Create Next App

В роли страшилки эта история Н астолько П лоха, Ч то Д аже Х ороша. Хотя она и пытается казаться страшной, её истинная цель отнюдь не в запугивании.

В официальных отчетах вы об этом не прочитаете. Эта история передается как народная сказка, из уст в уста. Ну а я, как непосредственно знакомый с ее участником, рискну записать и передать ее вам, дорогие читатели.

Утро выдалось морозным. Пошатываясь после вчерашнего застолья, прапорщик Печенкин спешил на утреннее построение. Идти было недалеко - автобус останавливался в каких-то ста метрах от дома. От офицеров на остановке Печенкин узнал о прибытии в часть делегации ООН. И какого черта им не отдыхается в выходные? И ведь обязательно пойдут к нему, Печенкину, на склад, и найдут недостачу сапог. А где их взять прапору, когда тащат майоры и подполковники?

В поганом состоянии души Печенкин отстоял построение, после чего отправился к себе на склад. Солдат встретил его прибытие непривычно громким объявлением:

- Тарьщ прапорщик, вас вызывают в штаб!

- Ты ничего не попутал, боец? - расстегивая бушлат, прорычал прапор. - кто вызывал?

- Никак нет, тарьщ прапорщик! Вызывал полковник Семеренко!

Печенкин выругался, закурил, прикинул в уме наказание за растрату, после чего неспеша отправился к зданию штаба воинской части.

- А вот и наш товарищ прапорщик! - Семеренко был необычно вежлив и явно радовался прибытию Печенкина, - Садитесь за стол, сейчас мы с коллегами введем вас в курс дела.

Полковник улыбался и говорил, размахивал руками и показывал карты, люди в иностранной форме за столом кивали, а Печенкин клевал носом, так что не уловил ни слова, кроме того, что его направляют охранять какое-то чудо-юдо за границей, и командировочные будут выплачивать валютой. Сборы были короткими, жена провожала его, сжав губы в ниточку, дети испуганно глазели молча...

ИЛ-76 катился по рулежной дорожке заледеневшего Н***ска, а Печенкин сидел в грузовом отсеке и думал о семье. Впервые он за годы службы окажется так далеко от дома. А как там Машутка? А Саня? Закончат ли четверть без отцовского подзатыльника? Да и Ирка, жена, вставала перед глазами на каждой кочке, сверлила немым укором... Печенкин достал фляжку с массандрой, отхлебнул и прикрыл глаза.

От резкого удара о бетон ВПП прапорщик проснулся, испуганно оглядываясь. ИЛ катился по залитой солнцем полосе, через запотевший иллюминатор Печенкин видел лишь ослепительный песок и редкие невысокие растения, которые язык не повернется назвать зеленью. "Ну бл\* приплыли", - подумал прапор и одним махом допил содержимое фляги.

Советская полевая форма моментально раскалилась под палящим солнцем. Все местные на аэродроме носили гораздо более светлую форму и явно меньше страдали от жары. Возможно, они не испытывали такого же похмелья, как Печенкин, но прапор держался строго как мог. Как только он пошатываясь ступил на бетон аэродрома, к нему тут же подбежал смуглый усатый юноша и на ломаном русском объяснил, что нужно подождать машину, за ним, Печенкиным, скоро приедут. "Вот это почести" - вырвалось у прапора, а в это же время мозг под фуражкой уже работал похлеще суперкомпьютера, о котором Печенкин читал в журнале "Наука и жизнь". Бегло осмотревшись, прапор заметил через несколько стоянок от ИЛа группу советских МиГов, вокруг которых суетились люди. Вроде наши. Быстро прикинув что-то в уме, прапор стремительным шагом направился в сторону истребителей...

Через несколько минут техники МиГов, кряхтя и матерясь, тащили с борта ИЛ-76 в свой домик большой зеленый ящик, а довольный прапор степенно шел от истребителей с двумя полными канистрами. Ручьи пота едва не смыли с его головы фуражку, но своя ноша, как известно, не тянет, правда?

Белый Land Rover с большими синими буквами UN мчался по пустыне, поднимая за собой облако пыли до небес. На переднем сиденье рядом с молчаливым темнокожим водителем расположился улыбчивый переводчик, который всю дорогу вводил Печенкина в курс дела, разбавляя повествование странными шутками.

- Господин прапорщик, любая фото и видеосъемка на объекте запрещена, если будете чик-чик, вас будут вжик-вжик, понимаете? - зубоскалил переводчик, - Ваши советские командиры считают что вы специалист по охране секретных объектов, мы надеемся, что вы поможете нам сделать охрану нашего секретного объекта идеальной, господин прапорщик!

- Товарищ, - процедил сквозь зубы Печенкин. От белоснежных зубов переводчика и тряски его тошнило.

- Что вы сказали? А, не важно! На объекте 5 уровней доступа. Пятый - это ученые, лучшие умы! В опасные зоны им заходить нельзя, они только анализируют данные. Четвертый - это ученые пожиже и командир группы охраны. Они планируют эксперименты и обеспечивают безопасность. Третий - это исполнители экспериментов и бойцы группы охраны, тут всё понятно? - Печенкин кивнул, - Они все носят пропуск на груди, так что вы не перепутаете. Второй уровень, как бы вам объяснить... Это как ваши советские солдаты. Командиры их кидают в бой, чтобы они все там умерли! - переводчик рассмеялся.

