Кастинг

Двери лифта закрылись, мелодично прозвонил невидимый колокольчик, и по табло поползли цифры.

Движения кабины совершенно не ощущалось.

— Мне здесь положительно нравится, — неуверенно пробормотал Милёшин и уставился на своё отражение в зеркальной стене, выискивая складки или пылинки на костюме. Сердце продолжало испуганно стучать, поиск несуществующих пылинок успокаивал, как и осознание того, что причёска идеальна, из бородки не торчит не единого волоска, а представительный вид серьёзного сорокалетнего мужчины представителен до идеального.

Стальные листы кабины отрезали Алексея от вестибюля, напоминавшего морозильную камеру стенами декорированными квадратами из матового металла и хромированной стойкой, больше уместной в больнице, чем в офисном центре, но его продолжало потрясывать от неожиданного холода (кто включает кондиционеры в сентябре?) и странного взгляда двух охранников, одинаковых, как отражения.

Две пары рыбьих глаз, не мигая, уставились на Милёшина, словно просвечивая всё его нутро, так, что у него все слова застряли в горле.

— Направо, лифт номер три. Двадцатый этаж.

— Что, простите?

— Направо, лифт номер три. Двадцатый этаж, — охранник, стоявший справа, бесстрастно повторил и показал направление.

Уже возле дверей лифта Милёшина пронзила мысль, что его никто ни о чём не спросил.

«Видимо, у них здесь всё строго по часам. Посетителей мало и о них сообщают заранее».

На табло выползла цифра 20. Снова колокольчик, и Алексей оказался в вестибюле-близнеце первого этажа, только за стойкой торчала высоченная худосочная девица бросившая быстрый взгляд на Милёшина из-под огненно-рыжей копны растрёпанных волос.

— Алексей Милёшин?

— Да, мне назначено собеседо…

— Да, да, — совершенно бестактно перебили его, почему-то нахмурившись, — сейчас подойдёт наш специалист и проводит вас.

«Однако и порядки у них тут», — подумал Алексей, с неодобрением уставившись на полупрозрачную блузку, совсем не скрывавшую высокую грудь.

— Нормальные порядки, — негромко проговорила девица, взяв телефонную трубку.

— Что вы сказали? — встрепенулся Милёшин.

— Нормальные порядки, — повторила развязная особа, — и блузка, кстати, из новой коллекции Джанни.

— Джанни? Он же умер — его застрелили, в новостях показывали.

— Умер. Но это смотря с какой стороны посмотреть, — рыжие волосы упали чадрой поверх ухмыляющегося личика.

За спиной Милёшина вежливо кашлянули

— Простите, что прерываю, — худощавый молодой человек, низкого роста протянул руку Алексею, оторопело застывшему.

Если внешний вид девушки ещё можно было объяснить веяниями современной моды, то юноша производил совсем странное впечатление — асимметричное, словно после прикосновения пареза, лицо, такого болезненного вида, что кожа отсвечивала зелёным в холодном свете ламп, мятый серый костюм двойка, выглядевший так, словно в нём спали и неоднократно да ещё надетый прямо на голое тело, без рубашки.

«Не стоит так пялиться, может быть тоже последняя коллекция и писк моды».

Милёшин почувствовал, как краснеет, поэтому, пожимая узкую ладонь, уставился в пол. Обуви на молодом человеке тоже не было.

— Прошу за мной.

Идя по пустому коридору вдоль ряда одинаковых дверей, Алексей уже не хотел никакого собеседования. Сердце продолжало прыгать в груди, в висках стучало, а ноги предательски заныли и обернулись тяжелеными колодками, которые можно только волочь еле-еле по багровому ворсу ковра.

— Сюда, пожалуйста.

Специалист открыл дверь, слегка поклонившись.

Сердце Милёшина уже просто выгибало рёбра изнутри, он лихорадочно оглянулся — коридор тянулся в обе стороны, напоминая

«Пищевод. Вот как есть пищевод. Почему здесь так тихо?».

— Хорошая звукоизоляция и работа по расписанию, — неожиданно юноша толкнул Алексея сзади. Споткнувшись о порог и чуть не упав, Милёшин повернулся к нахалу, готовый разразиться гневной тирадой, но за его спиной уже никого не было.

— Проходите, Алексей Владимирович, садитесь. У нас мало времени.

В квадратном кабинете с голыми стенами не было ничего, кроме стола с компьютерным монитором и кресла перед ним. Специалист необъяснимым образом переместился и сидел на краешке стола, приветливо улыбаясь, указывая на кресло.

— Садитесь.

Страх с новой силой насел на Алексея, не давая вдохнуть — ему захотелось немедленно убежать отсюда, прочь из этого странного пустого офиса с не менее странными людьми, занимающимися наймом.

— Садитесь, — с нажимом повторил юноша, — поверьте, что работа, которую мы предлагаем, стоит минуты вашего внимания.

— Итак, вы соискатель на должность дворецкого в загородном владении, — продолжил Специалист, когда Алексей устроился в жёстком неудобном кресле, заставившем сидеть выпрямившись, — впечатляющее резюме, нас особенно восхищает знание немецкого языка. И все ваши рекомендации отменные.

Рука Алексея дёрнулась к внутреннему карману, застыв на полпути

— Я не высылал вам рекомендаций.

Молодой человек расхохотался, запрокинув голову и расстёгивая пиджак. На его груди Алексей заметил две татуировки — в виде Египетского Скарабея над сердцем и какой-то сложный иероглиф в ярёмной ямке.

— Вы не похожи на специалиста по найму домашнего персонала.

