Жвачный король

Конец 80-х годов прошлого века. Где-то в Московской области

Последние родители уже покинули территорию пионерского лагеря «Бригантина», дежурные закрыли тяжелые металлические ворота, а сторож, дядя Гриша, навесил на них тяжелый амбарный замок. Родительский день закончился. Воцарилась непривычная, оглушительная тишина, даже из радиорубки больше не доносились бодрые песни и марши.

Солнце было еще высоко, оно лишь склонилось к верхушкам огромных сосен - в июле темнеет поздно. День сегодня был насыщенным: после обычных зарядки и линейки все отряды целый час дружно убирали территорию, подбирая редкие фантики, валявшиеся в траве.

На этот раз никто не роптал, не возмущался, потому что вожатые сказали: кто не участвует в уборке, того к родителям не выпустят. И это было обидно. Не только потому, что ребята сильно соскучились по своим родным и с нетерпением ждали сладостей, которые разбавят сытный, но пресноватый рацион столовой. Родителей ждала целая развлекательная программа, в которой участвовали все дети.

Любителям спорта предлагалось пройти на стадион, чтобы поболеть за команды, сражающиеся за кубок в двух видах спорта – футбол и пионербол. Поклонников изобразительного искусства ждала выставка работ, которые дети старательно выполняли на самых разнообразных кружках: рисование, лепка, выжигание, аппликация из соломки, рисование на стекле, чеканка. На площади перед столовой была организована выставка-ярмарка, где детские изделия можно было купить. На прилавках красовались раскрашенные разделочные доски, чуть кособокие глиняные миски, разнолапые и разноглазые звери, видовая принадлежность которых можно было определить очень приблизительно – этих монстриков дети шили в кружке «мягкая игрушка».

Здесь же, на площади, были организованы аттракционы, где попробовать свои силы могли и дети, и родители. Бег в мешках, перетягивание каната, упрощенный вариант «пиньяты» - где игроку с завязанными глазами нужно было срезать нитку с привязанной к ней конфетой и еще много других развлечений.

Ближе к вечеру в актовом зале начался концерт «Алло, мы ищем таланты», и здесь уже дети отрывались по полной. Кто-то танцевал «цыганочку», кто-то показывал движения модной аэробики, мальчишки из четвертого отряда разыграли цирковую миниатюру, которую они видели по телевизору – два клоуна носят тяжеленное бревно. Смазливый чернявый мальчик из первого отряда, облачившись в узкие джинсы и украшенную булавками жилетку, выскочил на сцену под запись песни «Белые розы». И так как, и правда, был слегка похож на солиста группы «Ласковый май», Юру Шатунова, сорвал бешеные аплодисменты, переходящие в овацию.

Словом, праздник удался. Закормленные вкусностями дети лениво поковырялись в тарелках за ужином, попили чаю и вернулись в свои корпуса. Сегодня не было ни фильма, ни дискотеки, и вожатые объявили так называемые «тихие игры», по факту, разрешив детям заниматься своими делами до самого отбоя.

В палате третьего отряда четверо девчонок, развязав пионерские галстуки и переодевшись из форменных юбок и рубашек в удобные платья и сарафаны, словно потерпевшие кораблекрушение после бури, разбирали дары с того берега – из мира взрослых и дома. Пыльный луч заходящего солнца тянулся через комнату, освещая кружащие в нем пылинки и раскрытые сумки.

─ «Артек»! ─ провозгласила Таня и сморщила и так курносый носик. ─ Опять эти вафли! Ну ведь знают, что терпеть их не могу, а все равно привезли!

