Игра †

Уютный зимний вечер. Крупные снежинки танцуют за окном, трещат дрова в камине. С улицы доносятся детские голоса — во дворе замка братья и сестры юного лорда играют в снежки. А сам мальчик, простуженный, страдая от жара и лихорадки, лежит в постели с компрессом на горле.

Это господский сын, юный наследник. Он слушает старую сказку, время от времени проваливаясь в странный, полубредовый сон. Размеренно журчит голос старой няньки.

• \* *

Давным-давно это было, да и было ли вообще, одни боги ведают. У тогдашнего лорда Винтерфелла и Хранителя Севера было двое сыновей. Младшего звали Брандоном, но речь пойдет о старшем, чье страшное имя стерлось из памяти людей. Рассказывают за Стеной, что будто бы имя то было Крампус. А по эту сторону Стены такую память оставил он по себе, что не только сыновей так больше не называли, но и не произносили с тех пор никогда то проклятое имя!

Нрава он был буйного, непокорного. Всем наделили его боги сполна, во всем был первый — что коней объезжать, что песни петь, что на мечах биться, что женщин любить. И так он был собой пригож, что каждая из них за счастье считала его приголубить. Да только была в его сердце одна трещина, одна слабость: не знал он ничего слаще игры в кости. Забывал тогда и песни, и коней… ни лязг меча, ни ласки красавицы — ничто не могло отвлечь его, когда состязался он с судьбой, бросая кости. И уж если начнет играть — ставит всё, что на нем, чем владеет, и до чего рука дотягивается. И до поры был он счастлив в игре: если и проиграет что — непременно потом втрое отыграется.

Гордился своим сыном старый лорд, что похож был на кряжистое чардрево. Уже отовился он сойти в могилу и передать Север старшему сыну, а младшему завет дал — во всём старшего слушаться и не перечить.

И вот сосватали старшему брату невесту, соседскую дочку, девицу рода знатного и красавицу писаную. Ударили по рукам, шло дело к свадьбе. И всё бы закончилось счастливо, не влюбись в девушку младший брат. Так его любовь скрутила, что перед самой свадьбой не выдержал Брандон — вызвал старшего брата судьбу на костях испытать. А на кон поставил лучшего коня своего против девицы. Тут бы и отказаться Крампусу, но только уж очень горд и самолюбив он был, да и в счастье свое игрецкое слишком верил. Девушка была при том; плача, просила она жениха не топтать ее любовь, не дать совершиться ее позору. Были друзья и родичи, да только чем больше они увещевали, тем одержимее становились братья.

В первый раз в жизни отвернулась удача от старшего брата, младшему потрафила. Вот так и вышло, что проиграл Крампус свою невесту. Узнав о том, разгневался старый лорд, почернел лицом и молвил:

— Раз так мало ты ценишь мое честное слово и право первородства, что рука твоя поднялась на невесту играть — быть посему! И невеста твоя, и земли отныне перейдут к твоему младшему брату. А ты не сын мне более, и моей волей приказываю тебе отправляться на Стену и до конца твоих дней исполнять там свой долг, защищая царство живых.

Только рассмеялся в ответ старший сын: не таков он был, чтобы, сделавши, жалеть, плакать да прощения просить! Взлетел в седло, ударил шпорами, только его и видели.

У Твердыни Ночи принес он обеты старым богам, преклонив колено у чардрева, и приняли боги обеты, и благоволили ему. Стал он и в Дозоре лучшим, ибо уж таков был этот человек — что бы ни делал, делал это лучше всех. Служил честно, истово, себя не жалел, о товарищах заботился, а те в нем души не чаяли. Никто не знал, что дал он себе страшный зарок, смертельную клятву — пока жив, игральных костей больше не касаться, судьбу не испытывать. Много лет был он той клятве верен, а чего ему это стоило — о том знал только он сам, да никому не рассказывал. Вот пришло время, когда умер прежний Лорд-командующий Ночного Дозора, и выбрали названные братья, все как один, Крампуса своим командиром, тринадцатым, стало быть, Лордом-командующим…

Задремал мальчик под размеренный голос няни и вот уже видит себя во сне Крампусом.

…Он вошел в комнату покойного Лорда-командующего — в первый раз как к себе. Кругом еще царил дух старика: на стене висел пергамент с картой Вестероса и Эссоса, на полу согревала ступни громадная медвежья шкура. Грубо сколоченный стол, такой же стул… Да, прежний хозяин был аскетом и не ценил роскоши. Вдруг взгляд его упал на тяжелый, окованный железом сундук. Интересно, что хранил в нем старый хрыч… Какие-то письма, огниво… боги, деревянная игрушка! Искусно вырезано… память о доме? О! ИГРАЛЬНЫЕ КОСТИ.

Рука его отдернулась, будто ошпаренная. Нервно хохотнул, зачем-то оглянулся. Никого нет, никто не видит. А кто может увидеть? Кто уличит, кроме меня самого, ведь клятву я дал СЕБЕ. Сам дал, сам и обратно взять могу. Нет, не возьму, конечно, но ведь могу? Кто помешает мне, кто запретит? Нет хозяев надо мной! Был отец, да где он, каменная статуя в крипте.

Тень отца злила, смутно напоминала о том, что хотелось забыть. Он не любил вспоминать то, к чему нет возврата. Отрезано и отрезано.

Глаза невольно вернулись к белым костяшкам в сундуке. Он погла-а-а-адил их взглядом. Даже не прикасаясь, отчетливо почувствовал ладонями их прохладную поверхность. Облизнул губы, усмехнулся краем рта. Что я, в самом деле, так волнуюсь? Чем они навредят мне, здесь, на краю света? Это всего лишь маленькие костяные кубики с точками, что ж я боюсь их? Смех, да и только. И не боюсь я ничего, вот возьму сейчас — да и в огонь! А зачем же в огонь, если они не опасны? Оставлю их на дне сундука, пусть валяются следующую сотню лет.

