Зелёный фургон
Где-то в далёком детстве со мной произошла история, пережить которую я не пожелаю даже злейшему врагу. Я вспоминаю её до сих пор, ведь произошедшее наложило огромный отпечаток на всю мою жизнь.
Это было летом 1986 года. Мне тогда было восемь лет. Я жил в хрущёвском доме и не знал никаких бед. У меня была полная семья и даже братик, который был старше меня на семь лет. Каждый раз, выходя на улицу с мамой (друзей у меня не было), я замечал рядом с нашим домом зелёный фургон. Он всегда стоял на одном и том же месте, словно им никогда не пользовались; казалось, он был там лишь для вида или же попросту заброшен.
Проходя мимо, я по детскому любопытству всегда задавался вопросом, что же находится внутри.
В тот роковой вечер мама отправила меня в магазин за молоком, разрешив купить пачку чипсов — это я хорошо запомнил. Выйдя на улицу, я заметил всё тот же фургон зелёного цвета на своём месте. Но было одно отличие: он был открыт. Однако внутри было настолько темно, что издалека я не мог разглядеть его содержимого. Моё любопытство, которое и сыграло в этой истории одну из главных ролей, взяло верх над рассудком, и я направился к этому проклятому фургону.
Заглянув внутрь, я... Нет. Это тяжело описать. Внутри фургона не было ничего, кроме... стен. Стены были полностью покрыты человеческой кожей. Кое-где даже остались волосы — по-видимому, тот, кто создавал этот «шедевр», забыл или просто не захотел их срезать.
А дальше что-то тяжёлое обрушилось на мою голову, и я отключился.
Я очнулся в каком-то подвальном помещении, полном таких же детей, как и я. Все мы были прикованы цепями к стенам. Я попытался вырваться, но мои попытки были тщетны.
Спустя время начался ад. В комнату вошёл тот мерзавец в чёрной балаклаве. Освободив от цепей первого ребёнка, он схватил его и потащил в центр комнаты. Этот урод не увёл его в отдельную комнату, чтобы творить свои зверства. Нет... Он хотел, чтобы мы всё видели.
В руках у урода в маске была кувалда. Первое, что он сделал, — сломал тому парню ноги, потом руки. И, наконец, последний удар, самый мощный, пришёлся на спину. Крик стоял на весь подвал. И даже после того, как урод стал рвать ему кожу, срезать скальп и просто отдирать куски плоти, мальчик не переставал кричать что есть мочи, пока наконец не умер.
Закончив, урод швырнул тело, полностью лишённое кожи, в пустующий угол комнаты и ненадолго вышел. Все были в ужасе: кричали, пытались вырваться, один парень даже вывернул себе кисть. Все были в панике. Кроме меня. Я пребывал в настоящем оцепенении; крик застрял где-то в горле, что-то мешало ему вырваться.
Потом он вернулся и, схватив следующего мальчика, попытался швырнуть его об пол, но тот оказался бойким и укусил его за руку. Урод вскрикнул. Вскрикнул так громко и резко, что меня самого передёрнуло. Разозлившись, урод всё же швырнул парня об пол, выбив ему несколько зубов, а потом, достав свой мясницкий нож, вогнал его прямо в глаз ребёнку и провернул на 180 градусов, видимо, получая от этого настоящее удовольствие. Сняв с него кожу, урод удалился. Потом он возвращался снова, и всё повторялось.
«И что потом?» — спросите вы меня. Возможно, я как-то выбрался, раз рассказываю эту историю? Смог спастись? Нет. Меня убили. Мучительно.
21 июля 1986 года меня убили там, где я сам не знал. Тот, кого я сам не знал. И за что — чего я сам не знал. Я очень скучаю по своей семье, но время назад не отмотать. Так что же произошло потом? Я прокручиваю это воспоминание тысячи раз, будто находясь в своём персональном аду. Я уже никогда не увижу маму, никогда не увижу своего годовалого братика, а лишь буду вновь и вновь видеть урода, сдирающего кожу с одних и тех же детей.