─ Та же ерунда, ─ вздохнула Наташа так горестно, как будто не видела сладкого уже год, а ей привезли буханку черного хлеба. ─ Только у меня пастила. Целый пакет! Фу! Могу угостить, если кто хочет или сменять на что-нибудь…

─ «Монпансье»! – без восторга констатировала Оля и, как погремушку потрясла вытянутую коробочку, где тут же деревянным звуком застучали друг о друга леденцы. ─ А я шоколадные просила… «Мишку». Или «Белочку»…

─ А у меня… и вафли, и пастила, и леденцы, – засмеялась Катя. – И печенье есть! Если кому чего не хватит, могу поделиться! ─ ее смех прозвучал немного нервно в тягучей вечерней тишине.

─ Не-е, неохота. Своего полно, – с досадой протянула Оля, немного покачавшись на скрипучей панцирной сетке, подпрыгивая и снова усаживаясь. Пружины издали громкий противный скрежет. Девочка довольно хмыкнула, и откинулась на подушку, установленную красивым треугольником. – Надоело это все… Лучше бы жвачку привезли. «Турбо». Там вкладыши здоровские такие… Или хоть нашу, пластинками. Клубничную… Или апельсиновую… Так ведь не допросишься… ─ И мои не покупают, – поддержала ее Наташа, мечтательно глядя на трещину в потолке. – Говорят, что вредно. Для зубов и для желудка. Язва будет. ─ А мои покупают! – похвасталась Таня, и в ее голосе прозвучала победа. – Но так редко… Бабушка ругается, говорит, что эту резинку жуют только те, кто… ─ она понизила голос и почти шепотом закончила. ─ те, кто курят «Беломор».

Девчонки на несколько минут замолчали, продолжая разбирать «гостинцы» и раскладывать их по тумбочкам.

─ Ой… ─ ахнула Катя.

Девчонки, как по команде обернулись к ней и увидели, что она держит в руке пачку апельсиновых жвачек. Целых пять пластинок! Мечта… Казалось, что даже в воздухе появился легкий цитрусовый аромат, а сам воздух стал слаще и гуще. Видимо эта маленькая упаковка лежала на самом дне сумки со сладостями, и Катя не сразу ее заметила.

─Счастливая! ─ завистливо вздохнула Наташа.

─ Девчонки, я поделюсь! Вот, смотрите, всем по штучке, а мне две останется!

─Спасибо, не надо. Не бедствуем! - гордо отказалась Оля, но было видно, с каким трудом далось ей это усилие.

Чуть подумав, отказались и остальные, но Катя чувствовала себя неловко - она привыкла делиться. Молчание затянулось.

─ Слушайте! - вдруг предложила Таня. - Ну что это за ерунда - по штучке, по две? Я знаю, что надо сделать! Мы вызовем Жвачного короля и жвачек этих у нас будет миллион! Или даже два.

─ Кого? - удивилась Оля.

─ А как это? ─ в один голос с ней спросила Наташа.

Таня поняла, что настал ее звездный час, уселась на кровати поудобнее, поджав под себя ноги и начала вещать низким таинственным голосом, каким обычно перед отбоем рассказывали страшные истории.

─ В общем так. Есть такой Жвачный король. Он совсем не страшный, даже, может, и смешной в чем-то. Он похож на гномика - в яркой одежде, с бородой и в колпаке. А еще он как будто картонный - знаете, как куклы такие, которым одежки из бумаги вырезать надо? В общем, он такой же картонный, но при этом живой. Представляете?

─ Фигня! ─ перебила ее Оля. ─ Не бывает такого! Это же не Колобок – чтобы и хлеб, и живой одновременно. Сказки!..

─ И совсем не фигня! ─ возмутилась Наташа. – Я в прошлом году в другом лагере была, там тоже про него рассказывали, только мы тогда побоялись его вызывать. Смешной-то он смешной, да только если разозлить его или что-то неправильно сделать, то он отомстить может. Вот мы и решили, вдруг что-то перепутаем? Как его вызвать только со слов знаем. А если ошибемся? Да ну, на фиг!..

─ Это да, - согласилась Таня. – Это правда. Он, если что, и отомстить может - мало не покажется. Но зато... Зато, если все правильно сделать, он даст, знаете сколько жвачек?.. За всю жизнь не пережевать!.. В прошлом году девчонки из соседней палаты вызывали, у них все получилось!