Скоро он понял, что не сможет спать, зная, ЧТО лежит на дне проклятого сундука. Какое-то время сидел на полу рядом с сундуком, потом начал плакать, потом ходил взад-вперед, меряя шагами комнату. Это просто испытание, которое надо выдержать. Без этого мне не пойти дальше… Мне НАДО взять их. Просто взять, подержать в руках, убедиться, что я не раб их, да и отложить навсегда. Уговорив себя так, он бросился к сундуку и судорожным, жадным движением схватил заветные кубики. Почувствовал привычную тяжесть в ладонях и аж застонал от постыдного наслаждения. Безумно расхохотался и сказал вслух то, о чем пело, ликуя, сердце:

— Сейчас я бы душу свою отдал, чтоб сыграть! Чтоб померяться удачей с судьбою!

В то же мгновение раздался громкий стук…

Вздрогнув от этого стука, мальчик просыпается и слышит голос няни, которая продолжает свой рассказ.

…Сердце его похолодело, но храбрец отогнал от себя дурные предчувствия. И сам, своей рукой, впустил к себе гостя. Тот был не низок, не высок, не толст, однако ж и не строен. Хотел было Крампус спросить его, как проник он в Твердыню Ночи, не перебудив караула, и что ему надобно… но будто язык отнялся у него! И стал он странно ленив, руки и ноги вроде как чугуном налились. Видел и слышал все словно через пелену, и не было сил гостя допрашивать, а хотелось только слушать его и подчиняться. Сели они за стол, а кости на столе лежат. Смотрит на пришельца Крампус и в неверном свете свечи вдруг видит, что тот всё меняется, будто не из плоти и крови, а из текучей воды сделан. Вот черноглаз и усат, а вот смотрит пристально прямо в душу громадными синими очами. Вот высок и могуч, как дуб, а в следующий миг хихикает перед тобою невысокий щуплый человечишко…

Озноб пробрал его до костей: морочит меня проклятый, чтоб его… А тот все посмеивается про себя, да и говорит:

— Что же, кинем мы кости три раза, испытаем судьбу. Чтобы знал ты: судьба не только над людьми, она и над богами стоит, ничего нет ее выше. Если твой выигрыш будет, проси, что хочешь, ибо ты уже понял, кто я.

— А что же мне поставить на кон? — молвит, через силу двигая тяжелым языком, Крампус.

— Да ведь ты поставил уже, — заливается хохотом гость. — Поставил, уже не переставить!

И выпала судьба так: в первый раз выиграл Крампус, а во второй — странный посетитель.

И снова проваливается мальчик в страшный сон.

…На лбу выступила испарина, он лихорадочно дышал, бросало то в жар, то в холод. Все тело била предательская дрожь, безумная гримаса исказила лицо, руки вспотели; он больше не владел собой. Взял кости, произнес было первые слова молитвы, но чуть не проглотил язык от ужаса: гость стал огромен! Над ним возвышалась гигантская черная тень, и тем была она страшнее, что не имела ничего общего с человеком… Неназываемый погрозил ему пальцем и покачал укоризненно рогатой головой. Крампус обреченно раскрыл ладонь, и кости упали.

Пятёрка и шестёрка! Он услышал чей-то истерический визгливый смешок и только потом понял, что это смеётся он сам. Посетитель, казалось, уменьшился и сконфузился, лицо его, вновь став человеческим, отразило недоверие, страх и досаду. А потом снова неуловимо изменилось. И вот страшный древний бог взял костяшки в обе ладони, похабно ухмыляясь, потряс их над ухом и выбросил.

Крампус наблюдал, как медленно, словно время вдруг стало вязким и тягучим, летит, разворачивается гранями и кувыркается в воздухе его судьба. Наконец кости ударились о стол с грохотом, потрясшим всю крепость. Или это кровь грохотала у него в ушах? Две шестёрки! В это невозможно было поверить… он оцепенел, сидя за столом, и слышал лишь жуткий хохот противника…

Мальчик просыпается!... Он весь дрожит от этого хохота, но храбро слушает, что же будет дальше.

…Очнулся, стало быть, Лорд-командующий уже под утро, а гостя и след простыл. А может, и не было никого, привиделось все, примерещилось, во сне дурном приснилось? Поплевал он через левое плечо и пошел на Стену, караулы проверять. Стоит на Стене, вниз поглядывает, а сам радуется, что морок давешний сном оказался. Глядь, внизу идёт кто-то. Да не идёт, а будто плывёт над снегом, в снег тот не проваливаясь. Вроде как женщина. И сильно-сильно забилось сердце в груди его. Приказал он стражам открыть ворота, да и пошёл ей навстречу… Удивительной, чарующей, нечеловеческой красотой отмечена была та женщина, будто сделанная изо льда. Протянула она к нему свои белые руки, и вмиг забыв обеты, он прижал к себе холодное тело, зарылся лицом в снежную грудь. Она запрокинула голову и улыбнулась. Во рту вместо зубов были острые ледяные иголки.

• \* *

Поздняя ночь. Старая нянька дремлет в своем кресле. Уютно потрескивает камин. Голоса во дворе замолкли.

Мальчик крепко спит, а его потная ручонка сжимает пару старых, истёршихся от времени игральных костей…

…За морозным окном бесшумно промелькнула белая тень… БУ!!!

[Категория:Зима]]