Дневник мертвыз

Они

На тот момент уже не было слышно громких басов на спущенных с ушей наушников, не было слышно ругани соседей, даже Бека заглохла. По коридору разносились лишь глухие удары носком сапога о деревянную дверь в квартиру.

- Готье! Готье, зараза такая, открой!

- Пфф... Ну что с ним? - устало произнесла та, вновь затягиваясь.

- Да, поди, опять в запой ушел. Открой!

Хозяин квартиры нескоро, но распахнул дверь, заявляя, что он трезв и даже не намеревался пить. Вот только его выдавал стойкий запах перегара, заплетающийся язык и растрепанные волосы.

Ребекка разозлено хмыкнула, топча выкуренную сигарету об потрескавшийся кафель.

Джонни неодобрительно покачал головой.

- Дневник хотя бы отдай.

- Что?..

- Дневник!

Тот что-то пробурчал под нос с бодуна, потирая ушибленную по пути к двери голову, после чего развернулся, сначала тихой поступью идя, потом уже ползя к единственной комнате своего жилища.

Разбросанные и опустошенные бутылки глухо постукивали под ногами Готье, свидетельствуя и напоминая о вчерашней попойке, заставляя Джонни невольно поморщиться от представления в голове этого невеселого зрелища.

- Ну на... - хрипло пробормотал Готье, протягивая толстую тетрадь в фиолетовой, потрепанной обложке.

Рыжий резким движением забрал ее, листая.

- Слушай, пошли уже, а?

Вместо ответа Джонни подобрал с пола не то тряпку, не то пиджак и швырнул во владельца.

- Одевайся, пошли! Майлз уже ждет!

Готье недовольно пробормотал нечто неразборчивое под нос, обижаясь на столь грубое обращение, но послушно оделся, еле попадая руками в рукава.

Тащить Готье из дому пришлось буквально на руках, поскольку это был самый действенный из всех существующих способов. Счастье, что габариты самого Готье и физические параметры Джонни позволяли осуществлять подобное без особых усилий и затрат энергии.

Майлз сидел рядом, на дряхлой скамье, в свойственной манере - спина прямая, пустой взгляд, устремленный вперед, скрыт за очками, губы сомкнуты, на лице знак немого вопроса. О появлении старых друзей в пределах досягаемости тот узнал быстро, вынюхивая уникальное сочетание французских духов и дыма тонких сигарет, что всегда являлось верным спутником Ребекки.

- Оу, ребята... - прозвучала его реплика дрожащим он легкого негодования голоском. Скажем так - он недолюбливал нетрезвого члена компании и, к счастью, это было взаимно, поэтому даже сквозь спиртной анабиоз Готье выдавил возмущенное тихое мычание.

Майлз обронил такое раздражающее, но несколько веселое и радостное «Идемте!», но что Бек вновь хмыкнула. Вскоре из него сыпались вопросы типа «Куда на этот раз пойдем? В парк? В кино? А может, просто прогуляемся?»

От этой незатейливой компании слышался стук каблуков Ребекки, трепыхание и ной во сне Готье, причитания Джонни, стук по асфальту черно-белой трости Майлза. И звуки бесцеремонно разрывали тишину полупустых узких улочек.

- Парк - это скучно. - решительно произнес Джонни, усмехаясь. - Слышали? Рядом с «Королевским Полумесяцем» какая-то разрушенная пристройка пустует, туда и отправимся!

Бат не представлял из себя большой город, потому и являлся малонаселенным городком. Естественно, Джонни и его фирменный несносный характер были известны на всю округу, а лучше всех об этом были осведомлены его вышеперечисленные друзья: вечно бухающий андроген Готье, равнодушная ко всему курильщица Ребекка и слепой атеист Майлз.

До «Полумесяца» они быстро доехали на автобусе, остановившись в несколько километров от цели из-за Готье, внезапно начавшего исторгать из себя рвотные массы, и Майлза, спалил контору о том, что на него билет не покупали. «Ну ничего, можно прогуляться и пешком!» - провозгласил Джонни, светясь оптимизмом.

Пристройка оказалась несколько дальше от «Полумесяца», нежели все ожидали, хотя и оказавшись внутри в голову пришла одна общая мысль - оно!

- Ладно, швартуемся! - после одобрительного возгласа Бек, разлетевшегося эхом вокруг, Джонни сбросил с плеча еле очухавшегося Готье на землю, а Майлз просто остановился рядом с друзьями, слепо моргая.

Джонни вдохнул полной грудью запах пыли, копоти и стройматериалов, купаясь в переполняющем изнутри аромате.

Полный энтузиазмом, он достал из сумки фиолетовую тетрадь, позаимствованную у Готье.

- Хм, глянем, что ты там по синьке начиркал, - пробурчал Джонни, открывая тетрадь. Поддавшийся легкий ветер пролистал несколько листов и пробежался по лицу Джонни, шевеля его огненно-рыжие волосы. Парень пробежал взглядом по свежим записям, появившимся в явном пьяном угаре, и усмехнулся, выдав вердиктом:

- Весело.

Под заголовком «Я бы хотел» было указано меню любого второсортного бара на Джордж стрит.

- А я и сейчас хочу, - пояснил Готье, немного очухавшись. - Сейчас бы опохмелиться...

- Алкота. - махнула рукой Бека, закуривая. - Я написала бы о том, что хотела увидеть такую красивую, безлунную ночь с миллиардами звезд... - Она даже стала водить руками, стараясь описать свои мысли. - Жаль, но мое небо затянуто дымом.

- А я написал, - воодушевленно начал Майлз, складывая руки замком. - Я написал о том, что хотел бы вновь видеть этот мир! - он даже тихо зааплодировал своим светлым мыслям. Печально, что их больше никто не поддержал. Удивительно, что тот все еще умел писать, хоть и лишился зрения еще в детстве.

- Мечтатели! - засмеялся рыжий, складывая руки на груди, осматриваясь.

- Ну а ты-то? Ты сам что написал?.. - протянула Ребекка, пуская кольца дыма.

Джонни молчал. После чего, глядя куда-то вперед, прочь, за перспективу, произнес:

- Я написал о том, как хочу отвезти всех нас на пляжи Майями.

Все, за исключением Майлза, перевели на него удивленный взгляд.

- Я серьезно! Собрать бы бабла, да и провести недельку-другую на пляже...

- С ума сошел! - удивленно едва не подавилась дымом Бек. - Это же бешеные деньги, да и что мы там забыли? Мне фэйсбук всю природу итак заменяет, знаешь ли.

Для Джонни подобное заявление было очень неожиданным.

- Как так? Да как вы не понимаете? Это же круто!

- Сейчас бы мохито - вот это был бы круто...

- Так, стоп! - объявил Джонни, подозревая, что это может перейти в ссору. - Вы просто не понимаете, неужели вам не охота провести это лето где-нибудь еще, кроме как напротив компьютера? Да многие так и мечтают о подобном!

Гнетущая тишина в ответ повергла рыжего в уныние.

- Ох, какие же вы ленивые задницы! Я же вам дело предлагаю! Давайте выберемся, да и...

...Джонни бы очень сильно хотел узнать, кто же оборвал его красноречивую речь и высказать ему все, что он думает, но он и сам этого не знал - не понимал.

Просто стало темно и непривычно тепло. А потом и холодно, и тепло одновременно, и это глупое ощущение легкого страха, с каким садишься на американские горки. Открыть, наконец, глаза помог лишь возглас Бек и Майлза, а после - удивленный голос Готье: «Так это не я один по синьке залипаю?»

Глазам Джонни предстало неподдающаяся логическому объяснению картина. Настолько невероятная, что с четверть часа все молчали, стараясь понять странный глюк. - Из ярко-накрашенных губ Ребекки вывалилась сигарета, но тушить ее не было необходимости. Упала та в песок.

В пляжный, теплый песок.

Они угодили на океанский, ночной пляж. Самый настоящий - с пальмами, с отелем неподалеку, с берегом и с гамаками. Тишину омывал лишь прибой, какой они слышали прежде лишь на психологических курсах и в любимых фильмах Майлза.

И это блаженство разрезала лишь реплика Готье:

- О, мини-бар!

- Да погоди ты со своим мини-баром! - ухватил его за шкирку Джонни. - Нужно сначала разобраться, что здесь происходит.

Бека не захотела долго философствовать на эту тему. Лишь присела на песок и, обняв свои колени, устремила взгляд в небо, вздохнув.

- Глядите. - произнесла она непривычно-мечтательным для нее тоном. - Небо. Все в звездах, в звездах, как в крошках печенья...

А луны нет. Зато виднелся синеватый отблеск Венеры и туманные тучи, утекающие куда-то прочь, как опрокинутое молоко. Неописуемо.

Майлз уронил свои непроницаемые черные очки в круглой оправе на песок, трясущимися руками тянясь к своему лицу.

- Мои глаза, глаза... - Заикаясь от счастья шокировано прошептал он. - Мои глаза! Я вижу! Я вижу вас! Я не слепой! Я вижу вас! Это так круто, видеть, знаете ли! - смеясь и едва не вытирая слезы счастья, он побежал на встречу Готье и Джонни, кидаясь на них с криками в попытке обнять. - Джонни, а ты что, хипстер? О, Готье, а ты симпатичней, чем со слов Ребекки!

- Прекратите, нужно подумать! Это что вообще такое и как?

- Ты просто посмотри, - мечтательно протянула Бек. - Небо, о котором я мечтала, пляж, о котором ты мечтал, зрение, о котором он мечтал...

- ...И бухло, да отпусти меня уже! - закончил за нее Готье, обиженно вырываясь из рук Джонни.

- Погоди ты!.. Мы всего лишь написали о своих желаниях в дневнике, почему это обернулось явью?

- Это какой-то волшебный дневник! - восхитился Майлз, жадно поглощая картину, возникавшую перед его взглядом и ловя каждое мгновение, подаренное от заветного желания.

Равнодушие Беки сменился на безмятежность.

- Я вас умоляю, это просто лаг! - обиженно и изнеможенно пробурчал Готье, все еще брыкаясь в стальных объятиях Джонни. - Вот я сейчас скажу, дескать, «Хочу на фиг отсюда», будто меня послушаются?

И вновь тьма и эта приятная теплая тишина.

- Готье, вот что ты за идиот?! - зашипела Беки, очутившись вновь в руинах пристройки.

Майлз хныкнул, с сожалением вертя в руках очки - к его горю, зрячим он был лишь в мечтах.

Но что же это было? Сон? Не похоже.

Джонни принялся листать их общий дневник, цепляясь за слова и пожелания.

- Пишешь желание в дневник, а оно исполняется. Так, что ли? Что же он тогда раньше не делал ничего?

Майлз вздрогнул - подобную мистерию он наблюдал лишь в кино в далеком детстве.

- Ну-ка дай! - резко произнес Готье, выхватив дневник из рук Джонни. - Гм, - отыскав в карманах своего потертого и помятого пиджака старую пишущую ручку, он осторожно вывел на новой пустой странице:

«Всю жизнь мечтал оказаться в самом модном и востребованном клубе Лас-Вегаса!»

- Готье, что ты там пишешь? Отдай! Отда...

И снова этот непонятный транс, мутящее ощущение в животе и легкая пульсирующая в висках головная боль. Такая успокаивающая вместе с этим и сонная, ленивая и густая нега, словно лежишь в шелковых простынях.

- Йоу-йоу-йоу, эта штука реально работает! - пораженно хихикнул Готье, оглядываясь. - Мне вот, что интересно, если мы что-то получим тут, то там это сохраниться?

Он прошел размашистым шагом к барной стойке, мысленно расстраивая свой нехитрый план. «Если я здесь выпью шампанского, то там у меня должна начаться изжога, точно!» - осенило его.

- Эй, шампанского мне!

Бармен афроамериканского происхождения окинул Готье привередливым взглядом, недоумевая, как его только вообще впустили в костюме из секонд-хенда. Хотя, если присмотреться, то все же секонд-секонд хенда, но коль уж его каким-то неведомым образом пропустил фейс-контроль, тот, после недолгих манипуляций, протянул ему заказ провожая недовольным взглядом как осушается бокал.

- О, Кромлех, ты можешь хотя бы где-нибудь когда-нибудь не выпивать, а? - безразлично хмыкнула Бек, не стесняясь курить внутри помещения, в окружении элиты Соединенных Штатов.

- Да что здесь происходит? - обиженно пробормотал Майлз, оглядываясь на посторонние звуки.

- Все! Можно обратно! Гы, стоимость выпишите на счет! - прошествовал обратно к друзьям Готье, как только жадно расправился с бокалом.

Никто не мог при таком коротком отрезке времени во всей полноте привыкнуть к этим броскам из реальности в воображение, из фантазии в быль, из пространства отрицательной кривизны в нулевое, поэтому о хорошем самочувствии можно было и не думать.

- Охренеть! Да это же самый улетный мир! - заявил Готье, принявшись обниматься с дневником и не чувствуя даже намека на изжогу.

- Моя очередь! Верни мне мои звезды!

- А мне - глаза! - жалобно пискнул Майлз.

- Ребят, потом наиграемся! - Джонни вырвал из рук Готье дневник, всматриваясь в его потертую, старую обложку. - Что же это такое? Во всяком случае, - тот спрятал тетрадь в свою сумку, которая бренчала многочисленными значками, подвесками и брелками, - завтра все всем разберемся.

Все тут же начали умолять его оставить в дневнике еще пару записей, но Гордон беспристрастно отказался, пусть и у самого было не меньше любопытства к новой игрушке.

- Бяка ты!

Джонни лишь улыбнулся, поспешно покидая «Полумесяц» вместе с расстроенными друзьями.

Он

Ребекка сегодня впервые пришла в университет в хорошем настроении. Да что уж пришла - прибежала! Уж больно хотелось по-скорее разыскать Джонни и отпросить у него дневник. А когда нашла, то ее настроение сразу сошло на нет - судя по толпящимся Готье и Майлзу вокруг рыжего, придеться встать в очередь.

- Ну не на занятиях же! - тоном учителя протянул Джонни. - До конца зачета не потерпите, что ли?

- Нет! - решительно произнес Готье. - Отдай, я хоть бабушку в Каннах проведаю...

- Гла-а-аза-а-а! - настоятельно, хоть и по-детски шипел Майлз, топая в такт своих слов.

- Грр! - недовольно прорычал Джонни, отводя взгляд от компании. - Я все равно оставил дневник дома...

Готье всплеснул руками, будто говоря "пфф, вот проблема!", после чего потянул всех вслед за собой, приговаривая: "плевать!Моя дорогая бабушка, я иду к тебе!"

- Ты че?! А сессия?!

- Какая на фиг сессия, мы с нашим дневником можем горы свернуть!

Все, за исключением самого Джонни на всех парусах неслись к его дому, сам Джонни стеснялся того, что все еще живет с родителями.

- Ась? Джонни? Фига приперся? - донеслось от отца.

Квартира была значительно просторнее, чем пристанице Готье, но ни чуть не менее загаженное.