─ А вы? ─ усмехнулась Оля. ─ Вы-то почему не вызвали в прошлом году, если это так просто и точно сработает?

─ А я разве сказала, что просто? У нас не все было для того, чтобы его вызвать, вот и не получилось… ─ Таня смущенно замялась.

─ Класс! ─ восхитилась Катя. ─ А что надо делать?

─ Значит так, ─ Таня почесала голову, вспоминая. ─ Самое главное, нужна пачка жвачек. Именно наших, пластинками. Не важно, какие – кофейные, клубничные, апельсиновые, главное, чтобы целая пачка была, новая, не открытая. Мы мелом на полу рисуем пятиконечную звезду и в каждом ее углу кладем по одной жвачке – как раз в пачке их ровно пять…

В этот момент свет в палате мигнул и на несколько мгновений погас, погрузив комнату в почти полную темноту. Девчонки дружно взвизгнули ─ таинственную атмосферу Тане удалось создать идеально. На секунду воцарилась гнетущая тишина, в которой явственно послышались чьи-то шаги за окном: странные, медленные, шаркающие, будто тот, кто бродил в темноте, переставлял их с огромным трудом. Катя побледнела и молча, дрожащим пальцем, указала на окно. ─ Дурочка! И трусиха! ─ рассмеялась Оля, но смех ее прозвучал немного нервно. ─ Ты думала это уже Жвачный король к тебе пришел? Это же дядя Гриша обход территории делает каждый вечер! А у него ноги больные, вот и шаркает! Свет так же внезапно вернулся, и Таня с Наташей с облегчением засмеялись, а потом и Катя к ним присоединилась, смущенно покраснев.

Когда веселье стихло, Таня продолжила свой рассказ, правда, таинственность куда-то делась, и говорила она теперь обычным, будничным тоном, словно пересказывала рецепт пирога с картошкой.

─ В общем, когда жвачки разложим, встаем вокруг этой звезды в круг, беремся за руки и три раза повторяем: «Жвачный король, появись!..» И ложимся спать. Только кому-то одному надо остаться караулить. Потому что ровно в двенадцать часов ночи появится Жвачный король, соберет все жвачки и начнет их жевать. Вот тогда надо не зевать, а хватать его и... отрывать ему нoги. Чем выше oтoрвешь, тем больше жвачек он насыплет на пол: если пo кoлени, так и весь пол по колени засыплет, а если по пояс – то и пояс. Это у него выкуп такой. Чтобы отпустили. Ну а если не успеешь, тогда он просто исчезнет. А и плакали наши жвачки…

─ Ой, девочки, - Кате явно идея не понравилась. ─ Как же так можно - нoги-тo?... Тань, ты же говоришь, что он живой... Жалко его, ему же бoльнo будет... Нет, я не хочу...

─ Вот дуреха! ─ снова рассмеялась Таня, переглянувшись с Наташей. ─ Сказано тебе ─ картонный он! Ничего ему не больно! Новые вырастут! А жвачек не хочешь? Он же разных может насыпать – и со вкладышами тоже, не только наших.

─ Такой ценой ─ нет! ─ твердо сказала Катя.

─ Кать, ну что ты как маленькая? Что за глупости? То тебе Пиковую Даму жалко, то спрашиваешь, кто лежит в гробу на колесиках, может, его обидели и он просто помочь просит, то плачешь из-за девочки, которая маму не послушалась и купила красные туфельки…

─ Потому что мне их жалко! Даже если они сами виноваты! Все равно жалко!

─ Это точно! ─ кивнула Оля, ты и в кино ревела, когда нам «Вий» показывали – ах, Панночка такая молодая, такая красивая! Почему она умерла!..

Катя скрестила на груди руки и поджала губы.

─ Ладно, ─ кивнула Таня. ─ Твое право. Можешь не вызывать с нами и никому ноги не отрывать. Только жвачки отдай, а то без них ничего не получится.

