Create Next App

Детство у меня, как у многих, было не сахар. Отец смылся еще до моего рождения, мать осталась одна. Справиться она не сумела. Снова пустилась во все тяжкие, вскоре превратив нашу квартиру в притон.

Первые пять лет прошли в дурманящем, жутком тумане. Едкий дым из гостиной стелился по коридору, просачивался под дверь моей комнаты и висел там днями.

Сейчас-то я понимаю: мать была не злодейка, просто жертва зависимости. Когда деньги были, она покупала еду или одежду в секонд-хенде. В моей комнате – голые стены, матрас на полу да маленький сине-белый сундучок. Игрушек почти не было: только три подарка на дни рождения – набор для рисования, красная тележка и моя гордость, кукла Бетси.

Бетси стала мне лучшей подругой. Мы устраивали воображаемые чаепития, спали вместе, купались. Иногда мне даже чудился ее голос.

Повзрослев, я поняла: это были галлюцинации. Виной тому – вечный смрад в прокуренных стенах нашей убогой квартиры.

Но голос ее я помню ясно: легкий, звенящий, часто переходящий в буйный хохот. Помню ее слова, ее просьбы. Она требовала воровать – обычно еду или карандаши. Просила принести ножи, вилки, ударить «плохого дядьку» на диване. Из-за нее я вечно попадала в переделки. Сама Бетси оставалась безнаказанной. Когда я сдавала ее матери, та лишь фыркала и мотала головой. Не верила. Взрослые не верят. Никогда.

Перед шестым днем рождения я попросила устроить праздник. Хотела пригласить злючек из школы, угостить их тортом, чтобы хоть как-то понравиться им. Помню, как стояла на кухне, полная надежды, только что задав главный вопрос в своей маленький жизни. Бутылка колы дрожала в руках. Я замерла. Мать молча убирала продукты, сделай вид, будто не слышала. Но она слышала. Только я набралась сил повторить вопрос, как она резко обернулась и отмахнулась.

- День рождения? Лора, бред какой! Я и тебя-то еле кормлю. Жрешь, как не в себя! Или, прости, это Бетси жрет? На чужих оболтусов у меня денег нет!

Я остолбенела. Она что-то буркнула и пошатнулась в гостиную. Врубилась музыка, заскрипела дверь: начали приходить незнакомые чужие мне люди.

Несправедливо! Вот мама вечно закатывала вечеринки! А я? У всех подруг были праздники! Теперь злючки узнают, что я нищенка, и будут травить пуще прежнего.

Глаза защипало от слез. Я сдавленно всхлипнула, выбежала в комнату, хлопнула дверью. Бетси лежала на кровати и улыбалась. Вечно она улыбалась. Обычно это меня утешало, но сейчас бесило. Она смотрела на меня, улыбалась. Опять надоумит на пакость. Из-за нее мама мне отказала! Это она виновата! Бетси не ходит в школу, Бетси не ругают! И в моем детском уме именно кукла, а не мать, была корнем всех зол.

Меня прорвало. Я взревела от ярости и швырнула бутылку в кровать что есть силы. Она угодила Бетси по лбу, кукла свалилась на пол. Хорошо! Я схватила бутылку и била, била, била. Мне почудился ее смех – я лупила сильнее. Потом захохотала сама. Когда моя злость выдохлась, я отволокла Бетси к сундучку и швырнула внутрь. Захлопнула крышку, пнула сундук к стене. Видеть ее больше не хотела. Никогда.

После Бетси кукол у меня не было. Через неделю пришли полицейские, две соцработницы увезли меня в другой штат, в новый дом – с едой, игрушками, без наркотиков. Сундучок сдали на склад, тележка куда-то делась. Мать я больше не видела. Позже приемные родители сказали: она в тюрьме, на двадцать пять лет. Мне было все равно; никаких чувств к ней не осталось. Кошмары о том времени мучили долго. Но постепенно раны стали затягиваться. Я упорно училась, письма матери из тюрьмы шли в корзину нераспечатанными. Она звонила, когда мне было за двадцать, – я не брала трубку.