- Пап, нам с друзяшками нужно к сессии готовиться, мы не на долго! - обнадеживающе успокоил отца сынок, разуваясь.

- Ну лана, но учти - мать уборку затеяла, весь дом вверх дном перебирает, так что вы там аккуратнее!

Готье игнорировал все предупреждения и просьбы, стрелой бросившись в комнату Джонни, наводя в ней еще больший беспорядок, нежели в ней был минутой ранее.

- Ой!.. - как бы сильно Готье не ворочил тумбочку у кровати Джонни, Майлзу посчастливилось обнаружить дневник первым, на стуле, куда он собирался сесть. - Это он! Это он! - задыхаясь от счастья пискнул он, нащупывая его знакомую до боли обложку. - Чур я первый! Этот мир так прекрасен, если на него посмотреть! Я хочу...хочу видеть!

- Погоди ты! У меня хоть почерк красивый. - вырвала дневник Бек, усевшись за письменный стол, разгребая поверхность от таких естественных захламителей, как от скомканных бумажек, недописанных шпаргалок и кружек из-под кофе. - Ну? Че писать?

- Как что? Канны! - возмутился Готье. - Для этого ведь и гнали сюда.

- Готье, не будь таким эгоистом. Потом он окажется у тебя, побываешь только там, где хочешь. Давайте сейчас снова туда, где всем будет уютно...

Хотя, наверное, это было невыполнимым условием - чтобы всем было уютно. В их компании собрались через чур разные люди с через чур разными интересами, вряд ли существуют обстоятельства, где было бы уютно всем.

Джонни был перманентным любителем (и профессионалом) всего того, что могло развеять его скуку, которая всегда наваливалась своей жирной задницей на его жизнь. Но коль уж сама жизнь никогда не предоставляла ему таких возможностей, приходилось лишь тешить себя мечтами, регулярно фиксируя их в дневнике.

Ребекка была особо хладной личностью, которая вслух о себе мало что афишировала, но в душе мечтала об одном - смотаться отсюда, да и по-скорее. Туда, где все будет хорошо. Сама она имела плохое понятие о слове "хорошо", а потому и не могла дать точный ответ на вопрос "Где все будет хорошо - это где?"

Если Ребекка не знала о том, что такое "хорошо", то Майлз вообще ничего не знал, поэтому и восторгался всему подряд. Вообще он в свое время жил в приюте для умственно-отсталых, потом, когда лишился зрения и вроде как стал вменияемым - перебрался в приют для инвалидов, а потом уж его выпихнули по совершеннолетию, и черт знает, что бы с ним стряслось, если бы не равнодушие Бек, которая позволила ему жить с ней. Только тогда он и узнал, что, оказываются, бывают и такию люди, которые видят всю жизнь, а не теряют зрение через десять лет жизни, тот возжелал одного - видеть.

А вот Готье ничего не желал. В этой жизни уж точно. Уж слишком часто тот махал рукой на все, со словами "а-а-а-ай, в попу это все!", подзывая своего юного собутыльника Тайлера, заказывая пиццу, опять-таки посылая в анальное отверстие свою диету и зависая с PSP на пару недель, пока его глаза не приобретают оттенок вареной морковки.

- А давайте в лес. - воодушевленно произнес Джонни. - В городе вроде не жарко, но душно, а щас бы...м-м-м, в эквалиптовый лес Автстралии!

О аромате эквалипта Джонни опять-таки знал исключительно по ароматизаторам в отцовской машине, но те ему явно доставляли.

- Хорошо...

- И чур я буду видеть!

- И пусть это будет ночь.

И когда список пожеланий был закончен и тщательно отредактирован, в дневнике появилось следущее:

"Дорогой дневник!

Нам еще никогда и ничего так не хотелось, как прогуляться по ночному австралийскому лесу, по-дальше от городской суеты. Майлз страстно хочет узреть эту картину собственным взглядом, а Готье хочет лишь оставить где-то за пределом накатившее на него чувство безысходности, и, пожалуйста, пусть все просто будет хорошо!"

И вновь затмение.

И вновь пустота.

- Ю-ху, ништя-я-я-як! - завопил Майлз, принявшись бегать по окрестностям, Бек же вдохнула полной грудью (кстати о груди: она была неплоха), даже не закурив, Джонни же гордо улыбался, дескать, вон, какую я классную идею кинул.

Мамка Джонни в то время перебросила все свои худо-бедно-хозяйственные силы на комнату сына, выгребая из-под его кровати с пол-тонны макулатуры в виде несданных рефератов и порно-журналов, а после и натыкаясь на раскрытый дневник.

- Н-м? - протянула она, обводя взглядом друзей вместе со своим сыном, чьи тела остались в трнасе, на привязи этого мира. Пробежав взглядом по последней записе в дневнике и вновь глянув на спящие тела, та интуитивно подумала: "наркоманы хреновы!", засунув дневник в мешок с остальными отходами.

Тетрадь захлопнулась.

- Ох ты ж, сука, твою мать! - вырвалось из Джонни, когда все...исчезло? Опять пустота? Опять провал в нее? Но почему, разве кто-то хотел вернуться?..

На этот раз все обстояло по-другому.

- Эй...э-э-эй!Что произошло?.. - и Тишина отвечает ему своим именем. - Майлз!..Беки!..Готье! Кто-нибудь! Куда вы делись?! - и почему-то резко стало достаточно страшно, чтобы забиться в истерике в этой неясной Пустоте.

Где все?

А вдруг что-то случилось?

"Ну вот как знал, что нельзя доверять всепоглощающим книженциям, затягивающим в мир собственного воображения!"

- Ма-а-айлз! Ребе-е-е-екка! Готье-е-е-е-е-е!Где же вы, сволочи...

- Да я тут. - с сожалением и грустью пробурчал Майлз, который совсем рядышком сидел на корточках, спрятав глаза за очками. - И Бекки тут. И Готье тут. Все тут.

Джонни обвел Майлза взглядом - и впрямь, все были тут как тут.

- Дорогие мои! Любимки! Как же я рад, что с вами все хорошо! - и уже спустя мгновение все оказались придушенными объятиями рыжего. Особо сильно досталось Готье, поскольку локоть Джонни давил на его кадык.

- Больно же! - прохрипел Готье, - Отпусти!..

А после последовали чуть ли не слезные причитания о том, что никогда, никогда и никогда Джонни их не отпустит, и во что бы то ни стало они все и всегда будут вместе, даже когда повыскакивают за мужья и жены, все снимут одну огромную квартиру на четыре семьи.

- Джонни, миленький, это все очень хорошо, но сначала было бы неплохо разобраться, что же тут стряслось! - еле промычал своим сдавленным голосом Готье.

Ах, да.

Что же тут стряслось.

"Ну...э...что стряслось...мы угодили туда, где и перемещались туда-сюда? Застряли где-то по-серединке? Но почему?"

- Ого... - вдруг произнес Майлз, показывая пальцем куда-то вверх. - Вы видите это? Я вижу! Я вижу!

Бека устало, уныло и рассерженно перевела свой взгляд на верх, не удержавшись от дрожи и мурашек по коже.

С пустоты на них надвигался лучик света, который не перестает расти и пугать своей неизбежностью.

- Джонни, ты нас сюда втащил, ты и вытаскивай... - сквозь зубы произнес Готье своим дрожащим от страха голосом.

- УПС_КАЖЕТСЯ_ОПЯТЬ_ОПЛОШАЛ... - донеслось от луча света механическим голосом.

На этой реплике глаза и без того перепуганных путешественников в пространстве увеличелись вдвое.

А совсем скоро отблеск света принял человеческие формы и очертания, не переставая источать из себя вечный свет. От полноценного человека его отделяло лишь наличие пары крыльев за спиной.

- Ты кто такой, в рот мне ноги?! - сорванным голосом завопил Готье, прячась за спиной Джонни.

- ВАШ_ДНЕВНИК_ПЛОД_МОЕГО_ВООБРАЖЕНИЯ_А_НЕ_ВАШЕГО_СМИРИТЕСЬ_С_ЭТИМ... - проговорило оно, как киборг из любимых фэнтэзи-экшнов Майлза. - ОН_СПОСОБЕН_ВЫПОЛНЯТЬ_ЛЮБЫЕ_ФАНТАЗИИ_СВОИХ_ВЛАДЕЛЬЦЕВ_УКАЗАННЫЕ_НА_ЕГО_СТРАНИЦАХ_НО_ЕСЛИ_ДНЕВНИК_ЗАКРЫТЬ_ВО_ВРЕМЯ_ТРАНСА_ДНЕВНИК_ОКАЖЕТСЯ_ЗАКРЫТЫМ_ТО_ВЛАДЕЛЬЦЫ_ОСТАНУТЬСЯ_В_ПРЕДЕЛАХ_СВОЕГО_НЕБЫТИЯ...

- Эй! - резко окликнул его Майлз, который, судя по всему, даже видел сквозь слепоту этого робо-ангела. - Если уж ты и есть создатель, то вытащи нас отсюда!

Готье, Беки и Джонни пытались подать ему знак жестами, мол, молчи, дурак, молчи, неужели ты и вправду доверяешь этой чупакабре с крыльями...пока до них не дошло, что Майлз слеп.

- Я_ОТНЮДЬ_НЕ_ВСЕСИЛЕН_МАЙЛЗ...

Майлз вздрогнул.

"Оно знает мое имя...оно мой друг?"

- Я_ПРИЛОЖУ_ВСЕ_УСИЛИЯ_К_ТОМУ_ЧТО_БЫ_НАЙТИ_ВАШ_ДНЕВНИК_ОТКРЫТЬ_ЕГО_И_ВЫЗВОЛИТЬ_ВАС_ОТСЮДА_НО_ЭТО_МОЖЕТ_ЗАНЯТЬ_НЕКОТОРЫЙ_ПЕРИОД_ВРЕМЕНИ_ДЕРЖИТЕСЬ...

Джонни оторопел.

- Чего держаться-то? Что с нами может случиться? И вообще, кто ты?

- ЕСЛИ_КТО_ТО_СТАНЕТ_ПИСАТЬ_НА_СТРАНИЦАХ_ДНЕВНИКА_В_КОТОРЫЙ_ВЫ_ВЛОЖИЛИ_СВОИ_ДУШИ...

Ангел не стал договаривать. Просто сгорел в собственном свете, свете настолько бесконечном и неиссякаемом, что был способен ослепить своим блеском даже Майлза.

Ну и что с ними станеться, еле кто-то станет писать на страницах дневника, в который они вложили свои души?

Души.

Хах.

В самом деле, этот общий дневник, фиксирующий похождения этой компании ведеться вот уже семь лет.

Идею с дневником на несколько человек подкинул собутыльник Готье, Тайлер, сам предпочев в этом не учавствовать. Готье разделил некогда свежую, еще пахнущую заводом тетрадь с Джонни, Джонни привлек к нему Беки, а там к ним навязался Майлз. И получилась вот такая компания...даже шайка студентов, известная на весь Бат.

Все было так здорово...

Все было так круто...

Что, казалось, фирменное Бекино "чтобы было просто хорошо" и заключалось в том, что было.

А теперь ничего.

Ни-че-го!

- И что нам теперь делать..?

Она

Мать всхлипывала, сидя на кровати, отец непонимающе чесал затылок, стоя в проеме.

Доктору хватило лишь взгляда и пары изучений тел найденых подростков, чтобы в сожалении вздохнуть и огласить вердикт:

- К сожалению, но я ничем не могу вам помочь. - отойдя чуть поодаль он не застеснялся усется на чуть ли не разваливающееся кресло. - Это уже не первый случай. Симптомы - потеря сознания, сохраненное дыхание и сердцебиение...похоже на обычный сон, но пробудиться еще никому не удавалось.

Дремающие тела были хаотично разбросанны по комнате.

Джонни обнимался с подушкой на кровати, рядом в сидящем положении дрых Готье, в углу, обнявшись с коленями спал Майлз, Ребекка же уснула на стуле.

Доктор, скрывающий свое лицо за марлевой повязкой засучил рукава халата, тихо повторяя:

- Это уже не первый случай...бывало и прежде. Закономенрности в этом всем нет. Взрослые и дети, парни и девушки,самых разных социальных статусов, всего зарегестрированно 23 случая вот такого спонтанного анабиоза...20 пришлось на Бат, остальные - на Бриджент. Выяснить причины так и не удалось.

- Мистер, а это вообще опасно? - подала голос мать, утирая слезы платком, не то потому, что на ее любимого сынишку напала неведомая зараза, не то потому, что такими темпами он всю сессию пропустит.

Врач хмыкнул, потерев шею.

- Был случай, когда одна из жертв этой неизвестной заразы погибла от внутреннего кровотечения.

Отца чуть передернуло - сам он имел плохое понятие о том, что такое "внутреннее кровотечение", но звучит устрашающе.

Тот вздохнул.

- А потом еще случай...ни с того ни с сего оказалось, что у больного проломан череп ударом вытянутым предметом вроде трубы. И еще один...разрыв внутренностей... - доктор снял с глаз очки, потирая глаза, уставшие созерцать эти нерадостные картины. - Значит так, тела этой четверки мы забираем под присмотр...а вы, если что, звоните.

- Э, вас как зовут-то хоть?

- Мэтт... - отозвался тот на выходе.

Потрепанный временем и скитанием от больного к больному, доктор Мэтт, будучи представителем такой здоровой профессии, спускаясь по пролетам гадал: курить или не курить? Серым, как нынешнее небо, дымом он частенько забивал себя изнутри, но не мог этого не делать, поскольку считал себя опустошенным обстоятельствами - жена кинула, дети сбежали, на работе сокращают, здоровье сдает - сердце, как у шестидясетилетнего старичка, пораженного инфаркта, а самому-то всего 36...

На улке в кои-то веки было свежо - жара не душила и солнце купалось в тучах, пророча дождь.

- Доктор...доктор! - окликнул его некий старшеклассник, бренча цепями и значками на сумке. - Доктор, вы часом не видели их... - паренек порылся в сумке, вынимая оттуда фотографии. - Это Джон Гордон, Ребекка Хезер, Майлз Сеймур и Готье Бёрнет. Они пропали...

Мэтт вгляделся в фотографии, махнув рукой.

- Не пропали они, просто...как бэ это сказать... - он почесал затылок, с которого посыпалась перхоть. - Как бэ они как Шрёдингер - и живы, и нет. Фирштейн?

Тот пожал плечами.

- Ладно уже, иди. А, стоп. Тебя как звать?

- Тайлер...

- Хорошо, Тайлер. Ты не замечал в поведении своих друзей что-то необычное, прежде чем с ними это произошло?

Школьник пожал плечами, уводя взгляд от заинтересованных глаз Мэтта. Неловко обронил что-то из оперы "да все нормально было...", после чего побрел дальше, повесив нос.

Рядом проходила творческая встреча матери Тайлера с ее знакомыми.

- Печально. - протянула та, попивая чай из автомата по-близости. - Ни вдохновения, ни музы...уже неделю с одной и той же строчки не сдвинусь.