─ Не отдам! Не хочу, чтобы вы Жвачного короля мучили! Нехорошо все это! Жестоко!

─ Жадина-говядина!

─ Сама говядина! Я предлагала на всех разделить, а для Жвачного короля не дам! Пусть не приходит!

Девчонки переглянулись, тяжело вздохнули, и Таня предложила:

─ Ну давайте тогда пасьянс разложим на Сережу? Кто ему нравится?

─ Вот это другое дело! ─ повеселела Катя и с готовностью пересела на кровать Тани, которая уже доставала из-под матраса карты.

Оксана,молоденькая симпатичная вожатая, заглянула в палату, показала девчонкам кулак – карты, вообще-то были под запретом, и напомнила, что скоро отбой:

─ Через десять минут выключаем свет! Приду, проверю! Если будете болтать, то только шепотом!

─ Я зубы чистить! ─ Катя поднялась с кровати, потянулась и достала из тумбочки пасту с нарисованным на ней Чебурашкой и белый футляр с зубной щеткой.

Стоило ей выйти из палаты, Таня молнией метнулась к ее тумбочке и, ни секунды не медля, выхватила из ящика пачку жвачек: она, конечно, проследила, куда Катя убирала это сокровище.

─ А если заметит? ─ зевнув, лениво спросила Оля.

─ Сегодня точно не заметит, ─ Таня уже убирала пачку в свою тумбочку. ─ Она же правильная. Раз зубы чистить пошла, значит, ничего есть уже не будет. А завтра у нас этих жвачек будет… Еще и домой увезем! Так что еще спасибо мне скажет!

─ Ты так уверена, что все получится?

─ Конечно. А ты? ─ Таня хитро прищурилась. ─ Или тоже участвовать не хочешь?

─ Еще чего! ─ возмутилась Оля. ─ Как это не хочу? Мы в этом году еще никого не вызывали!..

Таня оказалась права. Вернувшись в палату, Катя расправила постель, аккуратно свернула покрывало и развесила одежду на спинке кровать. Таня и Оля понимающе переглянулись.

─ Ложитесь? ─ снова заглянула Оксана. ─ Молодцы! Свет выключаю!

Выждав для верности несколько минут после ее ухода, Наташа, понизив голос почти до шепота, спросила:

─ Готовы? Тогда слушайте. Одна семья получила квартиру в новом доме. Они, конечно, очень обрадовались и даже не обратили внимания на то, что…

Катя уснула уже на середине истории. Днем она и в пионербол играла, и «Кадриль» на концерте плясала, а потом из-за этого Жвачного короля перенервничала. Вот и не дождалась окончания рассказа. Наташа же, заметив, что ее соседка тихонько сопит носом, специально стала говорить еще тише и медленнее.

─ Ну что, начали? ─ прошептала Таня, садясь на кровати, когда Наташа замолчала.

В палате было темно, света луны и уличного фонаря было явно недостаточно, поэтому Оля осторожно приоткрыла дверь в коридор, чтобы лучик света хоть немного разогнал темноту. Да и, честно говоря, с ним не так страшно было. Она сама себе не хотела признаваться, но какое-то нехорошее предчувствие заставляла сжиматься ее сердце.

─ Может, на фиг? ─ дрожащим голосом спросила она.

Однако Таня и Наташа, похоже, были настроены серьезно. Их тени, искаженные и длинные, плясали на стене, руки подрагивали, лица в неярком свете казались белее простыни. За окном жалобно прокричала ночная птица, заставив всех вздрогнуть. Где-то вдалеке снова послышались шаркающие шаги. И в глубине души каждая из девочек на секунду представила себе этого шуршащего, картонного короля, бродящего в ночи между соснами «Бригантины» в ожидании приглашения. Таня резко выдохнула, покрепче сжала в руке мел и принялась чертить на полу пятиконечную звезду.

