же разбудит! Юля виновато повернула голову в сторону соседней кровати, слегка скрытой полумраком. Тамара Алексеевна не двигалась. И не издавала никаких звуков.
— Мамуль?! — Юля встревоженно встала и подошла к свекрови. Та лежала с широко раскрытыми глазами. И широко раскрытым ртом. В ее горле зияла кровавая дыра.
— Боже!!! — Юля отступила назад, неуклюже взмахнула руками и беспомощно заскулила от ужаса.
Дверца шкафа с силой распахнулась. Из-за нее легко, словно мячик-попрыгун, выскочила лохматая грязная бабка с выпученными глазами. Истошный визг, который едва успел вырваться из Юлиных голосовых связок, перешел в беспомощное сипение: старуха налетела на жертву и сдавила ее горло своими обжигающе горячими пальцами.
Юля с ужасом увидела, что кожа у бабки неестественно натянута — словно ее было слишком мало для такого раздутого тела. На месте бывших глубоких морщин теперь пролегали неровные красноватые полосы. Голова старухи была просто огромной, размером не меньше сочного астраханского арбуза. Однажды Юля смотрела документальный фильм про азиатку, которая вкалывала себе в лицо масло, чтобы казаться моложе, и наконец изуродовала себя до неузнаваемости. Что-то подобное словно произошло и с… ее соседкой? Неужели это Галина Егоровна?! В голове у Юли даже успела пронестись мысль —хорошо, что свет в комнате не включен.
— Ээээгррхээээ! — беспомощно прохрипела Юлия, падая на пол. Она попыталась оттолкнуть Галину Ефремовну, но безуспешно. Бабушка “божий одуванчик” получила откуда-то силу и ловкость, которым могла позавидовать даже самая спортивная молодёжь.
Юля беспомощно смотрела в глаза сумасшедшей старухе. “Пожалуйста, нет!” — с такой беззвучной мольбой она пыталась обратиться своей мучительнице. Неожиданно старуха убрала руки с Юлиного горла и попыталась надавить большими пальцами на ее глаза. Юля чудом успела повернуть голову вбок. Она собрала остатки голоса из поврежденных связок и издала звук, похожий на блеяние раненой козы.
— Мам?! Из-за двери донесся встревоженный голос Левы.
— Лева, бегите к сосед…
Галина Ефремовна распахнула воспаленный красный рот, полный серовато-желтых зубов. Древний инстинкт подсказал Юле, что сейчас горло надо защитить любой ценой, и на этот раз она послушалась. Челюсти старухи сомкнулись на предплечье правой Юлиной руки, которой она быстро обвила свою шею. И борьба продолжилась — бесконечно долгая, мучительная, болезненная…
∗ ∗ ∗
Часть 3. Реакция общественности
Исход болезни Галины Ефремовны потряс как его непосредственных свидетелей, так и вообще всех, кому в дальнейшем пришлось разгребать это дело. Желтые газетенки и сомнительные интернет-ресурсы с упоением смаковали заголовки типа:
— Высокое давление, стресс и аномальная жара: пенсионерку буквально разорвало во время ареста;
— Нелюди-полицейские растерзали бабушку с деменцией, случайно оказавшуюся в квартире соседки;
— Бабка-маньячка терроризировала весь дом: ее конец был ужасен;
— Демон или иноземный паразит: что поселилось в теле обычной жительницы города Черномедска;
— Бабушка-смертница: кто стоит за подрывом пенсионерки из нашего городка.
Закоренелые скептики лишь от души посмеивались, пробегая взглядом “очередной бред сивой кобылы”. А серьезные издания при описании происшествия предпочли ограничиться сухими заметками вроде “Напавшая на соседку пенсионерка погибла во время задержания полицейскими. Обстоятельства смерти устанавливаются”.
∗ ∗ ∗
Пожалуй, хоть как-то прояснить ситуацию могли бы двое полицейских, довольно быстро приехавших на вызов о незаконном проникновении в жилище. Или сама пострадавшая — та самая несчастная Юля. Однако служителям закона начальство настоятельно рекомендовало не давать никаких комментариев. А Юлия к интервью была, мягко говоря, не готова. После нападения ей потребовалась помощь хирурга, в том числе пластического. Далее к делу подключился психотерапевт.
Но даже если бы вышеупомянутая троица выступила перед общественностью, толку от этого было бы мало. Есть вещи, которые просто нельзя объяснить. Даже если ты был их непосредственным свидетелем. Например, как объяснить внезапный разрыв человеческого тела на куски самых разных размеров? Как объяснить, что плоть при этом частично обуглилась? Как объяснить присутствие чужеродного белка в сохранившихся тканях?
Так история Галины Ефремовны стала очередной городской легендой. “Байкой”, которая спустя годы может напугать разве что впечатлительных детишек. Но не стоит забывать — иногда вселенная преподносит сюрпризы, от которых теряют дар речи даже те, кому всегда есть что сказать. И возможно, любой из нас однажды может заболеть нечеловеческой яростью, которая заставляет ненавидеть, нападать, рвать на части и утробно рычать.
Автор: Лена Ева