- Да ладно тебе, все равно из твоей задумки мало, что бы вышло. - обнадежено успокоил ее коллега из коммуны писателей. - Напиши что-нибудь новенькое. Расслабься.

Та вздохнула.

- М. - кивнула та, заметив свежий пакет с мусором, который был готов лопнуть в любую минуту от преизбытка в нем макулатуры. - Лучший источник вдохновения - это посмотреть, как хреново пишут другие... - улыбнулась она, доставая журналы извне. - Тьфу ты, ё-к-л-м-н, сплошная порнуха... - из стопки на землю грохнулся потрепанный дневник. - Ну-ка...

К тому времени ее престарелые друзья стали расходиться, лишь заказав у аппарата еще по чаю.

Селеста Чар была самой молодой в своем кругу, хоть и возраст переваливал за сорок.

Она сунула дневник в сумку и побрела к своему дому, параллельно предупредив Тайлера, чтобы он к десяти уже был дома.

Квартирка Чар была куда солиднее и привлекательнее и обители Готье, и пристанища Джонни, но серость и блеклость царила кругом. Все меркло, когда у хозяйки исчезало вдохновение.

"Что же..." - пронеслось в ее голове, когда та, бросив сумку в угол, раскрыла перед собой дневник.

"Итак...некто Джонни...некто Готье...некто Майлз...и некто Ребекка вели общий дневник на четверых. Гм. Интересные прототипы для..."

Она еще несколько задумалась, шерстя мыслью по личной библиотеке набросков и зарисовок к еще не начатым работам, после чего открыла свежую страницу и озаглавила ее:

"The tragic story of Gautier, who was not recognized by the church."

Джонни лежал на земле. Если это была земля. Если это вообще что-то было.

- Я никак не могу выбросить из головы этого ангела... - сознался он, хотя и ответа не последовало. - Он сказал, что наши души привязаны к дневнику...ха...как такое возможно?..И что будет, если кто-то начнет писать в нашем дневнике... - он повернул голову. - Эй, где вы? Эй?

И тишина в ответ.

Джонни отказывался понимать логику этого мира.

"Да где же все..."

А взамен безпросветной темноты все озарилось белоснежным светом...

"Неужели...дневник открыли..?"

Неописуемая слабость настигает...и куда-то бросает...это чувство...

"Неужели мы вновь окажемся в родном мире?!"

От несбыточности его главного желания на страницах этого проклятого дневника захватывало дух, наконец-то, наконец-то свобода от этого рабства...от рабства собственной идеи и мысли...

- Ох... - он раскрыл глаза. Да. Веки будто налились кровью и не позволяли этого сделать, уж больно это было...тяжело...

- Bonjour, mon chéri! - хмыкнул в его адрес Готье, спихивая его тяжелую голову с собственных коленей, на которых он спал.

- А-а? Чего... что за... - Джонни одернулся, оглядываясь и вновь крича: - Что за?!

"Где моя одежда?!"

"Что на мне одето взамен?!"

"Где я?!"

- Расслабься. Нас тут куда-то забросило...осталось только разобраться, куда. - да и Готье выглядел забавно...короткие штаны, зелено-синяя гамма средневекового покроя...

- Что значит куда...Бат же. - несколько пораженно отозвался тот.

Ну да.

Бат.

Англия, Бат, XVI век.

- Я хоть и не Капитан Очевидность, но осмелюсь заявить, что наш дневник сейчас в чьих-то руках, и этот кто-то нам предписал подобное. А у меня скоро экзамен по истории...так что кайфуем. - безразлично произнес Готье, тяня за собой еле оклимавшегося дружка, который выглядел отнюдь не лучше.

- Но где Бека и Майлз..?

- А, хер знает. Ничего. Дневник закроют и все опять окажемся вместе, в Ничего. А ща можно и...

"Gauthier was an ordinary citizen of a humble town in England that was called Bath. Singled out from the crowd of only one thing: his extraordinary good looks, thanks to the fact that everyone loved and respected as the ideal of male beauty. Just a little cute, a little effeminate, and therefore delightful, one word - Gauthier ... - вывела Селеста своим аккуратным почерком, каким обычно пишут учителя - безукорезненно идеальным шрифтом, которому никто из нас так и не смог подражать.

- Гляди... - улыбнулся Джонни, следуя своему старому другу и озираясь. - Все на тебя смотрят!

Он лишь гордо хмыкнул, встряхивая своей темно-светлой гривой. Внимание окружающих его людей - штука отнюдь не редкая, многих приковывала его красота. Девушки у него не было по одной причине: стоит познакомиться с ним чуть ближе, как понимаешь - эта ленивая жопа самый негодный прентендент на роль бойфренда.

"...beautiful ... but did not bring him happiness ..."

- Дядя! - вдруг обратилась к Готье неизвестная ему девочка из бедного сословия, - А как вас зовут?

Тот недоверчиво переглянулся с Джонни.

- Готье...а в чем дело?

Та улыбнулась во весь свой беззубый рот.

- А вы красивый, знаете об этом?

Тот засмеялся, скрещивая руки на груди.

- Пфф, канешн, знаю, че...

Джонни одернул "красавца" - негоже тут болтать на "родном диалекте"

Улыбка девчушки сошла на нет.

- Странный такой...уж не демон ли ты, дядька?

Готье непонимающе смотрел на ребенка.

Та рассерженно позвала еще пару "дядек", вот только, видать, священников местной цервки.

"Он?" - "Он!"

И те быстренько скрутили несчастного.

- Э...эй! Вы че творите? Че я не так сделал? Я вообще не местный!

- Молчать, клеветник, ты наверняка ведьмак! Ведьмак же? Я таких как вы за версту чую! Напродают души дьяволу, а потом ищи их и казни...

- Что? Казнь?! За что?! Эй, помилуйте Готье! - возмущенно завопил Джонни, пытаясь оттащить своего ни в чем не повинного приятеля.

- Глядите, огненно-волосый! Дьявол! Дьявол! Вот, кто на нас чуму с континента завез!

Не прошло и минуты, как обоих скрутили, связали, запинали и потащили на плаху, еще и раздев до пояса.

"And while on the balcony of a comfortable estate Seymour left his young master, whose name was Miles."

- Итак, мой лорд, сейчас вы увидите зрелище, так полюбившееся нашим народом. - воодушевленно произнес его паж, выводя слепого графа на балкон.

- Как же я увижу, коль я незряч? - вжился в образ Майлз.

Тогда паж предложит своему лорду пройти по-ближе, дабы узреть сие зрелище криками.

Головы "ведьмака и дьявола" вогрузили на гильотину.

- Шикарно, чтоб тебя! И что нам теперь делать, а?! - зашипел Готье, трепыхаясь.

- Чувак, может все обойдеться, а? - в безысходности истерично хихикнул Джонни, - Мы же просто увязли в чьем-то извращенном воображении, че, умрем мы из-за этого?

Готье сверлил его презрительным взглядом, мол, учти, если умрем - я тебя до конца всей своей жизни после смерти буду под срандель драть!

"Execute the most seductive rogue invited executioner of all that was in the service, only the thief of lives - a girl named Rebecca.

На площади, посреди которой проводили казни появился и сам палач, сжимающий в руках топор и прячащий свое лицо за маской.

- Мы уже на месте, господин.

- Ага-ага! Тут такая толпа... - в восхищении улыбнулся Майлз, постукивая по камаенной дороге тростью.

В самом деле - казни были весьма затейливым развлечением.

- Хэй, гляди...это же Майлз! - в неверии воскликнул Готье, вглядываясь в лорда, который стоял в полу-метре от гильотины. - Майлз! Майлз!

"The crowd went joyous murmur and cry at the sight of the bloody scene at the well-known and already love the executioner..."

- Стоп. Пацаны? - не поверила своим глазам Ребекка, склонившись над Готье.

- Бека? Ты, шо ли? Освободи нас, черт бы тебя побрал! - зашипел Готье, пытаясь собственноручно освободиться от плена, но тугие, раздирающие кожу веревки мешали ему это сделать.

- Давай, куколка! Покажи нам класс! Отсеки их бошки!

Та пожала плечами, замахнувшись.

Джонни издал сдавленное, но совершенно пораженное "с ума сошла?!"

Послышался приглушенный треск на пару со взмахом топора, Джонни, каким бы бессташным он бы себя не называл, зажмурился, приготовившись рыдать...

Для начала он открыл только один глаз, и лишь потом второй, чтобы не созерцать весь этот кошмар целиком, а так, на половину.

И к его величайшему удивлению Готье все еще продолжал жить, даже голова была на месте, зато испугался добротно - душа явно в пятки ушла.

Топором та разрубила веревку, которая приковывала шею Готье к креплению, на который должен был упасть "барашек", как палачи прозывали косой нож, являющийся орудием смерти.

- Эй, Бека! Ты чего? Секи им головы наконец! - послышалось возмущение из толпы.

"Бека? Неужели..."

- А как, часом, зовут тех, кого приговорили?

- Готье и неизвестный нам огненный дьявол, сер.

"Ой, точно."

- Эмм...господа! - обратился к ним лорд, размахивая руками. - Слушайте все! Произошла чудовищная ошибка, казнь отменяется, э, ну, вот. Хе-хе.

"Despite blindness, Lord felt the angry and indignant glances of his people, demanding bread and circuses ...

- Ну, ладно... - махнул рукой один здоровяк, уводя прочь своего ребенка.

Его примеру последовали все сбежавшиеся зеваки.

- У-у-у...пронесло... - с величайшим облегчением произнес Джонни, высвободившись.

- М-мне срочно нужно выпить... - дрожащим голосом пробормотал Готье, остекленевшим взглядом глядя в небо - таким он его еще никогда не видел.

Майлз улыбнулся этой победе - в конце концов, неизвестно, чтобы из этого вышло...как вдруг...

- Клеветник! Изменник! Предатель! - зашипела старческим голосом впившаяся в его плечо своими костлявыми ладонями старуха. - Ты не лорд Сеймур! Ты какая-то жалкая пародия! Верни нам нашего лорда!

Майлз испуганно пытался вырваться из оков старухи, а та лишь больнее сжимала его худосочные плечи.

- Хэй, бабуля, не могли бы вы... - Ребекка силой отодрала от Майлза бабку, швыряя прочь. - Вот так, ок, да?

Та недовольно что-то проскрипела своей причитающей интонацией, ковыляя прочь и продолжая сверлить взглядом слепого.

Селеста недовольно окинула взглядом получившееся произведение.

"Гм, какое странное чувство...я же хотела, чтобы его казнили. Совсем ведь не так задумывала..." - она окинула свою повесть взыскательным взглядом.

"А, черт с ней. Все равно вышел лишь творческий мусор..." - она закрыла дневник, отбросив его в сторону, а после услышала стук в дверь, и неторопливо поплелась открывать:

- Иду, Тайлер!

Оно

- Охереть! - возмущенно упер руки в бока Готье. - Меня чуть не убили! Это нормально, нет?

Майлз чуть постанывал - плечо все еще ныло и болело после цепкой ладони той старухи. И чего она привязалась? Хотя наверняка это был просто маразм. Хотелось бы на это надеяться.

Итак, тьма. Опять тьма. А значит, дневник закрыли.

- Герр...эй! Слышите меня? Кто-нибудь! Откликнитесь! - вопил Готье, маша руками, стараясь привлечь чье-то внимание там, сверху.

Но тут нет никого.

НИКОГО!

"Наше воображение в чужих руках"

- Кто-о-о-о-нибудь! Мы тут! Спасите нас!

"А кто нас слышит? Пустота? Небытие? И где тот...робо-ангел?"

Ребекка вздохнула, соскучившись по родным сигаретам. Они, по крайне мере, не убегают, когда начинаешь их целовать.

- Пол-царства тебе за то, чтобы ты заткнулся. - выговорила она своим тихим голосом, глядя куда-то вдаль. Или не вдаль. Тут вообще существует понятие перспективы?

"Почему мы должны жить чьими-то фантазиями..."

- Джонни...Джонни, че залип? - негодующе произнес Готье, переводя взгляд на рыжего. - Скажи, пожалуйста, о чем ты вообще думал, когда затевал эту проклятую идею, а?!

Он молчал, отвернувшись ото всех.

- Я просто хотел... - тихо сказал тот, водя пальцами по неясной поверхности, на которой он сидел, свойствами напоминающую застывшую плазму. - Я просто хотел отвезти вас всех на Майами...не более...

Майами.

Пляж, выпивка и ночь.

И все так хорошо.

Все просто-напросто хорошо.

Майлз хныкнул.

- И что теперь будет? Что будет после этого? Сейчас мы чудом спасли вас от казни, а что будет потом? И вообще, в чьих руках наш дневник, почему он пишет эту ересь?

Ответа не последовало. Разве кто-то знает ответ на этот вопрос?

Готье, смиренный обстоятельствами, уселся там, где и топтался, взывая о помощи.

- Я помню... - вдруг начал он, - Как здорово было там, снаружи. Как круто было, когда приезжала мать на выходные, как мотала мне нервы и отчитывала за беспорядок...и мгновенно прощала за все. За то, что я совсем не такой, как она хотела. И в знак своей вечной доброты пекла печенье, "оливер", знаете...я обожал есть его с сыром, обожал и просто наблюдать, как она готовит его вручную...молоко, масло, мука и дрожжи, вот и все... - он всхлипнул. - А я ненавидел ее. Ненавидел и выходные. Вот такой сволочью я был. А теперь готов на все ради "оливера"...

Его слова остались без комментариев, только Ребекка хмыкнула, мол, о том, что ты сволочь, мы и так знали, вовсе не обязательно было об этом напоминать.

Уже час дня.

"Ум-м-м, что же это меня так понесло - спать до часу дня..." - пронеслось в голове Селесты, когда руки непроизвольно, по рефлексу - по привычке продрали глаза. Сын давненько покинул дом, лучи солнца тайком прокрались сквозь распахнутые окна, в теплом воздухе витал аромат сдобы - булочная за углом.

Даже утренний (точнее, дневной) душ так и не смог выбить из Селесты сонливость, а вот что и по-настоящему смогло заставить ее окончательно проснуться - это чья-то ладонь, обхватившая ее глаза и клинок у глотки...

Она вскрикнула от неожиданности и немого шока - нет...не может быть...

- Т...т-тайлер? - дрожащим голосом спросила она, в истеричной усмешке, уже и не надеясь на положительный ответ. - Т-тайлер, сынок, не пугай м-м-маму...

Она зашлась слезами, пропитывая ими перчатки убийцы. Да. Убийцы. Она точно знала, это он, это городская легенда: Тот-Кого-Прозвали-Джоном-Бодкином-Адамсом-Нового-Поколения.

Кто такой Джон Бодкин Адамс? Британия запомнила его надолго. Маньяк, подозреваемый в убийствах своих пациентов, и вот эта чертова история повторилась - пациенты уэльской клиники...

Гибнут один за другим.