─ Готово! ─ кивнула она.

Звезда получилась кривоватая, но линии были хорошо видны. Оле почему-то показалось, что они слегка светятся. Девочка моргнула, и наваждение пропало. Она протянула руку, забрала у Таня пачку жвачек и, больше не сомневаясь, разложила пластинки возле нарисованной звезды – по одной возле каждого луча.

─ Жвачный король, приди! Жвачный король, приди! Жвачный король, приди! ─ тихо проговорили девочки и с тревогой посмотрели на Катю – не проснулась ли?

Катя глубоко вздохнула во сне и перевернулась на другой бок.

─ Дрыхнет! ─ хихикнула Таня. ─ Все, ложитесь! Я остаюсь караулить.

─ А почему ты? ─ прищурилась Наташа.

─ Вот почему! ─ Таня продемонстрировала запястье с маленькими часиками. ─ Как ты узнаешь, что полночь наступила? А у меня часы есть!

Аргумент был более, чем убедительный, поэтому Наташа и Оля больше не спорили и молча легли в свои кровати.

Время тянулось медленно, до полуночи оставалось еще минут сорок. Таня потерла глаза – спать хотелось сильно, глаза буквально слипались, веки словно налились свинцом. «Ну уж нет! ─ подумала она, осторожно слезла с кровати и поочередно подошла к кроватям соседок. Все спали. ─ Отлично!» Она нагнулась и быстро собрала с пола все жвачки.

─ Так я и знала! ─ ехидный голос Наташи заставил ее замереть на месте и медленно обернуться. ─ Жвачный король, значит, да? Молодец!

─ Ладно, ─ слегка смутилась Таня. ─ Раз ты меня спалила, давай делиться. Три мне, две тебе.

─ И еще половинку за молчание!

─ Жухала!

─ От жухалы слышу!

Таня, стараясь шуршать потише, открыла пачку, вытянула оттуда две пластинки, третью разделила пополам и протянула Наташе ее часть «добычи».

Сопя от возмущения, Таня и Наташа улеглись в кровати и отвернулись друг от друга. В палате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием спящей Кати и шуршанием целлофана под подушкой у Тани. Ритуал не состоялся, но добыча была поделена. Однако странное напряжение, какое бывает в воздухе перед грозой, и того, что что-то важное было нарушено, не покидало комнату. В воздухе пахло апельсинами, все сильнее и сильнее, а странные шаркающие шаги раздались под самым окном. Но девочки этого не слышали: все четверо спали глубоким сном.

─ Подъем, подъем, кто спит, того убьем! ─ чуть фальшиво Оля подпевала горну, игравшему команду «подъем». ─ На стеночку повесим и пенделя отвесим…

─ Девочки, подъем! ─ в дверь постучала Оксана и, не заглядывая в палату, быстро пошла по коридору дальше – будить остальных.

Катя села на кровати, свесила ноги и ойкнула, увидев на полу нарисованную мелом и уже чуть стертую звезду.

─ Что это? Тань! ─ она строго посмотрела на соседку. ─ Только не говори, что вы все-таки это сделали!

─ Ну… почти… ─ Таня опустила глаза в притворном раскаянии. ─ Я, правда, как лучше хотела… Жвачки твои стащила вечером… Извини, Кать!.. Я не нарочно…

─ Но… ─ Катя, не отрываясь смотрела на пол. ─ Сейчас их там нет! И линии смазанные… Выходит…

─ Выходит, что я ворона! И соня-засоня! ─ Таня покаянно сложила ладошки у груди. ─ Я осталась караулить и заснула. Не уследила… жвачный король пришел, а я спала уже… Правда, Кать, прости! Хочешь, я тебе вафли свои взамен отдам? И пять конфет еще?