До сегодняшнего утра. Мне тридцать. Свои дети, любящий, честный муж. Красивый дом, две собаки. Работаю соцработником, помогаю детям с таким же паршивым детством. Я счастлива, спокойна, устроена. Поэтому, получив голосовое от матери (ей дали условно-досрочно), я решила дать ее выслушать.

Дети были дома, поэтому я вышла в сарай на заднем дворе – их летний штаб для игр. Села на старый сундучок, служивший им столиком для чаепитий, и набрала номер.

Три гудка.

– Алло? Лора? – Здравствуй, мама. Как ты? – О, Лора, спасибо, что ответила! Знаю, своя жизнь, семья... Хотела бы я увидеть их! Просто... хотела извиниться. За всё. – Моих детей ты не увидишь. Никогда. Раз уж ты позвонила, скажу то, что годами мечтала тебе сказать. Опиум, героин – они тебя сожрали. А самое мерзкое – ты чуть не утащила за собой меня. Мне было пять. Ребенку не место в таком аду. Честно, диву даюсь, как тебя так поздно взяли. – Лора, понимаю, как это... Но я ничего не знала! Ладно, неважно. Понимаю, ты ненавидишь меня, не хочешь показывать детей. В тюрьме я много поняла о прощении... Господи, Лора, я так виновата перед Бетси. – Бетси? – Я опешила. – Какое тебе до нее дело? – Лора, я ведь понимаю... Во всем была виновата я: дурь, гулянки... И Бетси... О Боже, если б я только заметила, если б знала! Она пропала, и это из-за меня.

Мать разрыдалась. Я нервно барабанила пальцами по сундучку. Дурь явно добила ей мозги.

– Мам, – вздохнула я. – О чем ты? С чего ты вдруг говоришь о Бетси? Я знаю, где она.

Прямо подо мной.

– Что?! Боже, Лора, где она?!

Мне стало нехорошо.

– Ну... Бетси в сундуке. Где и была все эти годы.

На другом конце – гробовая тишина.

– Что ты сказала?.. Твоя сестра в сундуке? – Сестра? Ты о чем? Уже на игле? Даже для тебя это рекорд. Бетси – чертова кукла! Я заперла ее в сундуке за пару дней до твоего ареста за хранение. – Лора... О Господи... Нет... Лора, что ты натворила? Меня арестовали не за дурь, Лора, а из-за исчезновения Бетси! Ты всегда звала ее своей куколкой... О Боже, мы думали, ты знала! Лора, нет! Что ты сделала с моей малышкой?!

Мысли спутались. Без тени чувств я положила трубку рядом и встала. Сквозь пластик доносились рыдания матери, а в груди сжался ледяной ком. В глубине памяти шевелились тени, рвались наружу, бились в дверь, запертую так давно, что я забыла о ней.

Неужели? Травма и опиум заставили меня принять живого ребенка за куклу? Просившую еду и столовые приборы? Звавшую защитить от «плохого дядьки»?

Нет...

Медленно обернувшись, я уставилась на сундук. Он слишком мал. Человек туда не влезет. Не может. Но что, если ребенок был крошечным? Изголодавшимся, худющим? Влез бы? Стал бы следователь искать тело в таком сундучке? Я бы не стала. Слишком мал. И мы ведь точно открывали его за эти годы? Или что-то в закоулках памяти всегда останавливало меня? Не помню, чтобы видела его открытым. Я присела на корточки, расстегнула застежки. Лучше не смотреть. Вся моя новая жизнь, выстраданная, заслуженная – она рухнет, стоит открыть крышку. Не надо. Выбросить. Забыть. Не заглядывать...

Я открыла сундук.

Куклы у меня никогда не было. Мать не могла ее купить. Не было и тележки. Зато был сундучок – красивый, сине-белый. А в пять лет я забила сестренку насмерть и спрятала ее в него.

Оригинал: Betsy the Doll

Автор: C.K. Walker

Другие произведения автора

Борраска
Комната 733
Время идет
Мальчик в переулке
Затерянный город Дипвуд в Пенсильвании