Знала ли Селеста о своей участи? О, да. Ведь и она лечила там бронхит, волей-неволей оказавшись в списке жертв. Ради спасения та бежала с сыном из Уэльса сюда, но найти спасения так и не удалось.

Маньяк резко развернул на себя лицо Селесты, спускаясь ладонью до ее рта в желании взглянуть в ее глаза, полные отчаяния и предвкушения скорых мучений. Тот усмехнулся.

Звали его Робертом Уинифредом, кому было около тридцати лет отроду. Ему не составляло труда разъезжать по Великобритании, по всем ее городочкам, разыскивая своих пациентов, ему было очень важно это разнообразие. Молоденькие и пожилые. Женщины и мужчины. Дети и младенцы. Самым страшным для него было повторение, эта моннотоность, рутинность, одноликость, он ни за что не позволял себе одного и того же, нет, его душа жаждала опробовать все краски его кровавого ремесла.

Заслушиваясь воплями Селесты, Роберт неторопливо лишал ее пальцев на ладонях, прижав руку к доске для разделки мяса (как иронично!), а когда те закончились, Селеста потеряла и руки, и ноги. Следующей мишенью на ее теле стали ее уши, которые Уинифред смачно отрезал. А после вскрыл ее живот, неторопливо вытягивая все содержимое.

- Кричи, голубушка...кричи еще слаще...

И вряд ли Селеста надрывалась от криков потому, что Роберт ее об этом вежливо попросил.

И вскоре она умерла, что привело маньяка в упадок и расстройство - еще так многого хотелось с ней поделать.И уже совсем скоро, с долей сожаления и унылостью тот драил кухню семейства Чар от крови, когда тело хозяйки уже было спрятано в мусорный пакет. Поднятию настроения способствовала лишь напеваемая под нос песенка.

- I'm not a gangster tonight

Don't want to be a bad guy

I'm just a loner baby

And now you're gotten in my way...

Дело заставило его и протереть стол от отпечатков пальцев в кабинете покойной, там-то под его руку и попала фиолетовая, но испачканная багряными брызгами тетрадь.

- I can't decide

Whether you should live or die... - бурчал он под нос, листая дневник.

- Пацаны! - воскликнул Джонни, вскакивая с места, тыча пальцем вверх, - Открыли! Дневник открыли!

- Я бы на твоем месте так не радовался... - провыл Майлз, обнимая свою полосатую трость. - А вдруг, будет так, как и в прошлый раз? - он вздрогнул, - Или еще хуже?

Ребекка махнула рукой, также вставая, будто говоря "хуже уже не будет...".

- Чува-а-а-а-ак, освободи нас! Спаси! - вновь принялся маяковать Готье, размахивая руками.

"Дневник...и творческие почеркушки? Гм. Кажется, тетрадочка-то для общего пользования..."

Роберт задумался. Он точно знал, что кроме сына домой возращаться некому, а тот, согласно традиции, засиживается у друзей до вечера, да и даже если придет, то можно и его убить...а значит, времени было навалом.

Он присел за стол, достав ручку, открыл новую страницу и озаглавил ее риторическим вопросом:

"How and who will die first?"

И в эти секунды пребывании в Небытии Джонни будет молиться на то, чтобы их наконец-то выкинуло на побережье Тихого Океана, а не на гильотину.

- Опа-на. Ништяк, чо. Минимализм нах! - возмущенно пробурчал под нос Готье, оказавшись вместе со всеми в белоснежной и совершенно пустой комнате.

Майлз счастливо улыбнулся, понимая, что гильотины здесь нет.

Джонни изумленно осмотрелся.

- Тогда...зачем мы здесь?

Ребекка насторожилась.

Готье сглотнул накатившую от предвкушения слюну.

- Кхаааах! - вдруг завопил он, и нечто совершенно ему неизвестное отбросило мощной волной его к стене, впечатывая.

- Го..? - начала, было, Ребекка, как с ней не произошло то же самое... - Что за?! - опять не договорила она, ощущая на шее плотное, сплошное кольцо, приковывающее ее к стене. - Эй...эй! Что происходит?!

А после наступило молчание - потому, что Готье заорал на всю комнатку.

- Глаз! Мне выдавили глаз!!! Аааааа-ааа!!!

И в самом деле, его глаз уже валялся неподалеку.

А в дневнике небрежно выводилось следущее:

"Gauthier.

Squeeze out one eye. Whip whip. Beat the joints. To break the bones of the hands and feet. Drive needles under the nails hands and feet."

- Джонни! Джонни, спаси! Спа...кьааа! Аргх! Нет! - истошно вопил тот, чувствуя, будто его беззащитное тело что-то невидемое взору лупит кнутом.

- Э...а... - тот неуверенно добрался до истязаемого друга, как...

- Ииииииии!!! - завизжала Ребекка, хватаясь за живот. - Джонни! Джонни!

"Rebecca.

Rip the stomach, remove the entrails, wound on a red-hot bayonets. Thrash with a bayonet."

Лицо Джонни исказилось в немом крике, как только из-под кофточки Бек показались кишки. Самые, что ни есть, настоящие кишки. Такие Джонни видел только в фильмах-ужасах Майлза.

- Что же здесь происходит?! - вцепился в свою голову Майлз, пячась назад.

Джонни метался между этими кошмарными зрелищами. Пока в дневнике не появилось следущая надпись:

"Johnny.

Off with their feet. Plunge needles into the body a few inches in length. Discourage the lungs, crushed chest."

Выбор спасения Джонни пал на Готье, и стоило ему подорваться в его сторону, как рыжий лишился ног...нечеловеческий вопль огласил комнату, всеми силами давя на испуганного до смерти Майлза.

И в то время, как отбивали суставы Готье, как раскаленным докрасна штыком накручивали внутренности Ребекки, как тончайшие иглы вонзались в тело Джонни, Майлз издал лишь "а-а-а?", как почувствовал, что у него больше нет ни рук, ни ног.

- Кьааааааааа! Боже! Что со мной?!Что со... - его широко раскрытым от ужаса и болевого шока глазам еще предстояло вынести свою муку.

"Miles.

Tear off limbs, his eyes fill up the glass of his spectacles, beat his head with his cane to the bone."

- Йййййййй!!! - пискнул он, когда линзы его очков треснули, посыпавшись прямиком в глаза. - Джо-о-о-онни-и-и...

- ЧТО "ДЖОННИ"?! ДЖОННИ САМОГО ПЫТАЮТ! - завопил он, дергаясь в судорогах, когда почувствовал невероятно мощное давление на грудь.

- Джонни! - зашипел Готье, стараясь пересилить боль в виде игл, загнанных под его ногти. - Ты нас сюда затащил...тебе и вытаскивать!

"Если б я мог!.."

А если б Джонни и мог, то отдал бы все, лишь бы спасти своих друзей.

Лишь бы у Ребекки все просто было бы хорошо, лишь бы Майлз обрел зрение и лишь бы Готье вновь наелся бы "оливером".

- Г-г-г-готье! - воскликнул он, схватив вышеназванного за запястье и сильно, изо всех свои сил сжав его в своей ладони. - Все...все будет х-хорошо.

Тот недоверчиво, сквозь накатившие слезы спросил:

- Отвечаешь?

- Вот вообще отвечаю! - Джонни улыбнулся. Натянуто, через неумолимую силу, через кровь, скопившуюся во рту, он был на все, что угодно, лишь бы внушить ему веру...

Роберт удовлетворенно вздохнув, морально осознав, что все, что он не успел сделать на Селесте, выполнено, хоть и всего лишь на просторах чьего-то дневника. Он издал самодовольное "гм!", сунув тетрадь в свою сумку, поскольку оставлять такой ценный вещдок - натуральное самоубийство.

Тетрадь закрылась с тихим шелестом, и Джонни почувствовал как его вновь тянет за собой Ничто.

"О-о-о...что это...где все...неужели это конец...а...плевать...зато уже совсем не чувствую боли...как...как же так...Готье...Ребекка...Майлз..."

Джонни приоткрыл веки.

- О-о-о, Джонни, дай-ка я теюя обниму! - всхлипывая, завопил Готье, приводя свои слова в реальность. - Ты выжил! Бедненький, выжил!

Майлз хныкал неподалеку.

- Что значит "выжил"...что...кто-то умер... - изнеможенно и истощенно пробормотал он, чувствуя, что он вновь в родимой Пустоте закрытого дневника.

- Беки! - хныкнул Майлз. - Беки так и не вернулась!

Джонни мгновенно подскочил, озираясь.

- Бека!

...

- Бе-е-ека-а!

Ох, уж эта гнетущая тишина...

Джонни почувствовал, что упал на колени - она не вернулась из чужой фантазии.

Осталась погребенной в ней.

После он лишь прошептал в Небытие:

- Бека...

Кто

Сейчас Джонни чувствовал себя еще более подавленно, нежели тогда, когда в фантазиях маньяка его грудь оказалась под прессом.

Просто она не вернулась.

Не вернулась из чужих мечт.

Осталась там, заживо погребенной.

Майлз съежился, отходя чуть поодаль - ему было прекрасно известно о темпераменте Джонни. Он ведь может сейчас с ума сойти, ведь...Майлз...Готье...Джонни...Ребекка - они как семья. Вечно вздорящая, не понимающая друг друга, семья. Что разве, Джонни в ней ощущал себя...несколько лишним.

У Майлза никогда не было родителей, он сирота.

Готье съехал от своей семьи, когда те развелись.

О Ребекке толком ничего не известно не было, но квартира у нее всегда пустовала, а значит, велика вероятность, что и она съехала.

Только Джонни остался при своем. Нет, это не зазорно, по этому поводу он не особо комплексовал, но...ощущение всеобщей обездоленности на твоем фоне выглядит гнетуще.

И вот Ребекки не стало. Она просто исчезла, заблудившись в потемках чужого сознания... а в этой "семье" она стала кем-то вроде матери. Самая старшая, самая сознательная и почему-то всегда все знающая. Только она в ответ на слезную жалобу на жизнь могла махнуть рукой, вздохнуть и сказать:

- Твоя жизнь никогда не была и никогда не будет идеальной. Так почему ты тратишь ее на бессмысленные причитания, будто они тебя спасут?

А эту режущую слух тишину пронзило появление того неизвестного ангела, кто источал свет...

- А-а-а, это ты...пришел глумиться, да?! - в истерике зашипел на него Джонни. - Ты хоть понимаешь, что произошло?! Она не вернулась! Не вернулась!

- Я_ДЕЛАЮ_ВСЕ_ВОЗМОЖНОЕ_ЧТОБЫ_ОТЫСКАТЬ_ВАШ_ДНЕВНИК_НО_ВИДИМО_ТОТ_ПОШЕЛ_ПО_РУКАМ_И_НЕИЗВЕСТНО_ГДЕ_ОН_ТЕПЕРЬ...

Джонни очень-очень хотелось врезать этому пустому болвану с крыльями за спиной, чтобы не болтал лишнего, и даже сделал это - вот только ангел оказался совершенно нематериальным призраком...

- Я_НЕ_МОГУ_СОТВОРИТЬ_ЧУДЕСА...Я_ИЩУ_ВАШ_ДНЕВНИК_НО...

- ОНА НЕ ВЕРНУЛАСЬ, СЛЫШИШЬ?! НЕ ВЕРНУЛАСЬ! - завопил на него Джонни, все еще пытаясь ударить.

- РЕБЕККА_ПОГИБЛА... - огласил ангел. - В_ЭТОМ_МИРЕ_ЗАКЛЮЧЕНЫ_ВАШИ_ДУШИ_И_ЕСЛИ_ДУШЕ_СУЖДЕНО_УМЕРЕТЬ_ТО_ГИБНЕТ_И_ТЕЛО_ОСТАВШЕЕСЯ_СНАРУЖИ...

Джонни умолк, делая шаг назад. И еще один. Еще несколько. Он не желал внимать этим словам,"Ребекка погибла..."

- ДЕРЖИТЕСЬ_Я_ЗАЩИЩУ_ВАС_ПРИДЕТЬСЯ_ПОДОЖДАТЬ...

Готье недоверчиво смотрел на силуэт ангела.

- Да кто ты вообще такой?

- Я_ВАШ_АНГЕЛ_ХРАНИТЕЛЬ...

И он исчез.

Доктор Мэтт тем временем сидел на скамье у своей клиники, сладко дремая. Вокруг витал кисловатый аромат биотиков и средств, которые плотно сидели в его марлевой повязке и халате, становлясь неотъемлимыми спутниками.

- Доктор... - вдруг на его плечо легла чья-то ладонь, принявшись трясти его, - Доктор!

Тот непонимающе и сонно перевел взгляд на того, кто его разбудил, а потому и со злобой на лице созерцал перед собой Тайлера. - Доктор. - повторил тот, убирая руку в перчатке и в кольцах. - У меня мама пропала.

Мэтт зевнул, потянулся, чуть огляделся, но его слова проигнорировал, тогда тот повторил:

- У меня мама пропала!

- Чувак! - несколько раздраженно обратился к нему врач, - Ну если ты знаешь, что я доктор, то фига ты из меня копа делаешь, ну? Не знаю я, где твоя мамка.

- Да нет. - произнес Тайлер, следуя за Мэттом, который старался уйти от разговора тем, чтобы уйти в больницу. - Я просто боюсь, что она причастна к тому случаю, который вы взялись расследовать, ну, про анабиоз...

Мэтт перевел на юнца свой несколько удивленный взгляд.

- Что значит "расследовать"? Я просто интересуюсь, вот и все... и с чего ты взял, что твоя пропавшая мамка как-то причастна ко всему этому?

Тайлер пожал плечами, продолжая назойливо следовать за доктором.

Мэтт раздраженно вздохнул, следуя в палату, где покоились тела всех, кого поглотил анабиоз. Одна из кушеток пустовала, а простыня на ней была перепачкана багряными красками жизни - кровью.

- Этой ночью одна умерла. Хезер Ребекка. Сестра пришла, а у нее кишки наружу и внутренние ожоги.

Тайлер тяжело вздохнул, глядя на ту неутешительную пустоту вместо Бек.

Мэтт уселся на стул, перечитывая историю болезни.

"Они просто засыпали и никак не могли проснуться...а потом умирают так, будто кто-то убил. Почему же? В больнице так никто сделать не мог, у нас строгое наблюдение и камеры...что за чертовщина..."

- Эй. - окликнул от Тайлера, на что он обернулся, уже стоя в проеме дверей прочь из палаты, - Выкладывай, с чего ты взял, что твоя мамаша тут причастна?..

Тайлер вздохнул, почесал затылок, но в молчании покинул больницу.

Роберт Уинифред тем временем вернулся к себе домой, в Лондон.

- Па-а-а-ап-а-а-а-а! – донеслось до него из коридоров родной квартиры, самой шикарной из тех, в которых нам доводилось побывать – просторные, светлые комнаты, стены которой были увешаны детскими рисунками…

- Папа! – и семилетний Уинифред-младший бросился в объятия папаши.