"Влупить бы тебе между глаз, выблядок белогвардейский" - промелькнуло в голове у прапора. И откуда только такие мысли? Никогда не был пламенным патриотом, на партсобраниях спал, в партию не стремился, а вот поди ж ты, оказался за границей - сразу за Родину обидно стало... И ведь мечтал долгими морозными ночами улететь из Сибири в Париж или Монте-Карло, но вот никак не ожидал, что иностранцы окажутся такими неприятными. Прапор помрачнел и отвернулся от белоснежных зубов.

- Ну и первый - это обслуга из местных, ничего интересного, повара, уборщики, водители. Они вообще не знают, что тут творится. У вас будет третий уровень допуска, двести сотрудников в подчинении и неограниченный доступ к нашим военным игрушкам. Мы ждем от вас советского чуда, господин прапорщик. Вот, возьмите папку, посмотрите, что вы будете охранять, - переводчик протянул картонный конверт.

Печенкин пробежал глазами по диагонали страницы. Из текста следовало, что придется охранять от побега какого-то живучего и очень злобного крокодила. Прапорщик отбросил конверт на сиденье, откинул голову и закрыл глаза.

- Долго еще ехать?

- Минут двадцать. Зона безопасности - сто километров от ближайшего жилья, - ответил переводчик.

Объект оказался похож на немецкий ДЗОТ, только с круговой обороной. Невероятно толстые бетонные стены, огневые точки снаружи и внутри, стальные ворота, словно в ядерном бомбоубежище. Всё это производило гнетущее впечатление, будто Печенкину выдали билет в один конец.

- Господин прапорщик, а где ваш багаж? Здесь только портфель и две канистры жидкости!

- Это всё что нужно, - буркнул Печенкин, выходя из машины. Несите ко мне в комнату, это для опытов.

На следующий день показали крокодила. Через многометровое бронированное стекло было сложно что-то рассмотреть, но рептилия показалась прапорщику подозрительно большой. Да, она неподвижно плавала в своей мутной желто-зеленого цвета воде, казалась абсолютно мертвой, но в то же время от нее чувствовалась страшная угроза. Тогда же, случайно задев плечом какого-то плюгавого очкарика с пропуском 5 уровня, Печенкин через переводчика узнал, что контора эта называется SCP, от английских Secure, Contain, Protect. Печенкин учил английский в школе, поэтому перевел аббревиатуру сам: "Обезопасить, сдержать, защитить". Всё встало на свои места, крокодила нужно уничтожить, но иностранцы не знают, как. Пока прапор бродил по бесконечным лабиринтам объекта, погруженный в мысли о рептилии, жене и запивоне для спирта, переводчик куда-то пропал. Печенкин сунулся в одну дверь - закрыто. В соседнюю - закрыто. Спустя некоторое время, он увидел, как навстречу ему по коридору идет старик в белом халате, мурлыча под нос что-то по-русски.

- Товарищ ученый! - обратился к незнакомцу Печенкин.

- Ааа, вы наш новый инспектор по безопасности? Меня зовут профессор Дзержинский, - просиял старичок, схватив руку прапорщика в страстном рукопожатии. - Как вам наш объект? Что думаете делать?

- Печенкин, прапорщик, - сухо представился прапор. - Вы не могли бы проводить меня в мою комнату, а то я немного заблудился. Там всё и обсудим. Только захватите, пожалуйста, что-нибудь поесть, товарищ профессор...

Обсуждение в комнате прапорщика закончилось под утро. Первая фляга заметно опустела, профессор Дзержинский, не в силах стоять на ногах, сидел на полу и тонким голосом тянул старинный романс. Печенкин, предусмотрительно отключив датчик дыма в комнате, задумчиво слушал профессора и пытался сфокусировать взгляд на тлеющей в руке сигарете. Взгляд не фокусировался.

- Что ж, товарищ профессор, предлагаю спать. Завтра приступим к этому вашему Эс-Це-Пе, - с этими словами прапор ткнул окурок в банку консервированного анчоуса и упал на кровать.

Утро было тяжелым. Печенкин, едва поднявшись, запнулся о что-то большое. Это был профессор, яростно храпевший на полу под одеялом. Одеяло он, видимо, спер у Печенкина где-то посреди ночи, ну да и черт с ним, пусть спит. На часах было 07:30 местного времени. Прапор наспех привел себя в порядок в ванной, наполнил фляжку из канистры, оделся по форме и позвонил переводчику по внутренней связи.

- Это прапорщик Печенкин. Сопроводите меня к моим подчиненным, мы начинаем работу немедленно.