─ То есть, ─ медленно проговорила Катя и посмотрела на Таню сияющими глазами. ─ Ты хочешь сказать, что Жвачный король приходил, но ты проспала и не покалечила его? Он просто ушел? Сам? ─ она вдруг засмеялась и захлопала в ладоши. ─ Вот и отлично! Выходит, с ним ничего не случилось! Не нужны мне твои вафли! И жвачек не жалко! Главное, что с королем все хорошо!

Она накинула халатик, схватила полотенце и, чуть ли не пританцовывая, убежала умываться. Оля, Таня и Наташа расхохотались издевательским смехом – ну что за наивная дурочка!

─ Стоп! ─ остановилась Оля. ─ А правда, жвачки-то где?

─ Я же говорю – проспала, ─ беспечно пожала плечами Таня.

─ То есть… король все-таки приходил?..

─ Ну приходил, ─ она тоже взяла полотенце. ─ Я же говорила – я хорошо знаю, как ритуал проводить. Конечно, он приходил! Только толку… жвачки-то тю-тю…

Таня тоже вышла, а Оля еще несколько минут сидела на кровати, не в силах справиться со страхом. Надо же… сработало… Она не заметила, как странно усмехается Наташа, надевая спортивный костюм. И лишь, когда она потрясла Олю за плечо, та очнулась:

─ А?

─ Бэ! ─ передразнила Наташа. ─ На зарядку пора!..

…Третий отряд лениво махал руками, повторяя движения за физруком. Утро было хмурым, пасмурным, собирался дождик.

─ Три круга вокруг корпуса! ─ скомандовал физрук и дунул в свисток.

Катя, Таня и Наташа бежали предпоследними, бегать они сосем не любили, полноватая Оля же отставала даже от них. Оставался последний поворот и финишная прямая. Физрук отвлекся, разговаривая с вожатой, и Оля, по лицу которой уже тек пот, решила «срезать» несколько метров, пробежав по газону. Однако стоило ей ступить на траву, как она, громко вскрикнув, упала и схватилась за ногу.

Ее подружки, остановившись, бросились к ней и остолбенели. Из резиновой подошвы ее ботинка торчал крупный осколок прозрачного стекла, на котором сохранился даже кусочек этикетки, а брезентовый верх обуви уже окрашивался в темно-бордовый цвет.

Подбежавшие на крик Оксана и физрук попытались поднять девочку и поставить на ноги, но она со стоном упала обратно: когда стекло, пронзило подошву и вошло глубоко в пятку, Оля упала так неловко, что вывихнула и вторую ногу. Идти она не могла. Вожатая побледнела, видимо, собираясь упасть в обморок, а физрук, не обращая внимания на детей, выдал длинную непечатную тираду и подхватил Олю на руки.

─ В изолятор! ─ крикнул он прямо в лицо Оксане. ─ Живо! Беги, зови медсестру! Пусть навстречу идет!

Таня, Наташа и Катя, остолбенев наблюдали за развитием этой сцены. В тот момент, когда физрук взял девочку на руки, ее ботинок с так и торчащим осколком взметнулся вверх, и Катя успела увидеть на обрывке этикетки буквы «ТА» на черно-бело-оранжевом фоне. «Фанта?» - сама не зная, почему, подумала она и побежала следом за взрослыми – вдруг потребуется какая-нибудь помощь.

Олю оставили в изоляторе до вечера, предупредив, что и ночевать, скорее всего, она останется там. Рана на пятке была небольшой, но очень глубокой, да и вывихнутая лодыжка сильно опухла. Ходить девочка не могла.

Удрученные таким известием, соседки нехотя сходили на полдник, выпили по стакану шиповника и съели булочку, посыпанную сахаром. На столе остались четыре апельсина, и Катя, посмотрев на них, почему-то вздрогнула.

─ Я не буду, ─ сказала она. ─ Если хотите, ешьте мой!

─ О, класс! ─ Наташа с готовностью схватила оба апельсина – свой и Катин – и прижала к себе. ─ Хоть килограмм могу съесть! Обожаю просто!