- Адам… я скучал по тебе.

- А я сильнее! – после тот отпустил отца, взирая своими доверчивыми, наивными глазками в его лицо, - А ты привез?

- Да, конечно привез…держи. – Роберт вынул и подал ему набор игрушечных солдатиков, который вынул из крупной сумки.

С победоносными возгласами «ура-а-а-а» тот отправился в свою комнату, выслушивая по пути предупреждение отца, что ему придется на время отлучиться вновь.

- Итак… - уже по уходу отца Адам рассыпал неустойчивые фигурки у себя на столе. – Гм… они же падают! Нужно их на что-нибудь поставить…

Первым делом Адам отправился к сумке, которую отец всегда вез с собой из «командировки», как он ее называл. К большому, набитому мусорному пакету, в котором покоилось разрубленное тело Селесты, тот не прикасался – «зачем мне мусор?»

Но совсем скоро нашел дневник, чья фиолетовая обложка окропилась красными пятнами.

«Ага, вот и подставочка! Заодно и ход сражения фиксировать буду!» - обрадовался тот, пулей помчавшись обратно.

- Опа-на. – с явным страхом выговорил Готье, когда Пустота озарилась светом, - Дневник открыли!

Майлз покрылся дрожью. Его глаза будто кричали во тьме: «а что, если нас опять будут пытать?!»

Джонни же с боевым настроем хмыкнул, будто отвечая: «хуже уже не будет…»

Пустота.

- Ита-а-а-ак, тысяча! Девятьсот! Четырнадцатый год! – раздельно засмеялся Адам, - Четвертое число, август! Британская империя… - он поднес фигурку английского полководца к странице, - Объявила войну Германии! – и фигурки немецкого и английского солдата встали друг на против друга. – Да начнется битва! Dieu et mon droit!

Джонни очухался первым.

«Господи…во что я одет? Военная форма? Что за…»

- Бугага, ну и прикид… - усмехнулся Готье, вставая с сырой земли, на которую выбросило троицу. – Майлз, вставай!

Майлз еле встал – трость куда-то делась, да и очки тоже…

- Вот любят нас во времени кидать, вот любят…блин, вот вернусь на родной исторический факультет – не поверят… - усмехнулся Готье, пытаясь хоть как-то ориентироваться на местности. – Так…о! Мох на дереве. Значит север – там.

- Хорошо, конечно… - протянул Майлз, откашлявшись. – Но зачем нам на север?

Готье пожал плечами.

- Идемте… - махнул рукой Джонни, - Может, и выйдем на что.

Природа... неумолкающие кузнечики, птицы невдалеке, облака стелятся по небесам, трава звенит под ногами…где-то следы дождя, где-то следы пребывания дикого зверя…все-таки, хорошо тут.

Майлз обнимал себя за плечи, ссутулившись и подкашливая.

Готье шел бодрым шагом и сбивал палкой заросли под ногами.

Джонни обеспокоенно глядел вдаль, настороженно прислушиваясь.

«Ведь если мы в военной форме, то нам уготовано участие в войне…гм…»

- Не нравится мне это все… - задумчиво протянул Джонни. – Будьте осторожны, ладно? Да, и внимательнее, а то, как я понимаю, во-он там…

- …яма-а-а-а-а! – закончил за Джонни Майлз, угодив в ловушку.

- Тьфу ты, Майлз… хватайся давай!

- СТОЯТЬ! – оборвал его реплику чей-то зычный голос на неясном акценте. – Ага, дезертиры?

Всех в мгновение ока обступило кольцо из вооруженных солдат.

«Твою ж мать…» - пронеслось в голове Готье.

- Э-э…мужики! Мы не дезертиры!

- Еще лучше, шпионы! Расстреляйте их, мужики!

- Мужики! – Джонни сделал шаг вперед, поднимая руки к небу. – Мы…мы просто заблудились. Подберите нас обратно в полк, ну пожалуйста!

Майлз покрылся дрожью, тихо шепча: «ты че, нас же там убить могут!»

- Спокойно… - обнадежил их Джонни тем же шепотом, - Если мы примем участие в бою, то все закончиться, ведь именно с этой целью нынешний владелец дневника затеял все это…

Седобородый командир многозначительно хмыкнул, отдав приказ спустить их с мушки.

- Ладно. Ребята молодые, хилые, правда…ну ладно, возьмем вас в бой, так и быть.

Джонни самовлюбленно улыбнулся, продолжив вытаскивать из ямы Майлза, приговаривая: «не бойтесь, чем быстрее все это закончиться, тем быстрее отсюда и выберемся…»

После всех привели в лагерь, где Готье в наглую глазел на всех Солдатов, еще и тормоша Джонни со словами «видишь на том орден? Это же Благороднейший Орден Подвязки, охереть!»

Майлз бродил где-то вслед, хныча и причитая, какой он бедняжка, как плохо он себя чувствует, да и что слепой забыл на поле боя?

Раздался залп из пушек.

- Ага, они идут! Идут!

- Хто идет?! – с неожиданности завопил Джонни, подпрыгивая на месте.

- Германия идет! Немцы, хехе! – потер руки Готье, припоминая первый семестр. Схватив мушкет, Он осторожно пошел за ринувшимися солдатами, ему на первом месте было не участие, а наблюдение за историческим событием.

- Уа-а! – взвыл Майлз. – Я остаюсь! Остаюсь здесь!

- Ну уж нет, все в бой, все в бой! – командир схватил его за шкирку, потащив к арене сражения.

Просторное поле.

И враг уже на горизонте…

- Ита-а-а-ак, силы Германии атакуют лагерь основных войск Британии, ты-дыщ! – одним щелчком Адам сбил с ног сразу нескольких фигурок британской армии.

- Сер, у нас большие потери! – завопил мушкетер на передовой, после чего и сам попал под обстрел.

- Твою-то мать, что за анти-патриот нам это все придумал?! – завопил Джонни, даже как-то не замечая первое время, что в его руки командир впихнул мушкет.

- В бой! Плевать! В бой, трусы!

Когда Майлза выпихнули на поле, когда и в его руках оказался мушкет, когда тот еле нащупал и спустил курок, округу огласил ребяческий визг в страхе, «мамочки, оно стреляет!»

- Йаааааау! Слепой, что ли?! Ты в меня попал! – завопил один из солдатов, схватившись за бок и падая на колени, выпуская из рук ружье.

- Э-э, простите, я и в самом деле слепой!

Джонни с немым шоком созерцал, как силы врага наступают.

- Эт…это нечестно! Немцы явно читеры, глядите, как быстро несутся! – возмущался Готье, пытаясь хоть по кому-нибудь прицелиться.

Один за другим британцы гибли.

- Ты-дыщ! Бам! – радостно вопил Адам, ломая ряды британских солдатиков немецким командиром.

Майлз взвыл – его подстрелили.

- Майлз! Живой?! – Джонни, позабыв о всем на свете, как и на то, что лезет он прямиком во вражескую гущу кинулся выручать Майлза, еле как оттаскивая его, вызывая смех у врагов – «Was für eine tapfere Engländer, ha ha!»

- Готье, прикрой меня! – завопил Джонни скорее со страху, чем со смелости, как утверждали немцы, Майлз схватился рукой за кровоточащее плечо, приготовившись зарыдать.

Готье отстреливался, как мог, пока сам не заработал себе пулю в грудь.

«Не…нет!!! Я не могу умереть, я не хочу умирать!!!» - неслось в его голове, и этот страх, страх смерти переломил боль.

- Готье!

И вот, дилемма: если Джонни бросит Майлза, то у него появиться шанс хотя бы как-то помочь Готье. Но если оставить Готье, то тот несомненно истечет кровью, что же делать.

«Герр…это нечестно! Это все подстроено! Я не могу выбирать между друзьями!»

Но Майлз как сам собой стек с рук Джонни, валясь на землю.

- Кхах… Джонни?

- ГОТЬЕ! ДЕРЖИСЬ! – вопил тот, на всех парусах несясь к тому, распихивая ряды солдат, которые были просто возмущены этим поступком, выкрикивая: «оставь его! У нас у всех свои судьбы!»

- Да мне плевать, слышите?! Позовите медика!

- Кого?

- Лекаря, блин! Срочно! – он обратился к Готье, - О-о, как ты? Ответь мне…ответь…

Тот ничего не говорил, просто плевался кровью, в попытке что-то произнести. Повезло одно – пуля оказался не в сердце.

Джонни пригладил его волосы, стараясь хоть как-то остановить кровотечение.

- Не бойся…главное – выжить…прошу тебя…живи, и когда этот Ад закончиться…

Он не стал договаривать, просто стиснул зубы, услышав протяжный вопль. Майлз кричит.

- Schauen Sie ... er ist blind. Und so erbärmlich! – хохочут те, пронзая кожу Майлза штыком мушкета, тот не жалеет связок, зовя на помощь, войска Англии отступали.

«Это нечестно!» - неслось в голове Майлза, чувствуя, как лезвие скользит по его коже, выпуская струи крови. «Нечестно!»

- Закрывай дневник, тварь… - прошипел сквозь зубы Джонни, обнимая голову Готье, лежащую у него на коленях. – Закрывай!

- Бум! – а Адам веселился по полной, громя фигуркой немца британские войска, фиксируя ход битвы в дневник. – Сер Джонатан, спасите меня! – писклявым голосом озвучил тот фигурку, после зычным басом ответил уже другой фигуркой: - Не бойтесь, сер Готье, я спасу вас! Прощайте, сер Майлз, прощайте навсегда! – он замахнулся немецкой фигуркой над валяющимся солдатиком, после принялся тыкать ее в живот штыком мушкета.

- Кхаааа, уоооо! – выл Майлз, когда живот того разорвало…и всюду кровь, и желчь, и желудочный сок, и боль, и отвращение, и уже одно желание, противоречащее былому: умереть…

«Майлз…» - напряженно протянул про себя Джонни, не в состоянии сдерживать слез, которые капали на щеки Готье, «Прости меня, умоляю!»

- Адам!

- Папа! – он стряхнул с дневника солдатиков, захлопнул обложку и пулей бросился к отцу.

Ох уж эта блаженная пустота…

Ты

А вообще, рабочий день у Ады уже закончился - она и оделась уже, и на плаще все пуговицы застегнула, даже очки в футляр сложила и укомплектовала в сумочку, но уже штрафной час досиживает за рабочим столом, заполняя бланки.

- У меня мама пропала. - вдруг объявил вместо "здрасте" вошедший в кабинет Тайлер.

Она перевела на него взгляд своих изумрудных глаз, видных из-под черной челки.

- У меня, - говорит, - Мама пропала. Я заявление хочу написать.

Та в свойственной манере лишь молча кивнула - она вообще треп недолюбливала, поэтому лишнего (и даже нужного) не болтала. Просто вздохнула, взяла свежий бланк, лишь сухо вымолвив: "имя, фамилия..."

Селеста Чар.

- Я еще фотографию взял...пришел домой, а ее нету... Плюсом она как-то поговаривала, что рискует оказаться в лапах Джона Бодкина Адамса, вот.

Она кивнула, всматриваясь в Селесту, выискивая у нее резкие отличительные черты взглядом следователя-специалиста. После потянулась к сотовому, быстро выбивая на сенсорном экране телефон своего помощника, перекидываясь с ним парой слов насчет пропажи матери Тайлера, после тихо объявила:

- Нужно обыскать квартиру.

Тот кивнул.

Джонни даже вскрикнул, когда вновь очнулся в Пустоте, оглянулся и положил руку на сердце, тяжело дыша - вот это облегчение...

- Сла...слава тебе. господи! Вы все живы! А я-то уж думал...

Майлз обессиленно встал с поверхности, с неумоверной любовью обнимая свой, целый, живот. После, услышав голос Джонни, недовольно зарычал, вскакивая в полный рост и гневно стуча концом своей полосатой трости по земле - ох, не к добру...

- Гр-р-р, Джонни! Ты хотел моей смерти, предатель! Ненавижу тебя!

- Оу-оу-оу... - устало, все еще не отойдя от испуга протянул Готье, валяющийся где-то неподалеку.

Джонни испугано вздрогнул - услышать подобное от одного из лучших друзей...

- Но... но ... Готье умирал...

- Я тоже умирал, сволочь! - как-то по-детски шипел на него Майлз. - Ты даже представить себе не можешь, что я испытал! А ты бросил меня на растерзание этим фашистам, тварь!

Джонни сжал ладони в кулаки, понимая одно - он не может ему возразить. Майлз хоть и был простачком - добродушным, недалеким простачком, но здесь его уже никак не утешишь и не обведешь вокруг пальца.

- Ненавижу вас! Обоих, самовлюбленные придурки, я буду очень рад, если вы сдохните в этих играх наконец! - в отчаянии и истерике вопил тот, еще и топая в такт своих слов.

А когда весь пар вышел, то он уселся на поверхность, обнял колени, уткнулся в них носом и захныкал, после переходя в такой же позе в горизонтальное положение, не переставая дрожать и кашлять.

- Ну Майлз...ну...ну дай я тебя обниму, ну что ты так сразу... - осторожно произнес Джонни подходя к съежившемуся Майлзу, осторожно гладя по спине. - Минуточку...ты чего так дрожишь?

Тонкие, увенчанные бесчисленными кольцами пальцы Ады, покрытые тонкими одноразовыми перчатками покрывали кухонные ножи в доме Чар толстым слоем магнитного порошка, изучая на предмет отпечатков пальцев.

- Адди. – как-то изнеможенно, устало и вяло послышалось невдалеке, на фоне тихих допросов Тайлера в соседней комнате и тихих вспышек фотокамер. – Ты только посмотри на себя…исхудала, отрастила себе мешки под глазами до полу, про нормальное, сбалансированное питание, небось, и не помнишь ничего… отдохни наконец.

Та сняла с левой руки перчатку, демонстрируя кольцо с крупным аметистом на среднем пальце.

- Сгинь, ок, да?

Тот обиженно скрестил руки на груди.

- Адди, ты не борзей, что ли? Ты, видать, забыла, но я твой босс. Я и без отпуска оставить могу.

Та издала лишь равнодушное «ха», продолжая работу. В самом деле, это было бы невыгодно Алексу, как желающему отдыха своей заработавшейся коллеге.

- Усердная работа поощряется соответственно. – та вздохнула, демонстрируя тому кухонную доску под слоем порошка, на которой были видны отпечатки ладоней Селесты и Роба. – Ок, да?

Совсем скоро вся группа следователей, заполнившая квартирку Чар, покинула ее.

И Тайлер вновь остался один.

- О-о… - протянула Ада, получив результат экспертизы отпечатков, уже будучи в своем кабинете, в окружении оперативников и Алекса. – Первая ладошка – Селе, а вот вторая – некоего Унифреда Роберта. Однажды он был подозреваемым по делу Бодкина нового времени, но за отсутствием улик его освободили…хе.

Она достала из нижнего отделения ящика пистолет, перезарядила и убрала в карман куртки, приправляя свои действия фразой «ну что, выезжаем?»