Сонный переводчик что-то лепетал на смеси русского и французского, беспрестанно зевая. Печенкин, стараясь не дышать, твердой походкой шел рядом. Сейчас он подметил странную вещь - практически все встреченные ими сотрудники имели пропуск 5 уровня, шли неспеша со стаканчиками кофе и беззаботно общались друг с другом. Никаких исполнителей Печенкин так и не встретил. "Бардак похлеще нашего," - подумал он, - "Десять командиров на одного бойца".

Наконец, пришли. Две сотни чернокожих молодых ребят в оранжевой робе с потухшими глазами встали, когда переводчик на непонятном языке прокричал им что-то и указал на прапора.

- Слышь, а они по-русски-то понимают?

- Вот вы и узнайте. А мне пора! - переводчик омерзительно улыбнулся и скрылся за дверью.

Печенкин вздохнул и принялся устанавливать связь с интернациональной бригадой. Он чувствовал себя Робинзоном в окружении двухсот Пятниц, но у Печенкина было огромное преимущество перед Крузо - блокнот, ручка, неограниченное количество подзатыльников и огромный опыт работы с людьми. К обеду двести человек были разбиты на две роты, в каждой из которых было 5 взводов по 2 отделения. Общение посредством блокнота было налажено. Прапор изложил свое распоряжение, и его маленький батальон забегал, зашуршал, план Печенкина на глазах превращался в реальность. Ему оставалось лишь хлебать из фляжки и помогать на особо ответственных участках. Когда прапор обессилел, а его фляжка опустела, парни в оранжевых комбинезонах осторожно отнесли его в комнату, тихо прикрыв за собой дверь.

На следующее утро Печенкин был готов. Камера бассейна, где плавала рептилия, была украшена тремя бетонными плитами. Их поверхности сверкали острым металлом, а рядом с люком для входа человек в костюме химзащиты стоял наготове, держа на плече пулемет. Как только рептилия осела на дно в опустевшем бассейне, открылась дверь. Облаченный в химзащиту человек выпустил по рептилии короткую очередь, и, немного пошатываясь, проорал:

- Проснись, ты обосрался!

- А я и не сплю, - как будто отовсюду ответили стены, пол и потолок, жуткая рептилия кинулась в атаку.

- Раз, два, три, четыре... - считал про себя мигом вспотевший от страха Печенкин. - Пять!

Дверь захлопнулась. Жуткая пасть этого крокодила потом еще долго приходила к прапору во сне, но каждый раз он успевал захлопнуть дверь.

Тяжелая туша рептилии протащилась по забетонированным штык-ножам, превратив свое брюхо в полоски кожи. Сработал замедлитель противотанковой мины. Сработал замедлитель кумулятивного заряда. Сработал замедлитель [удалено по приказу президиума ВС СССР]. Тело рептилии разорвало на части, а потом невыносимо яркое голубое пламя залило комнату. Было слышно, что крокодил еще жив и сопротивляется, но тут сработали замедлители на левой плите. Затем на правой. Печенкин лежал на спине за дверью и слушал вой и грохот, обхватив лицо руками. Костюм химической защиты плавился и обжигал тело. Рептилия издавала немыслимые звуки, била в стены, но вскоре затихла.

Парни из первой роты Печенкина вскрыли дверь. Внутри бассейна не было буквально ничего - только оплавленный бетон, оплавленная сталь и черные тени на стенах. Уже много позже Печенкину неофициально сообщат, что там нашли недогоревшие остатки зубов рептилии.

Когда прапорщик вышел из зоны эксперимента, к нему тут же кинулся какой-то седой мужичок в белом халате. Он принялся дергать Печенкина за лацканы и что-то орать, брызгая слюной и бешено вращая глазами. Переводчик оказался тут как тут.

- Как вы посмели это сделать? Почему вы не согласовали ваши планы со мной? Я сотру вас в порошок! Вы скотина! - сдерживая смех, монотонно вещал переводчик, не забывая скалить зубы. Печенкин опешил и растерялся.

- Вы уничтожили один из самых ценных объектов Фонда!!! Вы убили его!

- Извините, - прапорщик вежливо отодвинул от себя взбесившегося ученого. - Я думал, мы охраняем от них человечество...

- Мы охраняем ИХ, тупая ты советская свинья, при чем тут...

Мощная пощечина прозвучала в гробовой тишине. Седой ученый отлетел в угол и упал. Печенкин, придя в себя, одернул форму и поправил фуражку. И откуда только берется это?

- Я... я не позволю! Оскорблять... - прапор развернулся и зашагал прочь. За его спиной профессор Дзержинский, светясь от счастья, показывал два больших пальца вверх.

ИЛ-76 мягко приземлился, подняв в небо снежную бурю реверсами двигателей. Печенкин сладко спал в обнимку с полупустой канистрой. Родина встретила прапорщика лютым морозом и не менее лютым нагоняем в кабинете п-ка Семеренко. Впрочем, когда они остались одни, полковник подошел к Печенкину и по-дружески протянул ему руку:

- Знаю, что пришлось нелегко. По-моему, ты всё правильно сделал, Костя. С меня квартира вне очереди и представление на КУКС, ну?

Печенкин схватил сухую руку полковника.

- Спасибо, товарищ полковник. Разрешите отбыть к семье? Очень соскучился...