Катя только слабо улыбнулась и напомнила, что тут еще и порция Оли есть, неплохо бы ей отнести.

─ Да брось! ─ Наташа уже запихнула два апельсина в карманы кофты и потянулась за третьим. ─ Ей в изоляторе дадут. Все, пойдемте! Я сегодня на выжигание пойду.

─ Я с тобой! ─ Таня поднялась из-за стола.

─ А я, пожалуй, до изолятора прогуляюсь, Олю навещу. А потом в библиотеку. Что-то настроения совсем нет.

─ Давай! Только не засиживайся! Ужин сегодня на полчаса раньше будет, потом «Пиратов двадцатого века показывать будут». Не опоздай!..

Девчонки разошлись в разные стороны и не виделись до самого ужина, а перед киносеансом Катя рассказала, что Оле уже лучше, и она передает всем привет. Обещают, что завтра к обеду ее выпишут.

Фильм был захватывающим, очень напряженным, а актер, играющий главную роль – настоящим красавчиком, и девочки на полтора часа забыли обо всем на свете, следя за приключениями отважных героев. В корпус они шли, обсуждая фильм, и на этот раз заснули очень быстро, почти сразу после отбоя.

На следующее утро, когда горн протрубил подъем, Наташа не вскочила с кровати, как обычно, а тихо застонала. Ее ноги до колен, покрывшись какой-то странной сыпью, распухли и горели огнем, будто их кто-то долго и методично скоблил наждачной бумагой. Кожа была красной и воспаленной.

─ И сколько же апельсинов ты съела, милочка моя? ─ насмешливо спросила вызванная Оксаной медсестра, указывая на кожуру, лежащую на тумбочке.

─ Т-три, ─ чуть заикнувшись, ответила Наташа. ─ Но у меня никогда не бывает диатеза! Вообще никогда! Хоть килограмм съем!

─ Ну да, ну да. Верю. Но, вообще-то, странно… Место какое-то нетипичное… Ноги… Да, я такого даже не видела раньше… Говоришь, аллергии нет? Может, тогда другое что-то? Давай-ка в изолятор на всякий случай!..

Наташа кое-как сползла с кровати и охнула. Если стоять она могла, то идти было совершенно невозможно. Ноги не гнулись.

Пробормотав что-то про «скорую помощь», медсестра спешно вышла из палаты.

Уже через полчаса Катя и Таня смотрели, как их подружку несут на носилках и загружают в машину «скорой помощи». По обеспокоенным и растерянным лицам врачей они поняли, что дело тут гораздо серьезнее аллергии на апельсины.

«Апельсины, ─ крутилось в голове Кати. ─ Апельсины… Причем тут они? И почему мне кажется, что они как-то связаны и с этой внезапной болезнью, и с травмой Оли?.. Да ну, ерунда! Этого просто не может быть!..»

─ Так, Катя, Таня! ─ на Оксану было страшно смотреть, такой бледной и испуганной она выглядела. Шутка ли – двое больных за сутки! ─ Я понимаю, что вы переживаете за подруг. Я тоже за них переживаю. Но сегодня наш отряд идет в бассейн сразу после завтрака, так что давайте, собирайтесь! Вам же нравится бассейн? ─ и, не дожидаясь ответа, она вышла из палаты.

Катя с ногами забралась на кровать. Была бы ее воля, она бы сейчас забралась под одеяло и накрылась бы с головой. Настроение было – хуже некуда. Жалко девчонок и почему-то очень страшно. Она и сама не могла понять, чего именно боится, что вызывает в ней такую тревогу, что хочется схватить ручку и написать родителям: «Заберите меня отсюда! Пожалуйста!..» Но она прекрасно знала, что этого не будет. До конца смены осталось полторы недели, а письмо будет идти около недели. Да и в эти выходные родители не приедут. Приходилось ждать неизвестно чего, сходя с ума от страха.

С другой стороны… Вода всегда помогала Кате забыть о тревогах, заставляя тратить все силы так, что на рефлексию их просто не оставалось.