«Выезжаем!»

Как же легко было определить место жительство.

- Ну что же, господа… - шепотом протянула та, уже оказавшись напротив двери в частный дом семейства Уинифред. – Всем тсс. И без фокусов!

Все дружно кивнули.

- Кхм-кхм. – она осторожно постучалась в дверь, ласково приговаривая: «Мистер Уинифред, откройте, будьте столь любезны!»

Эта реплика застала Роберта, когда тот читал своему сыну сказку.

- Папа, кто это?

У того душа ушла в пятки от представления самой жуткой и самой правдивой версии.

- Н-не бойся, Адам…все будет хорошо, папа сейчас вернуться…

Как все может быть хорошо, когда папа сначала тихой поступью крадется на кухню, а после, прихватив оттуда два ножа, открывает дверь?

…еще и, сразу открыв ее, пырнул ножом в первого попавшегося под руку, а попался Алекс, сразу завопив «рорарррр, меня ранило!»

Оперативники отвлекутся на Алекса, Роберт потянется за вторым ножом, Адам завизжит, а Ада пожмет плечами и без нотки эмоций выстрелит Роберту в глотку.

Адам зальется слезами.

- Готов. – и та сдует сочащийся дым из дула своим дыханием. – Обыщите квартиру, переверните все вверх дном. – после, переведя взгляд на Адама, добавит: - И вызовите службу опеки.

«Господи…пускай все будет просто хорошо…»

- Глядите! Труп Чар Селесты!

- Отлично. Еще что-то?

- Гм, нет…хотя…тут какая-то тетрадь, забрызганная кровью!

- Дай сюда.

Та отобрала у Алекса дневник.

«Гм…и вправду кровь. Улика же. Заберем-ка…»

Уже следующим вечером Ада появиться у полицейского управления.

- Вы мою маму не видели? – задаст свой стандартный вопрос обнадеженный появлением Ады Тайлер.

- Мне очень жаль, мальчик. – также холодно отозвалась она.

И вновь один.

Снова.

Опять.

И тот лишь унылым шагом побредет прочь…от управления? Или от самого себя? Но тут его путь пересечет Мэтт, отлучавшийся в соседний магазин за чипсами.

- А, опять ты… - сонно протянет доктор, раскрывая пакет и вдыхая полной грудью аромататизаторы, идентичные натуральным. – А мы там одному соне диагноз ставим. Присоединяйся!

Сонями Мэтт называл всю компанию горе-мечтателей. Оказавшись в палате, над одним из них шаманила целая команда врачей.

Майлз Сеймур.

Температура.

Рвота.

Потоотделение.

И белый налет на языке.

Один из врачей после долгих исследований ошарашено помотал головой, выдав:

- Ребят, вы мне сейчас стопудово не поверите и решите, что я спятил…но у парнишки все симптомы бубонной чумы…

Никто

- М...Майлз! Ты чего? Э-эй... ты чего...не молчи! Не молчи!

Тон Джонни мгновенно перешел на предистеричный отчаянный визг, когда тот тряс за плечи не шевелившегося Майлза, так пугающе закатив глаза. Его безжизненное, но все еще подающее признаки жизни тело дрожало, будто корчась в судорогах, его кидало то в жар, то в озноб, губы приняли оттенок собственной кожи...

Готье вздохнул, устало переведя взгляд на вовсю вопящего друга, пытающегося добиться прихода в сознание Майлза.

- Да что с тобой такое?! - наконец завопил тот. - Что произошло?! Не молчи, Майлз! Только попробуй умереть!

Тот лишь что-то прохрипел, отворачиваясь. Эти звуки были похожи на то, будто кто-то очень сильно пинает железную бочку, набитую чем-нибудь металлическим изнутри, только без эха.

Готье с явной ленью встал, подобрел к тем, сунув руки в карманы и искоса глядя на Майлза.

- Чего стоишь? Помоги!

Тот пожал плечами.

- А я че? Я ни че. Я не Франкенштейн, чтобы воскрешать мертвяков.

- Я жив, придурок! – еле прохрипел Майлз.

Джонни обеспокоенно бегал взглядом по трепетавшему телу Майлза.

- Черт…черт-черт-черт… как же так? Ты явно болен, но…чем? И когда ты успел заразиться? И почему тогда мы здоровы?

Готье хмыкнул.

- Когда успел-когда успел… пфф. Могу напомнить.

- Напомни, будь так добр! – несколько взбешенно завопил на Готье, который каким-то неведомым для Джонни образом умудрялся сохранять хладнокровие при явном недомогании Майлза.

- Пфф… - вновь выдохнул тот. – Хорошо, внимай. Бат. Пять веков тому назад. Гильотина. И какая-то бабка, лапающая нашего сударя.

Джонни протянул многозначительное «а-а-а…помню…»

- …так что, фиг знает, чем его заразило. Может, холера?

- Так от холеры же водой заражаются…

- Она инфекционная, идиот. – тот вздохнул. – В любом случае, чем мы можем помочь? Только если нас не забросит следующий мечтатель в клинику…

Джонни ударил кулаком по поверхности.

- Геррр…нечестно! Будь проклят этот гребаный дневник! Будь проклят этот гребаный мир! Будь проклят…

Договорить ему помешал явившийся ангел.

- …а вот и ты! Как раз тебя упомянуть хотел! – тот вскочил, в боевой готовности сжав руки в кулаки. – Иди сюда, тварь! Из-за тебя Майлз может погибнуть, из-за тебя и твоего поганого мира!

Тот не изменился в лице – а если и изменился, то из-под маски это было совершенно не видно. Да, тот носил маску, кажется, венецианскую. Костюм на нем был, кажется, из той же оперы, весь он отливал золотом и неумолимым светом.

- Я разнесу твой просроченный жбан, который крепиться у тебя вместо головы, а ну, поди сюда, кретин! Кто ты вообще такой?!

- АНЖЕЛО…

- Что?!

- ФЕРСТОФОЛЛ_АНЖЕЛО_МОЕ_ИМЯ…

Тот медленными, механическими движениями потянулся к своей голове.

- А ну иди…что… - тот в немом шоке от увиденного.

Некто Ферстофолл Анжело снял с лица маску.

- Т…Т…Тайлер?!

Анжело сжал маску в своих руках, опуская их.

Под ней крылось лицо Тайлера, явно раздосадованное обстоятельствами.

- Я лишь хотел… - тихо начал он борясь с комком в горле, - Я лишь хотел, чтобы все было так, как и должно быть…как хотелось всем вам…

Майлз непонимающе простонал.

- Да, это я создатель…создатель, спрятавшийся под маской ангела…но…но… - он сжал свободную руку в кулак. – Я лишь хотел, как лучше!

Никто ничего не сказал.

Ни слова.

Тайлер, он же Ферстофолл Анжело, предпринял отчаянную попытку успокоиться, после чего тихо завел:

- Я всегда обожал ангелов…они были для меня идолами. Благие вестники с крыльями за плечами…я просто влюблен в них! Более того, мой отец однажды связался с мафией, за что та с ним жестоко расправилась…такая казнь зовется «кровавым орлом» - ему сдвинули ребра в виде крыльев на спине, после чего он погиб от болевого шока. Они подбросили его тело на порог нашего дома…и я видел…из моих глаз лились слезы, я был жутко напуган, но я не мог не признать себе тот факт, что считал это…безумно красивым зрелищем… - он вздохнул. – И я решил во что бы то не стало стать ангелом, как бы нереально это не было. Я даже сделал себе татуировку на спине, в виде крыльев, и каждый Божий день писал в своем дневнике о своем несбыточном желании…и однажды…у меня получилось. Однажды мне приснился сон…но совершенно не такой, как обыкновенные сновидения. Я стал ангелом…и перенесся туда, куда только мог пожелать, я управлял своим сном, я открыл совершенно новый, безупречный мир, где я стал ангелом, творцом, создателем…но… - он всхлипнул. – Им я был лишь в этом мире, но не в реальности…и тогда я…я решил разнести этот мир всем и вся в округе… я предлагал всем своим друзьям вести дневники и описывать на его страницах свои самые сокровенные желания, и тогда бы все вы стали естество-испытателями моего открытия, а заодно и самыми счастливыми людьми на свете, но…мой мир…отнюдь не совершенен и дает сбои, в которых я, как творец пытаюсь разобраться…и самой кошмарным сбоем оказалось, что дневник попадает в чужие руки. Я…прошу прощения. Я не виноват, я стараюсь отыскать ваш дневник, но тот кочует по чужим рукам…

Джонни ошарашено глядел на него, не в состоянии поверить его словам.

- Грр, я стараюсь! Клянусь, как только я найду ваш дневник, то первым делом отправлю вас туда, где вылечат Майлза и даже смогу воскресить Ребекку, но…но… - он всхлипнул, чувствуя, что слеза скользит по его щеке. – Вызволить вас возможно, лишь открыв дневник вблизи ваших тел… грр…я спасу вас! Я обязательно спасу вас, умоляю, терпите!

Он нацепил на себя маску, исчезнув.

- Офигеть. – выдал Готье. – Он был ангелом? Никогда бы не догадался!

Джонни вздохнул, глядя на Майлза, который взывал своим незрячим взглядом на помощь, сквозь гордость, которая ему бы не позволила этого сделать, особенно после того, как обвинил Джонни в предательстве.

- Убейте меня! – выдавил тот в изнеможении.

- М…Майлз…молю тебя, терпи! Все будет хорошо, это же ангел, хе, нас непременно спасут!..

А Джонни уже и сам не особо верил своим прогнозам.

Тем временем Ада вернулась домой, бросая свою сумку куда-то прочь и вздыхая в бешеной усталости, скопившейся за пару совершенно бессонных суток. Действительно, тело жаждало отдыха…но душой она как-то и не хотела. Ведь еще столько дел, да и дневник нужно экспертам занести…кстати, что хоть за дневник?

Та устало побрела к своей сумке, изымая тетрадь в целлофановом пакете.

Она распахнула его, листая и бегая взглядом по строкам.

- Ч…черта с два, нет! – завопил Джонни. – Опять открыли!

Тот схватился за плечи Майлза, зажмуриваясь и шипя сквозь зубы:

- Черта с два, почему в нашем дневнике пишут только конченые садисты?! За что нам это все?!

Та вздохнула, пролистав до пустых страниц.

«Гм-м…» - мысленно протянула она. Пустота ее угнетала. Даже если эта пустота – просто чистый разворот тетради.

Джонни просто молился всем божествам, что были ему известны, что угодно – лишь бы их не подстерегали последующие истязания, Майлз этого просто не выдержит.

Ада склонилась над тетрадью, включив авто-ручку.

Готье уже было все равно. Он видел смерть. Смерть уже душила его в своих объятиях, вот и понятие восприятия просто исчезло из его разума.

Мобильный Ады забренчал.

- М-м… Да, Майден Ада у телефона. Говорите.

Послышался тихий кашель.

- Здравсте, меня зовут Мэтт. Скажите, будьте так добры, вам доводилось знакомиться с неким Тайлером Чар?

Та запрокинула голову, копаясь в воспоминаниях.

- Гм-м… Чар… я расследовала дело пропажи миссис Чар, Селесты…

На том конце провода послышался вздох, будто говорящий «вот оно как…»

- Заявление написал ее сын. Имени не знаю. Стоп. - она нахмурилась. - Мэтт?

После этого связь оборвалась.

Доктор Мэтт стоял в телефонной будке, прячась от ночного ливня.

«Он говорил, что у него пропала мамка…»

Расследовал ли Мэтт дело анабиоза? Нет.

Просто интересовался.

Просто так…

Я

Нуждается ли душа во сне?

Как оказалось, да. Джонни, измученый тревогой за Майлза, изнеможенный тщетными попытками хотя бы как-то помочь ему совсем скоро отключился, а когда проснулся, то Майлза уже нигде не было и больше никогда не будет.

Готье застал его смерть. Говорил, что его разбудил Майлз, весь в холодном поту, с глазами на выкате от ужаса; тот вопил, что отвратительно себя чувствует, что он сгорает жаром и чувствует, что смерть вот-вот заберет его, а после замертво упал на поверхность, дрожал-дрожал, да и замер лицом, застывшем от ужаса, боли и страха. После по его телу пошла рябь и помехи, как это обычно бывает с экраном телевизора, когда с антенной беда, и тот просто-напросто пропал.

Джонни поджал под себя колени.

- Господи...почему же все так плохо...

Готье тяжело и в явном раздражении вздохнул, усаживаясь напротив Джонни.

- Когда нас заперли в той комнате и пытали, ты, наплевав на Бек и Майлза первым делом бросился на помощь мне. На поле боя, когда мы с Майлзом висели на краю смерти, ты вновь бросился на помощь мне. И вот, мы остались вдвоем. И что же? Когда выбор станет между мной и тобой, ты пожертвуешь собой ради меня?

Тот промолчал, так и не осмеливаясь заглянуть в глубокие и безмятежные, хоть и порядком уставшие от происходящего, глаза Готье.

Тот покачал головой.

- Я не понимаю тебя. С чего такое преданное благородство? Или ты все еще надеешься, что нам удатся выжить в этом чертовом измерении, а?

- Если бы выбор стал между мной и тобой... - вдруг тихо протянул тот, игнорируя последнюю реплику своего оппонента, - То я бы все равно выбрал тебя.

Тот хмыкнул.

- С чего это? Признай, мы с тобой, как и Майлз, как и Бек те же трусы, чтобы уметь жертвовать собственной шкурой ради...

- Я бы все равно выбрал тебя. - повторил тот, не меняясь в интонации. После поднял на него свой изнуренный взгляд, тихо протянув: - Я люблю тебя, Готье...

Ада нервно постукивала фалангами пальцев по стеклу окна, которое так отчаянно хлестал снаружи дождь.

"Этот чертов Мэтт...он что-то знает..."

Волей-неволей ее привлекли к расследованию инцидента с массовым анабиозом, тем более, когда один из "сонь" вдруг скончался от бубонной чумы.

"Я бы пробила этого доктора по базе данных...но я руководствуюсь лишь его именем, да и лицо прячел под марлей, гм-м... с ним что-то явно не чисто. Странно это все..."

В дверь неторопливо, с отчетливо слышной ленью постучали.

- Грр, звонок работает, иду! - обиженно прорычала та, набрасывая на свои плечи халат. - Иду уже!

Та приоткрыла дверь, даже чуть передернувшись от увиденного, уж больно это было спонтанно.

- Здрасте. Вы же Ада Майден?

Она пару раз кивнула.

- Значит, я попал по адресу. - тот поднял на нее взгляд. - Хоть помнишь меня?

Она рассерженно хмыкнула.

- Мистер, мы с вами чужие люди, сейчас у нас исключительно деловые отношения, ок, да? И постарайтесь не припоминать наше знакомство!...пройдемте, думаю, вам есть, что мне сказать.

Тот хмыкнул, проходя вслед за Адой, так и не соизволив разуться.