— Приходится заниматься посторонней работой, если босс того желает, — подмигнул Специалист, разворачивая монитор.

На экране Алексей увидел дом, напоминающий скорее английский замок кого-нибудь аристократа.

— Восемьдесят комнат. Двенадцать человек персонала. Сад, оранжерея. Проживание там же, в крыле для прислуги. Работа без выходных. Очень тяжёлая, скажу я вам.

Алексей вяло улыбнулся, сдерживая стук зубов

— Тяжёлая работа обычно означает достойную оплату.

— Естественно, оплата будет достойнее любой другой, которую вам могут предложить в этом мире, — криво усмехнулся Специалист.

Изображение дома сменилось изображением гостиничного номера. У Алексея отпала челюсть, когда он увидел себя, входящего в дверь и ведущего за руку мальчика лет тринадцати.

— Антон Зайцев, двенадцать лет. Семья неполная. Пользуясь его нуждой в деньгах, вы неоднократно совершали с ним действия сексуального характера.

Алексей вскочил, сжав кулаки

— Сидеть, — Специалист моментально оказался возле него, толкнув Милёшина в грудь. От толчка Алексей упал обратно в кресло, ударившись затылком о жёсткую спинку.

— Так… на чём мы остановились. Зайцева вы пользовали за деньги, но потом он попал в колонию, и вы принялись искать нового эфеба.

Крупный план кровати с двумя извивающимися голыми телами сменился сквером возле какого-то здания с колоннами.

— Михалков Сергей. Одиннадцать лет. Вы его на машине пообещали покатать? Правда?

Алексей снова попытался встать, но две руки твёрдые, что стальные поручни, легли на его локти, не давая двинуться.

— Мальчики нравятся? — Специалист приблизил лицо, словно собираясь поцеловать Милёшина, а потом с размаху ударил его лбом в нос. Схватившись за лицо, чувствуя, как потекла кровь, Милёшин взвыл, а потом получил удар в солнечное сплетение, опрокинувший его на пол.

— В принципе, нам ваши похождения были бы не интересны, извращенцев так много, что мы порой не знаем куда складировать, — донёсся до него голос Специалиста, — но вот ведь незадача.

Босая ступня пнула Алексея в бок, заставив перевернуться на спину, а потом его подхватили и вернули обратно в кресло.

— Вот незадача, — фигура специалиста смазалась из-за выступивших слёз, — двоих-то своих партнёров вы убили, Алексей Владимирович.

Алексей замер, прижимая руки к лицу, закусив ладонь, чтобы не заорать. Молодой человек взял со стола платок и начал осторожно вытирать лицо Алексея. Что в этот момент показывал проклятый монитор Алексей не видел, но догадывался, что это полузаброшенная дача его старинного университетского друга.

— Ага, — кивнул Специалист, — и поверьте, я вам могу прямо сейчас показать место, где вы их зарыли. Больше того, на эту неделю у вас запланирован ещё один exercice d'amour, который грозит перерасти в третий спрятанный на чужой даче труп.

— Кто вы? — прохрипел Алексей, отстраняясь.

Специалист ласково улыбнулся, а потом отвернулся к монитору.

Милёшин увидел оживлённую улицу и себя переходящего улицу. Визг тормозов, синий седан…

— Что это?

— Сегодня в восемнадцать ноль-шесть, отправьтесь вы на собеседование в Агентство «Прайм», как изначально планировали, вас бы сбила машина на перекрёстке Горького и Знамённой. И вы уже развлекали бы моих коллег в Нижнем Мире своими жалкими раскаяниями и просьбами о пощаде.

— Кто вы?

Специалист улыбнулся ещё шире.

— Вы странно туповаты для своих рекомендаций, Алексей Владимирович. Да ладно, спишем на шок и на мою неотразимость, поразившую вас в самое чрево. Ваша оплата будет заключаться в возможности отсрочки от знакомства с вашей посмертной участью. Вы будете продолжать топтать землю, дышать воздухом и наслаждаться жизнью без боли, — закатив глаза, Специалист потянулся, — почти без боли. Ну, что, по рукам?

Милёшин кивнул, не в силах вымолвить ничего пересохшим ртом, юноша отвернулся к столу и поднял телефонную трубку

— Сорок третий этаж, восемь три, заявка на вакансию дворецкого, Кайльхау. Пришлите вирмов с типовым договором, соискатель не сведущ...

Милёшин вскочил и бросился к двери, яростно дёрнул ручку и вывалился в коридор

который больше не был пустым — двери хлопали, впуская и выпуская фигуры, поначалу показавшиеся Милёшину полупрозрачными.

— D`nirm arh?

Взглянув в лицо остановившемуся вопрошающему, Милёшин почувствовал мягкий удар в затылок и начал оседать на пол. В груди начала разливаться жгучая боль.

— Друг мой, так не пойдёт, — голос Специалиста разорвал мутную плёнку, окутавшую Алексея, — сначала договор, осталась всего-то формальность, а потом уже умирайте сколько хотите.

Милёшин почувствовал, как кто-то стаскивает с него пиджак, рвёт рукав рубашки, лёгкий укол на локтевом сгибе и что-то длинное и тонкое в своей правой руке.

— Держите ручку и вот тут, я подержу вас за запястье и за локоток, — зашептал Специалист ему прямо в ухо, — будьте умницей, вы же не хотите прямо сейчас уйти вот с ним, вниз?

Алексей попытался замотать головой, что-то промычал и сделал несколько движений кистью, после чего отступившая было пелена схлопнулась вокруг него непроницаемым коконом обморока.