─ Оксана права, ─ со вздохом сказала она и поднялась. ─ Давай собираться.

Таня не отвечала. Она сидела на кровати, подобрав под себя ноги и кусала большой палец. Ее глаза были расширенными от… страха? Но чего она боится?

─ Эй! ─ осторожно позвала Катя.

Таня вскинулась:

─ Что? А, бассейн! Да-да! Давай собираться. Я сегодня хочу с бортика попрыгать.

Катя оказалась права – в бассейне ей стало легче, все дурные мысли отступили. Вода приятно охлаждала разгоряченное тело. Девочка уверенно плыла по дорожке, чуть снисходительно глядя на ребят, не умеющих плавать, которые прыгали в «лягушатнике», в мелкой части бассейна. Таня, кажется, тоже совершенно пришла в себя. Она уже три года занималась плаванием в секции, и подготовка у нее была гораздо лучше, чем у всех остальных. Именно поэтому физрук ей одной разрешал не просто бултыхаться, а нырять, прыгая с бортика.

Таня отошла к стене и помахала рукой Кате. «С разбега прыгнет,» - подумала Катя. И правда – Таня разбежалась, и уже была готова оттолкнуться от бортика, как вдруг поскользнулась, и со всего маха упала на мокрый кафель, ударившись спиной.

Когда перепуганные дети и взрослые подбежали к ней, девочка была в сознании.

─ Я не чувствую ног, ─ шептала она. ─ Я совсем не чувствую ног…

─ Кто посмел принести сюда апельсин? ─ заметался под стеклянным куполом грозный крик физрука.

Мужчина наклонился и поднял кусок апельсиновой кожуры, лежавшей на полу, рядом с Таней. Похоже, именно на ней девочка и поскользнулась.

Катя замерла, и ее мир сузился до этого оранжевого пятна на мокром кафеле. Она поняла всё. Апельсины! «Фанта» – апельсиновый напиток! Это не было совпадением. Это был расчет. Точный, безжалостный и идеально исполненный. Жвачный Король взимал свою последнюю плату. У Оли – стопы, у Наташи – колени, а у Тани… Похоже, у Тани он забрал возможность ходить. Он забрал у нее детство.

И пока взрослые суетились вокруг Тани, Катя подняла глаза к стеклянному куполу. На самом его краю, в тени, ей показалось, она увидела на мгновение маленькую, плоскую фигурку в остроконечном колпаке. Она сидела, свесив картонные ножки, и жевала. А потом исчезла, оставив после себя лишь сладко-горький и невыносимый запах апельсинов.

«А я? – с каким-то равнодушием думала Катя, глядя, как и вторую подругу увозит скорая, истошно завывая сиреной. ─ Что он сделает мне? Убьет?..» Она медленно дошла до корпуса, ничего не видя и не слыша вокруг. Дверь в палату открылась с каким-то странным скрипом, но Катя и на это не обратила внимания. Она без сил опустилась на свою кровать, ее расфокусированный взгляд скользнул по пустым кроватям соседок и вернулся к тумбочке. Но что это? Сверху, так, чтобы сразу было заметно, лежало четыре пачки апельсиновых жвачек – ровно таких, как та, с которой все началось два дня назад.

«Ну да! ─ подумала Катя. ─ Все правильно. Я не участвовала в ритуале. Я была против. И жвачку у меня украли, я не хотела ее отдавать. Получается, Жвачный король наградил нас всех, как посчитал нужным.»

Она снова посмотрела на оранжевые пачки и вдруг начала хохотать – громко, истерично, так, что никак не могла остановиться, даже когда из ее глаз потекли слезы. Даже когда испуганная Оксана, которую позвали ребята, плеснула ей в лицо холодной воды. Катя хохотала, и только одна мысль билась в ее голове: «Я больше никогда не буду есть апельсины и жевать жвачки. Никогда. Никогда. Никогда…».