- Я долго изучал историю этой запутанной истории с анабиозом... - он уселся на диван, произнося слова на выдохе. - И я пришел к выводу, что вам, копам, взявшимся за это дело, нужно привлечь к расследованию одного человечка: я так понимаю, он здесь - ключевая фигура.

- Что же... - она достала из ящика стола тетрадь, ручку, размяла пальцы и перевела своц озадаченый и в меру заинтригованный взгляд на Мэтта, который так и ходил в том же халате, в той же марле на лице.

- Вот мои предпосылки. - он откашлялся, и в нос Ады ударило стойким запахом перегара, на что та поморщилась. - Я навел справки и выяснил, что первые случаи подобного произошли в Бридженте, это на Уэльсе, и лишь потом добрались до Англии.

Та кивнула, не совсем понимая его намека.

- Далее, я пораспрашивал родных и близких "сонь", и выяснил, что их всех объеденяют несколько факторов: они были молоды, это были лишь школьници и студенты, большинство были замкнуты в себе и в большинстве своем являлись мечтательными натурами.

Та кивнула в еще большем непонимании.

- Я и заметил то, что дело Бодкина имело отношение к нашим "соням", вот, что интересно: когда убили Селесту, погибла одна из них, Хезер. А когда убили самого Уинифреда, умер еще один, Сеймур.

Та уже и не кивала, а в немом недоумении пыталась следить за беспорядочными мыслями Мэтта.

- Вы к чему? - произнесла она, с особым усилием для себя говоря "вы", а не "ты".

- К тому, что здесь ключевая фигура - некто Тайлер Чар, сын Селесты.

Она непонимающе глядела на того.

- В самом деле, Тайлер был знаком лично со всеми "сонями", это раз. Сам он родом из Уэльса, но недавно переехал с матерью сюда, это два. Сам он - зевака и мечтатель куда хлеще всех, кто ныне загнан в сон, и, как поговаривают кругом, он бросил школу и застать его можно лишь на кратковременных гулянках с друзьями, которые сейчас, кстати, загнанны в анабиоз, а все остальное время он дрыхнет непробудным сном, но, в отличие он "сонь" все-таки просыпается. Кроме того, он даже встречался с Хезер. Привлеките его к расследованию.

Та пожала плечами.

- Не такие уж и весомые улики, я...

- Ой, да и хрен с тобой! - тот махнул рукой, безо всяких церемоний направляясь к выходу. - Я сам во всем разберусь!

Та рот раскрыла, чтобы зашипеть этому хамло что-нибудь в ответ, да тот уже хлопнул дверью за собой.

- Гм!

После вздохнула, поразмыслив.

"М-м...Тайлер. Если все эти слова - правда, то он и в самом деле очень подозрителен..."

Она встала с дивана, потянулась, зевнув - стояла глубокая ночь, но ее вовсю пытала бессонница. Пройдя в всой кабинет, дабы найти что-нибудь по расследованию, ее взгляд невольно упал на фиолетовую тетрадь, измазанную кровью.

"Интересно...да обложке этой тетради были найдены отпечатки пальцев и Селесты, и Роберта, и его сына, и Хезер, и Сеймур, и Бёрнет и Гордон...и Тайлера. Что же это за тетрадь такая..."

Она присела за стол, листая страницы.

Джонни и Готье сидели, отвернувшись друг от друга, хотя первый регулярно украдкой поглядывал на второго.

- А знаешь, я очень обрадовался тому, что дневник исполняет желания. Даже сейчас рад. Просто потому, что когда мы выберимся отсюда, то я смогу сделать тебя в самом деле самым счастливым. И будет у тебя ровно столько "оливера", сколько тебе захочется...знаешь, ты так давно не улыбался...а я так хочу увидеть это снова...

Готье стиснул зубы, заклиная себя не сквернословить на повышенном тоне - Джонни все же его друг. Все же лучший и теперь единственный.

- ...а знаешь...где-то в глубине души я даже чуточку рад тому, что Майлза и Беки больше нет. Теперь нам ничто не помешает быть вместе... Да, они мои друзья и я люблю их, но тебя люблю больше...

- Молчи, умоляю, молчи! Нам все равно никогда не выбраться отсюда, мы все равно сдохнем от руки какого-нибудь внеочередного психопата, придурок!.. Рад он, видите ли, что они погибли! Самовлюбленная скотина, знать тебя не хочу!

Тот бы выдал еще с пол-сотни оскорбляющих реплик в адрес Джонни, но пустота вновь озарилась светом.

- Ч...опять открыли, зашибись! Эй, ты, там, снаружи, знай: ты - конченный извращенец и садист, который (конечно же-конечно же!)непременно будет пытать нас, молодец!

- Погоди...что-то не так... - испуганно пробормотал Джонни, оглядываясь.

по белоснежной пустоте пошли помехи, примерно такие же Готье видел, когда Майлз умер.

- Этот мир...разрушается?! Блеск!

- Нет...это...явно какой-то сбой...

Во всяком случае, их вновь поглотила тьма, будто дневник получил новое распоряжение.

Готье еле открыл глаза - путешествие в пространстве было явно не из легких.

- М... я жив. Я жив! - он вскочил с пола, застав неподалеку еле очухавшегося Джонни, потирающего затылок. - Вот только... - он хмыкнул. - Ты черно-белый.

- Ха, на себя посмотри!

И не только Джонни, и не только Готье, вообще - измерение, в котором они оказались носило сплошь черно-белые краски, как в старом кино. Местами пространство искажалось, примерно также, как это бывает в пиратских играх, все выглядило явно уязвимо и неустойчиво, даже нематериально. Явно сбой...вот только где они? Блеклая, потухшая изнутри квартирка. В таких им еще бывать не удалось.

- Кто-то идет...слышишь? - шепнул Готье, еще несколько удивляясь, как медленно его слова витают в воздухе под тяжестью лага в системе этого мира мечт.

- Блин, прячемся! Не знаю, кто, не знаю, что, не знаю, где - ну чую, нас ждет очередная пытка! - Джонни схватил того за запястье, еле затащив в шкаф.

- Э-э, руки не распускай, гомик, не хочу я с тобой в одном шкафу си..

- Тсс! - Джонни приложил палец к губам, чуть выглядывая в дверцу.

Шкаф, в котором они прятались, оказался в комнате, чей хозяин пожаловал спустя минуту-другую. Паренек, надевший на уши наушники на достаточной громкости, чтобы и извне было слышно, как лупит по его ушам "Metallika". Тот швырнул сумку в угол и плюхнулся на диван, закрыв глаза.

- Это же... - Готье присмотрелся. - Это же Тайлер! Вот только...ему тут максимум лет четырнадцать...

- Значит, очередное путешествие во времени... - вздохнул Джонни. - А ты у нас любишь подобное, как я понял, так что давай, наслаждайся.

Готье вздрогнул. В исполнении Джонни, после его душещипительного признания слово "наслаждайся" приняло какой-то совсем отличный от прежнего оттенок...

Совсем скоро Тайлер стянул с себя наушники, за считанные секунды погрузившись в анабиоз...

- ЧТО_ВЫ_ДЕЛАЕТЕ_В_МОЕМ_ДОМЕ... - раздалось совсем рядом таким знакомым голосом.

- А...А-а-а, ты, Анжело? - с облегчением вздохнул Готье, испугавшись поначалу.

- ОТКУДА_ТЕБЕ_ИЗВЕСТНО_МОЕ_ИМЯ_ЧТО_ТЫ_ДЕЛАЕШЬ_В_МОЕМ_ДОМЕ... - не унимался тот.

Джонни выполз из шкафа, оказавшись у самых ног золотого ангела.

"Выходит, Тайлер отправлялся строить свой мир, просто засыпая? Ясно...а...раз уж это путешествие во времени, то и этому Анжело пока о нас ничего не известно..."

- Ан...Анжело...дело в том, что твой мир отнюдь не совершенен. - подал голос Готье.

"А может, нам удастся изменить будущее, если пороемся в прошлом? Ха, ща я ему все растолкую..."

- Из-за неисправности твоего мира программа дала сбой и теперь мы здесь, вот. - как можно убедительнее продолжил Джонни, вставая с пола.

- ПРЕКРАТИТЕ_НЕСТИ_ЧУШЬ_ВОН_ИЗ_МОЕГО_МИРА_ЗАБЛУДШИЕ_ДУШИ...

И вновь все исказилось помехами, после которых не последовало даже тьмы - те автоматически оказались в той же пустоте.

Ада вздохнула, понимая, что ей нечего писать.

Она лишь тихо произнесла:

- Тайлер...Чар.

Мы

Джонни лежал на поверхности, будто загорая - бездвижно, раскинув руки, глядя куда-то вперед...перед глазами мерцали помехи, мир грез, мир надежд и желаний рушился, но особого внимания этому уже как-то не уделялось..."мы все умрем!", заявил однажды Готье, "мы все,", говорил, "умрем!"

- А знаешь... - вдруг протянул Готье, переворачиваясь с бока на бок, - Когда я понял, что дневник сбывает все желания, то я столько всего резко захотел, столько всего, столько всего...а вот губу закатать не хотел. А вот теперь я увяз в закулисье этой арены халявы и только теперь я понимаю, как же все наши желания отвратительны и ужасны со стороны. - он повернул свою голову, лениво глядя на Джонни, - Кстати, как ты думаешь - а вдруг все наши грезы тоже исполнялись на таких же, как и мы? Что если наш дневник и не наш на самом деле, а? И вообще, кто всем этим занимается - раз уж программа дала сбой и этот мир исчезает, значит, кто-то его все-таки запрограммировал?

Рыжий вздохнул.

- Вестимо, кто. Как его...этот...Ферстофолл Анжело же.

Готье что-то сказал в ответ. Или не сказал. Там было непонятно, поскольку где-то между ними возник очередной лаг, принявшийся с шумом расти и увеличиваться до вполне человеческих размеров, после обернувшись самим Анжело, что разве, выглядел он не совсем, как всегда - тот и сам рассеянно мерцал и казался прозрачным.

- Я_ДЕЛАЛ_ВСЕ_ЧТО_МОГ_ПРОШУ_ПРОСТИТЬ_МЕНЯ_НО_ВЫ_РИСКУЕТЕ_УМЕРЕТЬ_УЖЕ_БЫЛ_СЛУЧАЙ_КОГДА_ИЗ-ЗА_ПЕРЕНАГРУЗКИ_СЕРВЕРА_НЕКОТОРЫЕ_МИРЫ_ИСЧЕЗАЛИ_И_ДУШИ_ЗАТОЧЕННЫЕ_В_НИХ_ТАКЖЕ_ИСЧЕЗАЛИ_И_В_ИТОГЕ_ПОГИБАЛИ_В_РЕАЛЬНОСТИ_И_ВЫ_ТАКЖЕ_НАХОДИТЕСЬ_В_ЗОНЕ_РИСКА...

Джонни вздохнул, вставая с поверхности.

- Спасибо, мы уже поняли. - с интонацией особой безнадежности произнес тот. - Вот только...кхм, Анжело. - он кивнул на него, - Ты весь мерцаешь.

Ангел уронил взгляд на свое нематериальное тело.

- Я_ЧАСТЬ_ЭТОГО_МИРА_И_ЕСЛИ_Я_ОСТАНУСЬ_ЗДЕСЬ_НА_МОМЕНТ_ЕГО_РАЗРУШЕНИЯ_ТО_НЕПРЕМЕННО_ИСЧЕЗНУ_САМ...

Готье возмущенно покачал головой.

- Ну так беги, придурок, беги. Нас уже не спасти. Наш дневник черте-где и нас без особых на то причин кидает в пространстве, о каком спасении идет речь?

- НЕТ... - решительно произнес ангел, - Я_ОБЯЗАТЕЛЬНО_СПАСУ_ВАС_НА_ТО_Я_И_АНГЕЛ...

Джонни усмехнулся.

- КСТАТИ_ИМЕННО_ВАШ_МИР_САМЫЙ_СТОЙКИЙ_И_ПРОЧНЫЙ_К_ПОМЕХАМ_ИЗ_ВСЕХ_ПРОЧИХ_МИРОВ_ВЕДЬ_В_ОСТАЛЬНЫХ_МИРАХ_МЕСТА_РАСЧИТАНЫ_ТОЛЬКО_НА_ОДНОГО_ЧЕЛОВЕКА_А_У_ВАС_НА_ЧЕТЫРЕ... Я_СПАСУ_ВАС_НО_СНАЧАЛА_СКАЖИТЕ_МНЕ...

Готье поднял на него взгляд, заинтересованно хмыкнув.

- РАССКАЖИТЕ_МНЕ_О_ВСЕ_ВАШИХ_ПУТЕШЕСТВИЯХ_В_ЧУЖИЕ_МЕЧТЫ...

Готье пожал плечами, рассказав, сначала про гильотину, потом про комнату смерти, потом про англо-немецкое поле боя, а потом и про сбой и путешествие во времени.

- БЛАГОДАРЮ_КАЖЕТСЯ_Я_ЗНАЮ_У_КОГО_ТЕПЕРЬ_ВАШ_ДНЕВНИК_ЖДИТЕ_Я_НЕПРЕМЕННО_СПАСУ_ВАС...

Анжело вновь замерцал, вновь пошел рябью и вроде даже исчез, но его силуэт так и остался...

- Э, Анжело, че за фигня? - возмутился Готье, наблюдая эту картину.

- Я_О7ТА8ЛЮ_4А7ТЬ_780ЕЙ_9У6И_З2Е7Ь_4Т0БЫ_К0НТР0ЛИР08АТЬ_8А6У_БЕЗ05АСН07ТЬ_ЛИ4Н0... - совершенно компьютерным голосом выдал тот, постоянно неволько меняясь в тональности.

Тем временем, лишь наполовину одушевленное тело Тайлера отошло ото сна. Механическими движениями тот встал с дивана, обулся, оделся, вышел на улицу и последовал к полицейскому управлению, проходя с Вестгейт Билдингс по Джеймс Стрит Вест. Там и разыскал Аду.

- Добрый день. - мертвым голосом произнес тот, вызвав у Майден явное удивление своим приходом, - Скажите пожалуйста, в материалах дела Бодкина вам не попадалась одна тетрадь? Фиолетовая, с толстым переплетом. Она мне нужна, как память, это дневник моих друзей...

Та что-то прикинула в памяти, после чего издала эдакое "м", что расшифровывалось, как "а, помню!", та полезла в нижнюю тумбу, которая была забита совершенно беспорядочным хламом, который пришлось ради раскопок выкладывать на стол: календарь, пепельница, шкурка банана, зажигалка, явно просроченный и так и недоеденный батончик шоколада, кружка, стакан, еще стакан, пустая бутылка из-под кока-колы и даже все еще заряженный после случая с Уинифредом пистолет - все, что угодно, но тетрадь была изъята и протянута навстречу Тайлеру.

- Бери, конечно. Она, что разве, запачкана кровью...

Тайлер сделал два шага вперед, протяягивая руку к заветной тетради. Вот она, вот она...

- Погоди. - вдруг одернулась Ада, когда тот уже взялся пальцами за обложку, тяня ее на себя. - Да, погоди...у меня есть к тебе несколько вопросов...ты должен остаться здесь, под нашим присмотром.

Тайлер равнодушно смотрел в ее несколько озабоченные всплывшими фактами глаза.

- Отдайте тетрадь. Отпустите меня. Я приду к вам завтра, честно, у меня дела.

Ада припомнила слова Мэтта, чью фамилию так и не удосужилась узнать: Тайлер бросил учебу, нигде не работает, лишь проводит время в анабиозе, какие могут быть дела? Ложь...

- Я думаю, твои "дела" вполне могут быть отложены. Ты хотя бы понимаешь, каким серьезным делом мы заняты? Недавно погибло еще несколько анабио...

- Да-да, я в курсе, Салиша и Юоанна, отпустите меня!

Та отшатнулась.

- Откуда ты знаешь..? Это засекреченная информация, только полиция зна...

И тут Тайлер не сдержался - будь у него душа на месте, вряд ли бы пошел на этот шаг. Но сейчас им управляло нечто совсем иное, поэтому он одним молниеносным движением схватил со стола пистолет и продырявил Аде голову.

Та лишь тихонечко вскрикнула, падая со стула, но по-прежнему крепко сжимая тетрадь в пальцах.

Чар хмыкнул, подходя к ней. Из ушей лилась кровь, с тихим капаньем и плеском разливаясь по паркету. Резким рывком тот отобрал дневник, поднял стул, достал ручку, открыл его на чистом развороте и написал:

"Do not worry, I'm almost finished. Very soon you will happily return to reality, as I promised. In the meantime, enjoy - I want you to get away from me many, many Bathonian biscuits with candied fruits and grapes, and Darjeeling tea."

- Ого...Джонни...Джонни, тащи свою задницу сюда, нам прислали подарочек из реальности!

Скоро те пили черный чай, закусывая сдобными, хоть и явно переслащенными булочками с цукатами и виноградом.

- М-м, наконец-то, впервые в этом долбаном мирке мне хорошо... - протянул Готье.

Джонни улыбнулся, кивая, хотя его взгляд и говорил сам за себя: "я ведь могу сделать так, чтобы тебе было хорошо вдвойне..."

В полицейском управлении тем временем весь офис встал на уши: кто-то средь бела дня просто взял и застрелил одного из лучших следователей? Уму не постижимо!

- В таком случае, где он?

- Гмм... - Алекс подошел к распахнутому окну, из которого лился летний, влажный воздух. - Здесь всего лишь второй этаж...наверняка эта дрянь отсюда и выпрыгнула. Что-нибудь пропало?

- Нет, но на столе все вверх дном перевернуто... - в размышлениях произнес один из оперативников, - Будто кто-то что-то искал...да. Ясно. Пропала улика по делу Бодкина, тетрадь.

- Но зачем она? Да и дело Бодкина уже закрыто...

Тайлер брел темными переулками к больнице на "Тайнинг Лэн", где держали тела "сонь", смеркалось, тихий вечер пал на город... К груди тот прижимал тетрадь, мерными шагами поднимаясь по ступенькам.

- Эй! - вдруг окликнули его мужским голосом.

Тот обернулся.

- А ну, стой! - на него бросился доктор Мэтт.

"Дерьмо..." - пронеслось в его голове, что автоматически отпечаталось в мысли Анжело.

- НЭЭЭННН... - протянул тот, - 4Т0 5Р0И7ХО9ИТ...

- Стой, где стоишь, щенок, ты мне сейчас ответишь за "сонь", а ну, колись, тебе же на самом деле все известно! - яро рычал тот, даже топнув для убедительности, но тот лишь бросился вверх по ступенькам. - Стоять! Сто... - когда же доктор широкими шагами бросился следом, Тайлер всеми силами ударил его кулаком по солнечному сплетению - тот зашатался от неожиданной боли, потеряв равновесие и скатившись вниз, по ступенькам.

Тайлер решительно бросился к палатам, распахивая все попавшиеся двери – без вырванного из тела куска души солидного размера, тот и не мог вспомнить, где же покоятся «сони»…

- Грррр, тварь, стой! – Мэтт все же нашел в себе силы и докарабкался до входных дверей в больницу, бросившись за Тайлером.

«О-ох, держись, я поймаю тебя и все-все узнаю, во что бы то ни стало!»

Анжело приложил пальцы в перчатках к своим вискам.

«4Т0_ТАМ_5Р0И7Х09ИТ…» - спрашивал он себя.

- Hooray! – воскликнул Тайлер, открыв, наконец, нужную дверь – перед ним располагались кушетки, на которых сладко дремали «сони», хоть и некоторые из них уже пустовали. Он подошел к телам Джонни и Готье, осторожно похлопав их по плечам и погладив по головам: - Держитесь…совсем чуть-чуть осталось… вот только…как же мне избавиться от этого доктора? Если вы очнетесь здесь, у него на глазах, вопросов будет только больше…гм…придумал!

Через считанные минуты в палату ворвался изнеможенный погоней Мэтт, распахивая дверь – внутри палаты он никого, кроме «сонь» не застал…

- Ну же, скотина…где же ты…я знаю, что ты здесь…

Его слова были недалеки от правды – Тайлер затаился под одной из кушеток, и когда еле шагающие ноги Мэтта оказались в пределах досягаемости, тот схватил его за щиколотку, вызвав вопль удивления и очередное падение.

- Р-р, вот ты где! – с тяжестью выговорил Мэтт, потирая ушибленный затылок и вскакивая с ног, заметив, как Тайлер ринулся к окну, распахивая его. – Стой на месте! – и тот понесся на таран, не сбавляя скорости.

«Секундочку…секундочку…сейчас!» - и Чар отскочил, чем вызвал падение Мэтта из окна…

Он подошел к раме, вслушиваясь, как крик доктора отдаляется, пока тот летел с пятого этажа и плюхался в негустую крону деревьев, падая на газон.

«Отлично…а теперь…»

Не прошло и четверти часа, как тот выволок из палаты, ловя на себе удивленный взгляд бродящих мимо медсестер, кушетку, где умудрился укомплектовать тела Джонни и Готье. После с трудом, но спуская по ступенькам и отъезжая с ней как можно дальше, скрываясь из поля зрения заставших эту чудную картину зевак в белых халатах.

Тот вывез их на приемлемое расстояние, предварительно спустив с кушетки на землю.

- Г0Т08ТЕ7Ь... - предупредил тех Анжело, чувствуя, что совсем скоро его дух вырветься наружу, - 07ТАЛ07Ь 7087ЕМ НЕМН0Г0...

Тайлер вынул дневник, который все это время спрятал, защемив его ремнем и прикрыв рубашкой, после чего открыл.

- О...открыли! Открыли! - Готье вскочил с места - неужели все эти страдания наконец завершаться? Неужели больше никто не умрет? Неужели...

- Готье! - Джонни положил руку на его плечо, разворачивая к себе.

Анжело куда-то успарился, а все кругом искажалось бесчисленными помехами, поверхность тряслась, будто при землятрясении, все кругом рушилось... - Мы спасены...ты рад?

Тот улыбнулся.

- Конечно рад!

Помехи вдруг передались и в мир реальный.

- Кхах! - взвыл Тайлер, еще и упав, как подкошенный, когда те добрались и до него.

Джонни уныло, еле раскрывая привыкшие ко сну веки приоткрыл глаза, застав перед собою тело Готье.

- Унннгггххх...м-м-н-н...Готье...Г...Готье! Готье! - он принялся усиленно (хоть и сил после сна у него было не так уж и много) трясти его за плечо, пытаясь добиться пробуждения.

- М-м...м... - протянул тот. - Отвали...дай поспать...

Тайлер, тем временем, еле встал с земли, все еще мерцая помехами, его пытала усталость, но все же тот еле повернул шею, чтобы осмотреть свою спину.

- Ха...ха...ха-ха! Хахаха, получилось! Получилось! Hooray! Hooray!

За его спиной красовались отливающие золотом и помехами крылья.

- Джонни!

- Готье!

- Джонни!

- Готье!

- Джонни!

- Готье!

- Заткнись наконец, дай я тебя обниму!

- Кхах...хах...стой...где стоишь, сученыш...

Тайлер оглянулся.

В паре метров от него полз сломанный, искалеченный, но все еще живой и полыющий яростью, Мэтт.

"Твою мать!.. Но...я же не могу драться с ним, я еще не до конца переродился в полу-ангела...я все еще теряюсь в материальности...хотя...о, да, это мне только на руку!"

Тот понесся навстречу Мэтту, даже хлопая крыльями в попытке лететь к нему на всех парусах, а после, сжав ладони в кулаки, всеми силами атакуя его в грудь.

- Эт...что...за... - прохрипел тот, заметив руку, которая прошла сквозь него насквозь, но не причинила ни капли вреда.

Но не надолго - совсем скоро та обрела материальность и разодрала его сердце вклочья одним своим присутствием...

Тот лишь тихо что-то простонал, а когда Тайлер выдернул из него свою руку, то просто упал, как подкошенный, даже не меняясь в лице.

Джонни мягко говоря, офигел от подобного поступка.

- Т...ты...т-т..ты...Т-тайлер, т-ты чего...

А вот как Готье от подобного офигел...достаточно сильно, чтобы разинуть рот, чуть не выронить глаза из глазниц, вытаращенных от ужаса, еле-еле подойти к совсем еще свежему трупу и упасть на колени.

"Нет...не может быть...я...я просто все еще в мире грез, этого не может быть, НЕТ!!!"

- ПАПА?! - завыл он во весь голос, наконец.

Джонни вздрогнул, сделав шаг назад.

"Папа..?"

- Па-па-а...ты...ты чего?..Ты же н-не умер, да? Ты просто...просто...просто уснул, как и мы т-т-т-тогда... - борясь со слезами, которые непослушно лились из глаз выдавил из себя тот, подползая к телу Мэтта и тряся его за плечи. - Па-па...папочка...нет...папа...хнык...ПАПА!!!

Он ударил кулаком по земле.

Тайлер покрылся не то дрожью, не то мерцанием.

Джонни сделал еще один шаг назад, случайно наступая на раскрытый дневник...взяв его руки и чуть пролистав до места, где он не то, что не исполнянл желаний, когда он был вполне себе заурядной вещицей было написано рукой Готье:

"Fuck!

Fuckin 'ancestors, they give me at least one day live in peace? No, why should I! Creature, ready to kill! For me that is torture! My father thumps, his mother scolds, damn, that's for what sins I have got such parents? O Lord my God, please, if you exist, you do so that one day these two executioner, Ada and Matt Burnett just went and DIED!"

- Ты... - с замиранием сердца выговорил Джонни, - Ты писал о том, как тебе охота убить своих родителей, Аду и Мэтта за то, что они тебя достали..?

Тот всхлипнул, прижимая к себе остывающее тело отца, Тайлера же передернуло.

- Ада...твоя мать - Ада Майден?!

Тот перевел на ангела, успевшего приспособиться к своему телу свой ожесточенный, озверевший, обезумевший и отчаянный взгляд.

- Ты...что ты сделал с моими предками...тварь?! Что ты сделал с мамой?! За что ты убил папу?! Отвечай! Отвечай! - Готье вцепился руками в воротник Тайлера, после посыпая его лицо ударами. - Что ты наделал, тварь?!

- Прости меня, ради Бога, я не знал! - визжал тот. - Я...я...признаюсь, я убил их! Но я не...

- ЗАТКНИСЬ, ПОДОНОК, СЛЫШАТЬ ТЕБЯ БОЛЕЕ НЕ ХОЧУ!!!

Готье отвесил Тайлеру еще один удар, после которого тот вырубился.

- Гот...Готье, я очень сожалею...

- Грр, уйди! - тот столкнул Джонни на пути к телу Мэтта. После он вновь упал на колени, вновь всхлипнул, после потянулся к карманам его халата, который он вечно носил, не снимая. От Джонни слышалось лишь статичное "что ты делаешь...зачем это все...", на что тот лишь огрызнулся, вынимая из кармана брюк Мэтта зажигалку.

- Помоги мне его оттащить!

- Но...

- Помоги мне, балбес!

Тело Мэтта было траспортированно к сухим, иссохшим и мертвым деревьям неподалеку, та же участь постигла отключенного Тайлера. После деревья были подожжены...

Огонь лениво окутывал их тела, еще повезло, что хлопчато-бумажная одежда Тайлера с легкостью поддалась и пламя поглотило обоих. Джонни лишь вздохнул, с немым сожалением и болью в грезах подняв дневник над языками огня.

"Ты был занятной вещицей...машиной радости...но счастья ты нам не принес...прощай, дневник..."

Фиолетово-багряная тетрадь угодила прямо в очаг, где за считанные мгновения превратилась лишь в пепел.

Готье уселся на землю, глядя на то, как огонь перекидывается на все большую и большую площадь умертвленных деревьев.

- А я и поверить не мог, что огонь, это так красиво...особенно, когда жжешь труп ненавистного тебе человека.

Джонни устало усмехнулся, вытирая пальцами его щеку, испачкавшуюся брызгами крови.

"Нет же...ты любуешься не на то, как пламя поглощает тела...а на то, как оно испепеляет души..."

- Ты весь испачкался... - протянул Джонни, предпочев вымыть его окропленные кровью губы своими губами. - Нравиться? - хихикнул он, оторвавшись.

- Придурок. - усмехнулся Готье. - Лучше бы подумал, что нам теперь делать с двумя трупами на совести, с руками, по локоть в крови и с невероятной историей за спиной?

Джонни улыбнулся во весь рот, обнимая Готье за плечо и утыкаясь носом в его грязно-светлые волосы, доставшиеся от отца.

- Знаешь, у нас один путь!

Бат уже купался по горло в ночи - касса вокзала уже не обслуживала, просто кассирша осталась на выяснение своих нужд на рабочем месте.

- Хэй, сударыня, нам билетики нужны!

Та буркнула, не отрывая взгляд от заполняемых ею подозрительных и странных бумажек.

- Ну мэм, ну пожалуйста! Нам всего-то два билетика в один конец!

Та устало выдохнула, отдирая свой тяжелый взгляд и тут же распахивая глаза на весь диаметр - господа перед ней были измазаны кровью и копотью, еще и счастливо улыбались.

- Б-б-б-б-б-билеты? Эх...хе-хе...да-да-а, б-б-билеты...с-с-сейчас... А...а вам к-к-куда, м-мальчики..?

Те переглянулись, усмехнувшись.

- В Лондон.

- Да-а, в Лондон. Точнее - в Хитроу.

Та истерично улыбнулась, боясь спровоцировать у них отрицательные эмоции.

- А...а з-з-з-з-зачем вам Х-х-х-хитроу-у?..

Те улыбнулись и Джонни огласил, залившись счастливой улыбкой:

- Улетаем на Майами, ок, да?

You need to enable JavaScript to vote